Александра Малинина – Сквозь тернии в капкан (страница 24)

— Ты блефуешь, — усмехнулся он, прихлебнув свой коньяк, даже не поморщившись. Я решила последовать его примеру и отведала кофе: стоило признать, за время своего семилетнего скитания он где-то научился неплохо справляться с кофе-машиной. Вроде бы, ничего сложного, но лично у меня получались настоящие помои, а не сей божественный напиток.

— Нет, я знаю, что нашу милую Анечку подослал ты. Только вот мне с трудом видится смысл: подослал то ты ее к Макару, а мстительных планов вроде как ожидала я. Конечно, я понимаю, на что был расчет: он мне вроде как небезразличен, и тут свадьба… Но ты всерьез рассчитывал, что я позволю этой каракатице окольцевать моего Макара?!

— Звучит как довольно тупой план.

— Да, но эту селедку убили… Так что он перестает быть таким уж и тупым. Я бы сказала, он довольно хитрый. Только ленивый не подумал на меня, всем известно о моем отношении к этой свадьбе.

— Всем, кроме меня, по-видимому. Лично я считаю все это не большим, чем обыкновенная прихоть: ты просто вбила себе в голову идею о ваших смазливых белобрысых детках, но сам Березин… Ты это серьезно? Он же скучный и довольно занудный малый. К тому же, не особо сообразительный, ну или предпочитает таким казаться. Все, что его интересует – это забота о себе любимом. Да он же настолько уныл, что наверняка придерживается принципа «Дети. Кухня. Церковь»! Хотя в последнее время я все чаще думаю, что все это лишь бравада, слишком сильно белокурый похож на прохвоста, уж больно тщательно лижет зад твоему папуле…

Это его неуместное замечание я полностью проигнорировала, но все равно промелькнула мысль о схожести Макара с представителями незаконной профессии. Похоже, не одна я так думаю.

— Всем же известно, что идеальное убийство – это не то, что не раскрыто вовсе, а то, что раскрыто по ложному следу. Проще говоря, подставь ближнего… а это как раз твой стиль.

— Отлично, хочешь услышать мою версию хитрого плана?

— Нет, — моментально отозвалась я, даже не надеясь, что он воспримет это самое «нет» всерьез.

Так и вышло:

— Настоящая хитрость – это убрать с дороги девушку, и сделать это таким очевидным способом, что как ты выразилась, только ленивый не подумает на тебя. Но опять же, даже ленивый знает, что ты не идиотка, чтобы так поступать. Ты бы придумала что-то куда более интересное.

— Например, подставить подставу? — подсказала я.

— Точно, — Вишневский налил себе еще коньячку и опять покосил в сторону от меня. Этак недалеко до косоглазия, мне стало его даже жаль: и так смахивает на средневекового разбойника, еще и косоглазием разживется. Интересно, пираты страдали косоглазием? Наверняка…

— А что, отличная идея… возможно, я бы так и сделала, если бы кто-то меня не опередил.

— Так это уже не я?!

— Ну, технически я вообще на тебя не думала, — пришлось мне признаться, а то бедолага наверняка запутался, потому что слушал и вникал вполсилы, его основная мощь была направлена в сторону спальни и происходящего там, — Это я про убийство: тебе это элементарно невыгодно. Ты просто нашел актриску и подсунул ее Макару.

Вообще-то, это была лишь теория, которая прочно угнездилась в моем мозгу, стоило мне узнать о профессии лже-Анны. Не стоит забывать наше первое правило: что бы ни творилось вокруг, подозревай причастность к семейству. Судя по спокойной реакции Вишневского, так оно и было: мы оба понимали, больше некому заниматься такими глупостями. Все шло ровно так, как я и ожидала: он подстрелил Ромку, пытаясь подставить Макара, потом Ромка подстрелил его, разумеется, не без моей помощи. Теперь вот у Андрея был некий далекоидущий план, опять таки включающий моего несчастного Макара. Только вот план пошел наперекосяк, когда кто-то убил Крокодильду. В том, что план не включал простую свадьбу, я ничуть не сомневалась, так что убийство было ему не на руку, поэтому-то я и исключила Вишневского из списка подозреваемых. Что ж, можно было сказать, что ответный шаг он уже сделал, теперь дело за мной: так просто оставлять это нельзя… Пожалуй, разберусь уже после того, как найду убийцу Крокодильши. Месть порождает месть, и так до бесконечности, и это есть прекрасно… Как говорится, вендетта не выход, а отличное развлечение…

— Знаешь, что сейчас пришло мне в голову? — насмешливо поинтересовался Вишневский, его взгляд мне очень и очень не понравился.

