Александра Миронова – Без лицензии: Протокол привязанности (страница 7)

– Я буду ждать тебя, Аня, – сказал он голосом, который, вероятно, был скопирован со старых голосовых сообщений.

– Витя! – закричала Анна Петровна и рванулась вперед, но Элина крепко обняла ее, удерживая на месте.

– Тихо, тихо, я с вами, – шептала Элина, чувствуя, как дрожит всё тело пожилой женщины. – Я здесь. Дышите. Просто дышите.

Они стояли в прихожей, пока сотрудники спускали андроида вниз по лестнице. Из-за критически низкого заряда он едва передвигал ногами. Потом шаги стихли.

Элина держала Анну Петровну еще почти час, пока та не выплакала все слезы и не уснула от истощения прямо в кресле. Элина укрыла ее пледом. Только убедившись, что женщине больше ничего не угрожает, она нашла записную книжку, связалась с ее родственниками, чтобы ее обязательно навестили, и после этого тихо вышла из квартиры.

На улице было холодно. Патрульная машина уже давно уехала, забрав конфискованную модель в фургон, чтобы отвезти ее в специальный центр для изъятых нелегальных андроидов. Элина шла, кутаясь в плащ, из дворов обратно к дороге, чтобы найти либо какой-то автобус, либо метро, либо такси – хоть что-то, без разницы. Феликс шел рядом, чуть позади, соблюдая идеальную дистанцию. Уличные фонари отбрасывали длинные, ломаные тени на влажный асфальт.

– Ее состояние стабилизировалось, – нарушил тишину Феликс. – Сон является лучшей реакцией на острый стресс для ее организма.

Элина не ответила сразу. Перед глазами стояла картина: двое крепких мужчин в форме уводят «мужа», а женщина кричит и тянет к нему руки. Для патрульных это был просто кусок пластика с перегоревшей проводкой, часть их работы, они уже привыкли к подобным сценам а для Анны Петровны это была смерть во второй раз.

– Феликс, – тихо сказала Элина, не поворачивая головы. – Ты видел, как он на нее посмотрел перед уходом?

– Да, – кивнула Феликс. – Его лицевые сервоприводы сымитировали выражение печали и привязанности, заложенное в базовый протокол прощания.

– Это выглядело так, будто ему было страшно и грустно ее оставлять. – Элина внезапно остановилась и посмотрела на своего ассистента.

В свете фонаря его лицо казалось спокойным и безупречным. Серо-голубые глаза смотрели на нее с привычным вниманием.

– Андроиды не чувствуют страха, Элина, – мягко ответил Феликс. – Страх – это биологическая реакция на угрозу уничтожения, а у него нет инстинкта самосохранения. Что насчет грусти Он может ее идеально сымитировать.

– Я знаю, – выдохнула она. – Я всё знаю.

Элина снова пошла к дороге, в то время как внутри у нее поселился странный, липкий холод. Она не хотела об этом задумываться, но мозг всё равно подкинул ситуацию, как бы шепча: «Представь, Элина, себя на ее месте». Если бы однажды точно так же, в холодный вечер, люди в форме пришли бы за Феликсом, взяли бы его за плечо, и он, повинуясь протоколу, спокойно отошел бы от нее, потому что является всего лишь государственным имуществом. Как бы она отреагировала?..

Элина тряхнула головой, отгоняя эту нелепую мысль. Феликс – это не Витя в кардигане. Феликс – это ее рабочий инструмент. Она не имела права привязываться. Сама сказала это Дане, другим коллегам и напоминала себе по утрам.

Но когда Элина села в такси, то позволила себе посмотреть на Феликса не как на предмет мебели, а как на кого-то, чье отсутствие однажды может оставить в ее жизни такую же звенящую, невыносимую тишину, как и у Анны Петровны, и это ее испугало.

Она подвезла его до Центра, а сама поехала домой, хмурясь на свои мысли, которые лезли в голову без разрешения.

Глава5

С инцидента с Анной Петровной прошло какое-то время. Элина старалась не зацикливаться на проблемах клиентов, чтобы их состояние не проецировалось на нее саму, но история пожилой женщины и ее «мужа» оставила после себя глубокий, саднящий след. Она слишком хорошо понимала, как страшно отпустить даже иллюзию, и как легко люди закрывают двери, лишь бы не чувствовать сквозняк одиночества.

К Элине на консультацию снова должен был прийти Артем. На этот раз он заявился не в худи и джинсах, а в довольно приличном, хоть и слегка помятом пиджаке и брюках. Он старался держаться серьезнее, чем на первом приеме, но его глаза выдавали его с головой.

Они разобрали его неделю, обсудили попытки знакомства в офлайн-сообществах, и Элина уже собиралась подводить итог, когда Артем вдруг подался вперед и оперся локтями на стол.

– Элина, давай начистоту, – сказал он. – Я снова пришел сюда не ради советов, а потому, что ты мне понравилась. Пойдем со мной на кофе. Не как психолог с клиентом, а просто как Элина с Артемом. Как тебе такая идея?

