Александра Метальникова – Вавилонавтика. 2.0 (страница 7)
Огромный зал с двумя рядами колонн. Я иду по правой его стороне, между стеной и колоннами. В моих руках чаша, тяжёлая и холодная. В ней плещется что-то, я смотрю вниз и вижу гладкий серебристый блеск – это ртуть. Я иду очень медленно. Ноги босые и я осторожно ставлю их на пол из холодных камней, где-то гладких, а где-то шершавых. Чаша такая огромная, что я мне не хватит рук обхватить её до конца.
Я приближаюсь к алтарю в дальнем конце зала, где он ждёт меня. Верней, не меня. Свою чашу. А у меня сводит верх живота тем сильнее, чем ближе я подхожу к нему. Но одновременно – тем он притягательнее для меня.
Он жрец. В тёмных одеждах, чёрно-фиолетовых он стоит абсолютно неподвижно. Я знаю его образ до последней чёрточки, и складки на одежде иногда вижу в полудрёме перед сном. Он стоит очень прямо, руки разведены в стороны. Густые брови, прямой нос, пронзительный взгляд серых глаз. Он знает, что делать, когда и как. Он абсолютно в себе уверен. Он смотрит куда-то вдаль, в ему одному видимые точки схода пространства и времени. И пронзает взглядом всю толщу световых лет, что лежит между ним и тем, на что он смотрит.
А я – смотрю на него. Смотрю – и мне каждый раз трудно дышать. Я чувствую силу и мощь, что идут сквозь него – из невообразимого далёка – сюда, в этот зал, в эту землю. Моя обязанность – принести и держать эту чашу, чтобы он омыл в ней руки и продолжил свой ритуал. Это вся моя роль. И когда я подаю ему чашу, и он омывает в ней руки, я чувствую себя частью этой силы. Причастной к этому действу. К нему.
А он – он не видит меня. Для него я лишь средство передвижения чаши. Вроде бы одушевлённое, но не больше того. Если б завтра я умерла, и кто-то другой принёс бы ему эту чашу вместо меня – для него ровным счётом не изменилось бы ничего. Мускул не дрогнул бы на его благородном лице, ниточка не шелохнулась бы по-другому в его торжественном одеянии. Я знаю это теперь.
Но я не всегда это знала.
Когда-то я думала, что может быть по-другому. Лежала в общей комнате для всех сестёр и представляла, как он опустит пронзительный взор, и в его луче окажусь – я.
Каково это, думала я, оказаться в таком луче света? Должно быть, очень жарко. Или наоборот – как стоять раздетой на холодном ветру? Но я была готова ко всему. Даже пройти по кинжалам и отдать свои внутренности для гадания я была бы горда – если б он потом воскресил меня…
Элина, наша храмовая танцовщица, вся чёрные глаза и змеящиеся кудри, присела ко мне на постель и сказала, глядя на меня с невыносимым сочувствием:
– Он не про людей. Мы для него лишь пылинки в звёздном луче.
Я посмотрела на неё, смаргивая нежданно выбежавшие слёзы.
– Как красиво ты говоришь, сестра моя…
– Это и правда красиво, – Элина откинула назад смоляные вьющиеся волосы, и я залюбовалась ею, провела рукою по волосам, задержала прядку между пальцами. Она улыбнулась мне, погладила по щеке:
– Звёзды это невероятно красиво. Мы пришли оттуда и вернёмся туда. Но пока что мы здесь, пока мы живые, сестра, живи свою жизнь! Не жди, что его свет снизойдёт на тебя и соединится с твоим. Свети своим собственным светом…
Я села и обняла её, мы долго сидели вот так. Я была бесконечно несчастна – и невероятно счастлива. Несчастна потому, что знала: она права. А счастлива – что меня понимают – и что у меня есть сестра! И повторяла себе её слова снова и снова, в темноте ночи, в свете дня, в холоде храма:
Но наставало время, когда чаша должна была быть у него – и я не могла не пойти. Не могла не увидеть, как эти красивые руки исчезнут под поверхностью ртути, появятся вновь и начнут сотворять нечто из ничего. А мне нужно будет уйти, потому что нельзя смертным видеть весь ритуал целиком. Только лишь малую часть.
Но желание видеть магию, уметь сотворять её, желание быть в потоках энергии вместе с ним – переживёт меня. Переживёт нас обоих…
111. Логика сна
Какая же тут основа, где схема, недоумевала Яра, снова и снова перебирая в голове свои дрифты. Лес, крепость, камин, теперь храм. Ни логики, ни связи с реальной жизнью. Ни одной ниточки. Хотя – загадывала же она купель? Сетовала на одиночество? На запертость в четырёх стенах? В конце концов, разве не жаловалась себе, что Рус не видит её в упор, сколько бы они ни сидели дома бок о бок!
