Александра Миронова – Без лицензии: Протокол привязанности (страница 9)

В голове Элины непроизвольно проскочило: «Ровно на противоположном конце Москвы».

– Одному нормально, я привык, – продолжил Артем, – но иногда слишком тихо, а голосовых помощников я не люблю. Я вот думаю завести кого-нибудь.

– Кого? Собаку? – предположила Элина.

– Нет, с собакой мне пока не справиться. Я много работаю. Я специалист по кибербезопасности, если вдруг тебе интересно, – рассказал Артем, почесав затылок. – В детстве у меня был золотистый ретривер, я дал ему кличку Ковальски. Он очень любил грызть мои кроссовки, уж не знаю, почему они ему так нравились. Когда он умер, мне казалось, что я потерял одного из членов своей семьи С тех пор я не решался. Сейчас думаю начать с малого. Может, аквариум.

– Рыбок? – уточнила Элина.

– Размышлял между рыбками и крокодилом, но получить разрешение на крокодила сейчас практически нереально, – усмехнулся Артем, потом подался вперед, и в его глазах загорелся живой огонек. – Рыбки – тоже хорошо. Нужно не забывать их вовремя кормить, чистить аквариум, следить за фильтром и температурой. Это грязная, нудная работа, но зато приучаешь себя к заботе о ком-то живом, кто нуждается в тебе. В нашем мире, где можно купить андроида, который сам может о себе позаботиться и сам себя зарядит, очень не хватает вот этой настоящей ответственности. Хочется заботиться о ком-то, кому ты реально нужен.

Элина смотрела на Артема, и внутри у нее что-то тихо отозвалось. Никита, ее бывший, еще до расставания отказывался завести котенка, потому что «животные ограничивают свободу и требуют ресурсов», а этот двадцатипятилетний парень хотел чистить аквариум, просто чтобы чувствовать свою нужность живому существу.

– У меня есть кошка, – решила поделиться Элина. – Ее зовут Бирюлька. Рыжая, с характером. Подобрала ее на улице пару лет назад.

– О, значит, я должен буду подружиться с Бирюлькой, – улыбнулся Артем. – Я люблю рыжих кошек!

Он замолчал, глядя на нее. В кофейне играла тихая ненавязчивая мелодия, за соседними столиками переговаривались другие гости, кофемашины издавали звуки и пар. Артем смотрел на Элину с неподдельным интересом, как мужчина на женщину, которую очень хочет разгадать.

– Элина, можно я задам личный вопрос? – спросил он, и его голос стал серьезнее.

– Спрашивай, – разрешила она.

– Тебе тридцать пять. Ты красивая, умная, любишь готовить и спасаешь чужие души. Почему ты одна? Ты не производишь впечатление человека, который просто махнул на себя рукой и ушел в работу. Скорее наоборот. Такое чувство, что ты очень тщательно охраняешь свою территорию. Кто-то сильно наследил в прошлом?

Элина почувствовала, как внутри мгновенно захлопывается тяжелая стальная дверь. Улыбка сошла с ее лица. Элина выпрямила спину, и ее поза снова стала той самой, профессионально-недоступной, которую она использовала в кабинете.

– Артем, в неформальной обстановке мы не будем заниматься психоанализом, тем более моим, – произнесла Элина ровно, но холодно. – Люди бывают одни по разным причинам. Кто-то не встретил своего человека. Кто-то выбрал карьеру. Кто-то неважно. Я не вижу смысла обсуждать мои прошлые отношения.

Артем понял, что затронул тему, которую не следовало поднимать. Он не обиделся, не стал настаивать или извиняться тысячу раз. Просто кивнул, принимая ее границы.

– Справедливо, – кивнул Артем. – Извини, если я был бестактен. Просто когда смотрю на тебя, очень хочется узнать, кто тот дурак, который позволил тебе остаться одной. Но я понял, дверь закрыта.

– Закрыта, – подтвердила Элина, немного смягчившись.

– Ничего. – Уголки губ Артема вновь приподнялись, и в его глазах мелькнули знакомые озорные искорки. – Я же говорил, что я выносливый. Буду стучать. Тихонько, чтобы не раздражать, но настойчиво.

Элина покачала головой, но внутри у нее разлилось странное, непривычное тепло. Артем не давил, не требовал и не строил из себя обиженку, при этом умел принимать отказы как часть игры.

Они допили кофе, обсуждая новые российские фильмы и то, как сильно изменился центр Москвы за последние годы. Артем больше не пытался лезть в душу Элины, но его шутки стали мягче, а взгляды – теплее. Когда они вышли из кофейни, он неловко переминался с ноги на ногу, засунув руки в карманы.

– Я знаю, что я сегодня выглядел как идиот, – сказал Артем, глядя ей в глаза. – Пролил кофе, задавал дурацкие вопросы, но мне давно уже не было так хорошо и так интересно с кем-то. В общем, извини, что я тупил сегодня.

– Ты не тупил, Артем, – мягко произнесла Элина, поправляя воротник плаща. – Ты просто был собой.