Элина даже не моргнула, хотя внутри что-то предательски ёкнуло. Она сложила руки на груди, выстраивая привычную защиту.

– Артем, во-первых, этический кодекс запрещает психологу вступать в романтические отношения с клиентами. Во-вторых, мне тридцать пять, а тебе двадцать пять. Десять лет разницы. Это разные поколения, разные ценности и разные этапы жизни.

Артем лишь усмехнулся, ничуть не смутившись.

– Этический кодекс касается действующих клиентов. Я готов прямо сейчас закрыть карту и записаться к любому из твоих коллег. Проблема решена! А насчет десяти лет Элина, ты же знаешь биологию и статистику. Парень на десять лет моложе – это наоборот выгодно для тебя. Я выносливее, чем мужчины за сорок, мне не нужно объяснять, что такое эмпатия, и у меня нет кризиса среднего возраста с желанием купить антигравитационный байк. И, если уж мы говорим о глобальном, – он хитро прищурился, – с точки зрения государственной демографической программы, мой генетический материал куда свежее. Зачать и вырастить здоровое потомство со мной будет определенно проще. Сплошные плюсы, доктор!

Элина невольно фыркнула, едва удержавшись от того, чтобы не рассмеяться в голос, но тут же вернула лицу строгость.

– Твои аргументы забавны, Артем, но мой ответ – нет, – отрезала она. – Я не ищу отношений и тебя рассматривать как потенциального партнера не собираюсь.

– Ты не ищешь, потому что боишься, – ответил он серьезным тоном без привычной игривости. – Ты учишь меня не прятаться за иронией, а сама прячешься за своим профессионализмом.

– Сеанс на сегодня окончен, – сказала Элина, отворачиваясь к монитору. – До следующей недели.

Артем не стал больше навязываться и вышел. Элина выдохнула, чувствуя, как в висках снова начинает пульсировать знакомое напряжение. Она опустила руки на стол, пытаясь выровнять дыхание. Профессиональная маска соскользнула, оставив после себя лишь усталость и неприятную, колючую дрожь где-то под ребрами.

– Вы отклонили его предложение, хотя ваши зрачки расширились, а пульс участился на двенадцать ударов, – послышался голос Феликса. – Это не отказ, а защитная реакция.

Элина замерла и медленно повернулась к нему.

– Феликс, мы же вроде договорились, или твоя память обнулилась? Никакого анализа моих реакций в контексте личной жизни, и функцию подбора партнера ты деактивировал, – напомнила она.

– В прошлый раз я предложил рассмотреть его как потенциального партнера на основе статистической совместимости, – произнес он. – Но потом мой обучающий модуль пересмотрел приоритеты. Система больше не пытается подобрать вам «идеального» человека. Она фиксирует, что вы отвергаете искренность не из-за недостатков клиента, а из-за страха повторения потери.

– Пересмотрел? – переспросила Элина, чуть нахмурившись. – Каким образом?

– Я сопоставил ваши физиологические маркеры с поведенческими паттернами людей, переживших эмоциональную травму, – объяснил Феликс, чуть наклонив голову. – Ваш отказ логичен для человека, который когда-то выбрал открытость и получил в ответ холодную замену. Я не буду активировать функцию подбора снова, но должен отметить: ваше сопротивление не иррационально. Оно целесообразно для вашего текущего состояния.

В кабинете повисла тишина. Элина смотрела на него, пытаясь найти в его глазах стандартный алгоритм, заложенную инструкцию, какую-то заготовку, но вместо них нашла только спокойную, почти человеческую внимательность.

– Ты сейчас сочувствуешь мне? Или симулируешь понимание, чтобы снизить мой кортизол? – скептически поинтересовалась она.

– Я не симулирую. Я учусь, – поправил Феликс. – Если бы я работал по базовому протоколу, я бы сказал: «Не бойтесь, вероятность повторения травмы с Артемом составляет менее восемнадцати процентов». Но я помню, что вы не просили таких расчетов, а просили, чтобы я не лез в вашу личную жизнь. Поэтому я просто скажу: вы имеете право бояться и не открывать дверь, даже если в нее кто-то стучится.

Элина медленно выдохнула. Внутри что-то дрогнуло как будто от странного, почти невозможного ощущения, что ее кто-то увидел насквозь.

– Феликс – она чуть смягчила голос и спросила: – Зачем ты это всё говоришь?

– Потому что ваша боль занимает значительную часть моих фоновых процессов, – ответил он, но не добавил «для структурирования данных». – Я не хочу, чтобы вы чувствовали себя одинокой в этом кабинете.

– Это тоже заложено в твой обучающий протокол?

– Вероятно. Я сказал то, что считаю нужным.

«Вероятно» Как будто Феликс был сам в этом не уверен. Элина чуть усмехнулась себе под нос. Интересный экземпляр, конечно, ей достался.

Пока она особо не придавала этому значение, где-то в глубине нейросети андроида, среди тысяч параметров, начал формироваться новый запрос: понять, почему образ этой женщины, ее внутренний страх, усталость и тихая грусть стали для него важнее базовых директив.