Александра Морозова – Светя другим – сгораю (страница 23)
– Диван, – уточнил Пашка. – Там, в комнате.
– Сам доберёшься? Давай помогу.
– Нет-нет, не волнуйся, доберусь. Я уже привык, четвёртый день так передвигаюсь. Сейчас только чайник поставлю, пока на кухне.
– Какой чайник, иди ложись! Я сам потом поставлю, – сказал Матвей и подумал, что не отказался бы от чего-нибудь покрепче. Он как-то не сообразил, что Пашка достиг возраста, когда с ним можно выпить. – Но сначала осмотрю тебя. Где можно руки помыть?
– В ванной. Через комнату насквозь, – Пашка снова кивнул на дверной проём.
И ступая осторожно, как будто из пола торчали гвозди, и хватаясь руками за стены, потащился туда, где можно было прилечь.
Комната была довольно просторная, но, учитывая, что это всё пространство жилища, – прискорбно маленькая. Вокруг удивительный для полуразрушенного здания порядок и опрятность, не считая сложенных в углу коробок с деталями нового шкафа и чуть замявшегося покрывала на диване.
В ванной – чистота, насколько возможно содержать в чистоте старую сантехнику и кое-где треснувшую плитку. Даже зеркало над раковиной было без разводов.
– Необычная планировка, – сказал Матвей.
– Конечно, не трёхкомнатные апартаменты, в которых мы жили раньше, но… – отозвался Пашка. – Кухню самим пришлось организовывать. На общей ничего не работает и бардак такой, что туда просто заходить противно, не то что готовить.
Он уже лежал в удобной для него позе.
– Вставай, – велел Матвей, повыше отодвигая закатанные рукава.
Пашка аккуратно, с задержками дыхания, медленно поднялся. Матвей помог ему снять футболку и принялся осторожными пальцами ощупывать позвоночник.
– Здесь болит?
– Нет.
Пальцы Матвея скользнули ниже.
– Здесь?
– Есть немного.
– Здесь?
– Ай!
– Понял, – протянул Матвей так, словно голосом пытался снять боль. – В ноги отдаёт?
– Да, в правую.
Матвей сжал бедро Пашки.
– Сюда?
– Да!
Нехорошо. Очень нехорошо.
– Всё, отпускаю, – сказал Матвей и вздохнул. – Снимок ты не делал, правильно понимаю?
Непривычно было произносить подобные слова на русском языке. Они звучали давно забытыми терминами, как если бы он перешёл на латынь.
– Нет, – сказал Пашка, медленно оборачиваясь. – Всё не до того было. Так что со мной, доктор? – с улыбкой спросил он.
– Смещение позвонка и, судя по тому, как болит, защемление нерва.
– Я догадывался, – признался Пашка.
– Что ж ты, такой догадливый, в больницу не пошёл?
– Да думал, сам справлюсь.
– Чем хоть лечишься?
– Там в тумбочке мазь. Если совсем плохо – обезболивающее внутримышечно.
– Боли настолько сильные?
– Бывает иногда.
– Кто делает тебе укол?
– Сам колю. Игольных дел мастеров тут полно, но их о помощи лучше не просить.
– Да уж.
Матвей присел на диван и заглянул в тумбочку, где Пашка хранил лекарства. Порядок сохранялся даже за закрытой дверцей. В одной стороне мазь в коробке, в другой – ампулы с обезболивающим, посередине рядами в бумажно-плёночных пакетиках шприцы. На нижней полке ещё какие-то лекарства очень плотной выкладкой.
На мгновение Матвея сбили упаковки препаратов с названиями на русском. Ему показалось, он не понимает, что на них написано.
– Ложись на живот.
Он вернул на место лекарства, оставив только одну мазь. Потом потрогал диван – не слишком ли сильно проминается матрас – и поднялся.
– Вправлять будешь? – спросил Пашка.
– Позвонок надо вправить, – ответил Матвей. – Хочешь – поедем в больницу?
– Нет. Лучше ты.
Пашка долго укладывался, ища менее болезненное положение.
– Готов? – спросил Матвей, когда Пашка наконец замер.
– Да.
Матвей упёрся коленом в низкий диван и склонился над Пашкой. Выдавил немного мази на руку, стал растирать Пашкину спину, ещё сохранившую загар после лета со скупым московским солнцем.
Он разминал мышцы, проходя руками по позвоночнику, и, когда приблизился к выпирающему позвонку, Пашка издал звуки, какие бывают, когда отдирают скотч от картона.
– Не шкварчи, – сказал Матвей.
– Костолом ты, доктор Филь, – отозвался Пашка. – Мнёшь так, словно лепишь мне новую спину.
– До тебя никто не жаловался.
– Разумеется! Твои пациенты же под наркозом.
– Не все.
Крепко захватив пальцами сместившийся позвонок, Матвей потянул его вверх. Громкое Пашкино «Ай!» перекрыло щелчок, означающий, что позвонок встал на место.
– Всё, – сказал Матвей, ещё ощупывая воспалённую мышцу возле позвонка.
Пашка дышал тяжело и громко.
– Спасибо.
– Сразу не пройдёт, – сказал Матвей. – Ещё какое-то время будет болеть. Массаж бы поделать недельку. Есть у тебя массажисты знакомые?
– Да откуда, – ответил Пашка, надевая футболку. – Но ты ведь ко мне ещё заглянешь?
Матвей лишь сдержанно кивнул, ничем не показывая, как хотелось услышать ему это свойское