Мне нужно понять, как эта штука работает, повторяла она себе раз за разом, пока протирала плиту, отмывала чайник, заказывала продукты. Кто может сказать мне об этом? Она приходила на форумы снова и снова, пытаясь выяснить, что же видят другие люди, и как это стыкуется с тем, что они хотят. Но большинство не задавалось простым вопросом: почему я вижу это, и как могу видеть другое?
Человек с ником Ёгарь иногда забрасывал в форум то, что не говорил больше никто, и в конце концов она просто открыла его профиль и стала читать всё подряд, не вникая, где он отвечал и кому.
Она невольно втянула воздух ртом. Если у них так невероятно хорошо получилось с камином, что же может случиться дальше? Она никогда не была зависима от секса или еды, даже наоборот: стоило ей заподозрить в себе зависимость, она всегда старалась избавиться от неё так стремительно, как только возможно! Если она и зависела от чего-то, так только от своей независимости…
Она погуглила, но ничего не нашла. Но, матерь Божья, думала она, как отказаться от ощущений такой вот силы? Может, я как те крысы, буду жать на педаль удовольствия, пока не упаду замертво? Или буду и вправду раз за разом проживать одну и ту же последовательность чувств тысячу раз подряд, не замечая своей зависимости? Как вечные читательницы любовных романов? Ей стало отчаянно зябко.
Какой философ, невольно фыркнула она. А сам-то ты что же проводишь жизнь, умничая на форумах?
Она выдохнула. Слишком много учёности на квадратный километр текста. Чем она притянула того молчаливого мага в Шибенике? Или жреца? Неужели она рассказывает себе о себе именно вот такую историю, сама об этом не зная? Она помотала головой. Поморгала глазами, потёрла их.
«Наверное, карантин подрастопил мне мозги. Говорил же один русский маг-методолог, что мышление – функция коллективная. Что ж, если Вавилон такая отзывчивая няка, пусть соединит меня с теми, кто нужен мне больше всего!».
Она улыбнулась своей находчивости. Достала VN-очки.
112. Первые капли дождя на рубашке
Я чувствую, что меня знобит, и голосом включаю чайник, чтоб хоть чуть-чуть согреться чашкой чаю. На улице дождь, и глядя на капли, думая про грязное стекло, про робота-уборщика, я вдруг вспоминаю, что забыла закрыть кожухом свой глайдер Руби, а он очень не любит быть залитым водой из туч, начинает ржаветь, чихать и кашлять… ох уж эти питомцы! Но мы всегда в ответе за тех, кого приручили. Поэтому я накидываю на плечи что под руку попалось, розовый кардиган, и иду на стоянку на крыше дома.
На крыше ещё холоднее, ветер гуляет сплошняком, а не только через узкую щёлочку окна, как на кухне. Руки сразу замерзают, и я прячу их в рукава, как в муфту. На парапете крыши, рядом с Руби, не скрываясь от дронов, сидит мужчина. Без скафандра, без маски. Смутно знакомый. Я видела его раньше?
Тёмные волосы с проседью, густые брови, высоко вырезанные ноздри. Породистое лицо. Он говорит мягким, неожиданно приятным голосом:
– Добрый день!
– Доброго и Вам, – приветливо откликаюсь я. Руби, догадавшись, что я пришла закрыть его кохужом, мигает огоньками, открывает мне заднюю дверь. – Зябко сегодня. Как будто зима вернулась, – не в моих силах отказаться от разговора с новым человеком, после всех этих дней заточения.
– Да уж, не ожидал, что попаду в такое ненастье, когда летел сюда! – он улыбается мне улыбкой широкой, при этом застенчивой. Мальчишеской. Первые капли дождя уже исчертили его белую рубашку.
– Да, я тоже такого не ожидала, хотя поднималась сюда всего пять этажей! – я начинаю закрывать Руби кожухом.
– Позвольте, я Вам помогу! – говорит незнакомец, соскакивает с парапета одним стремительным движением и мы вместе доворачиваем кожух до конца. Теперь я всего в метре от него и могу разглядеть нашивку на рукаве: пунктирная звезда путей, соединяющих другие звёзды. И подпись «А-класс» – в голове при этом мелькает «пилот-межпланетник». Почему «межпланетник»? Но не очень вежливо нападать на незнакомцев с глупыми вопросами. Тише едешь – дальше будешь.
– Благодарю Вас! Погодка да, полный швах, – я ёжусь и кутаюсь поглубже в свой не такой уж и тёплый кардиган.