Он просиял и как будто хотел выпалить что-то в ответ: «Что ты думаешь о совместном обеде?», «А давай немного прогуляемся по городу?», «А можно я тебя провожу?», но едва заставил себя не забегать вперед, чтобы не спугнуть ее.

– Что ж, я пойду, – сказала напоследок Элина.

Артем помахал ей на прощание. На удивление, встреча не оставила никаких неприятных осадков, наоборот, Элина почувствовала непривычную легкость.

Однако эта легкость испарилась в понедельник, как только она вошла в свой кабинет. На ее рабочем столе лежал лист плотной акварельной бумаги. Элина рассмотрела его и в ступоре замерла.

Это был ее портрет.

Глава6

Не фото, не распечатка, а просто настоящая акварель. Мягкие, полупрозрачные мазки воссоздали образ, где Элина была в сиреневой водолазке и серой юбке. Художник поймал тот редкий момент, когда она задумчиво убирала прядь волос за ухо, ее глаза были сосредоточены на бумажном ежедневнике с заметками, однако во взгляде можно было уловить ту самую тихую, усталую грусть, которую она так старательно прятала от клиентов и от самой себя.

Феликс стоял у окна. На его руках Элина вдруг заметила едва видимые пятнышки сиреневой краски.

– Феликс, что это? – Голос Элины прозвучал глухо. – Это ты нарисовал?

– Я запросил доступ к художественным материалам Центра, – спокойно ответил Феликс. – Мне необходимо было протестировать мелкую моторику сервоприводов кисти в условиях работы с жидкими пигментами.

Элина инстинктивно выпрямилась, пытаясь нащупать привычную броню руководителя.

– Феликс, это нецелевое использование ресурсов Центра и нарушение моих личных границ. Почему ты выбрал именно мой образ для тестов?

Андроид повернулся к ней. Его серо-голубые глаза смотрели так внимательно, что у Элины непроизвольно перехватило дыхание.

– Потому что, когда вы находитесь в поле моего зрения, мои фоновые процессы отключаются, – объяснил он. – Система распределяет девяносто процентов вычислительных мощностей на анализ ваших микровыражений. В ваше отсутствие мой процессор продолжал обрабатывать ваш визуальный образ. Я хотел понять, почему вы занимаете столько оперативной памяти. Рисунок помог мне структурировать данные.

Элина стояла, ощущая полную растерянность. Она смотрела на пятнышки краски на руках Феликса. Это разве это было прописано в протоколах ассистентов? Элина сомневалась, что гос.модели могли по своей прихоти захотеть что-то – или кого-то – нарисовать и испачкаться в акварели, чтобы «структурировать данные» о женщине по которой теоретически они скучают. Ведь не могли скучать?.. Бред же!

– Феликс – выдохнула Элина, чувствуя, как рушится ее профессиональный тон. – Мне кажется, это выходит за рабочие рамки. Ты обязан стереть эти данные из кэша.

– Я знаю, – сказал он, а потом добавил такой интонацией, которая прозвучала как настоящее, живое признание: – но я не хочу это удалять.

Элина медленно опустилась в кресло, не отрывая взгляда от акварельного портрета. В голове неосознанно всплыл образ Артема: его нервный смех, пролитый кофе, дурацкие шутки и шумная, неуклюжая, но такая притягательная живость. Ему хотелось нести ответственность хотя бы за рыбок.

Сейчас перед Элиной стоял Феликс: спокойный, безупречный, создающий красоту в пустом кабинете просто для того, чтобы понять ее душу. Он не просил ответственности, а уже был полностью, пугающе предан ей.

Вдруг Элина с ужасом осознала, что сравнивает их. Она, психолог, которая пять лет назад поклялась себе больше никогда не подпускать близко никого, теперь сидела и сопоставляла между собой живого, несовершенного мужчину и с идеальным андроидом, обучение которого вышло за границу допускаемого.

Элине стало страшно. Она смотрела на свой портрет и чувствовала себя абсолютно запутавшейся, но ей пришлось взять себя в руки и, глубоко вздохнув, сказать:

– Феликс, рисунок, конечно, красивый, но я вынуждена спрятать его в ящик. – Элина старалась, чтобы голос звучал сухо и по-деловому. – Ты мой ассистент и твоя задача помогать мне с клиентами, а не заниматься творчеством.

Феликс подошел к ее столу. Плавным и спокойным движением он взял лист бумаги, и на секунду Элине показалось, что его пальцы задержались на нарисованном контуре ее щеки, но это было лишь оптической иллюзией. Феликс аккуратно убрал рисунок в ящик сам.

– Принято, Элина. Больше это не повторится.

Он вернулся на свое место на диванчике. Элина выдохнула, чувствуя глупое облегчение. Она пыталась убедить себя, что просто устала, что Артем вскружил ей голову своей напористостью, а андроид просто выдал сбой в алгоритмах обучения. Сегодня у Элины был сложный день, и ей нужно было сосредоточиться.

В десять утра на прием приехала семья Ковалевых. Это была образцовая пара: муж, Андрей, успешный IT-архитектор; жена, Олеся, руководитель маркетингового отдела в крупной корпорации. Пять детей. Они честно выполнили демографическую норму и получили от государства лицензию на двух домашних андроидов-помощников.