— Очередная пакость?

— Просто мысль: подставить подставу – хороший план, и ты утверждаешь, что он не твой. И не мой. А что ты скажешь насчет блондинистого Кена?

— Это не Макар.

— Как видишь, игра продолжается, и даже игроки в ней неизменны. Просто сейчас может быть чужой ход, подумай лучше над этим… Еще кофе?

— Не откажусь, — сладко улыбнулась я.

Стоило ему поднять свою пятую точку и отойти на несколько шагов, я живо снялась со своего места и кинулась в сторону спальни. Остановить мое любопытство не под силу даже танку, куда уж тут Вишневскому. Пока он обернулся на шум и попытался меня нагнать, я уже была возле заветной двери. Возможно, у него было бы больше шансов, будь его коридор метров триста в одну только длину, но он поскупился на такой метраж и в результате я толкнула дверь как раз тогда, когда он схватил меня за руку и дернул в свою сторону. Я ловко вывернула руку и нырнула к двери, Вишневский оказался еще быстрее и резко метнулся вперед, захлопнув дверь перед моей физиономией. Его таланты уже давно вызывают у меня вопросы, уж слишком он ловок. Все, что я успела разглядеть – наличие в ней людей. Больно ударившись носом о его грудную клетку, я отшатнулась назад, но он успел схватить меня за руки и удержать от падения.

Его темные глаза уставились в мои, руки он до сих пор не отпускал. Не знаю, сколько мы так простояли, но дыхание мое сильно участилось. Я потупила глазки и прикусила губу. Больше Вишневскому никаких намеков не потребовалось, одним рывком он притянул меня к себе и впился в губы жестким поцелуем. Это я могла ему позволить и даже с энтузиазмом ответила, позволив ему расслабиться. Медленно, но верно мы начали отступать в сторону гостиной со сколопендрой.

«Пора» — решила я и со всей силы толкнула Андрея прямо на барный стул. Может, он бы и не упал от моего толчка (может, девушка я и сильная, но против двухметровой горы не попрешь), но, налетев на стул, опасно покачнулся и свалился вниз. Этого я уже не видела, так как на всех парах мчалась к заветной двери, хотя многое отдала бы за лицезрение его физиономии. Неприятно, когда тебя вот так вот проводят, если честно, я почти не надеялась, что у меня так легко все получится.

Три секунды – и я ввалилась в комнату. Не знаю, чего я ожидала увидеть, но только не той картины, что предстала передо мной. И вот тут я расхохоталась: подобное зрелище того заслуживало: на огромной кровати томно развалились две блондинистые дамочки, то есть развалилась одна, а другая нависла над ней с непонятной мне целью. Увидев меня, она живенько отползла в сторону и скопировала позу той, что развалилась. Мой смех как рукой сняло, потому что дамочек я узнала мгновенно.

— Нас что, будет четверо? — поинтересовалась наиболее тощая. Голос ее был под стать телосложению: тонкий и противный и я всегда ее недолюбливала. Дамочке было очень далеко за тридцать и знаменита она была тем, что уже лет двадцать как была женой нашего нелюбимого всеми (мной так уж точно) мэра. Похоже, мадам меня не признала.

Почувствовав движение за спиной, я развернулась: лучше сейчас держать парня на глазах. Вишневский стоял, подпирая дверной косяк и сказать, что его взгляд мне не понравился – значит сильно преуменьшить. В животе поселилось неприятное чувство, не иначе как сколопендра заползла.

— С-сентябрина Евгеньевна? — послышалось знакомое заикание.

В любой момент ожидая, что Вишневский вытащит меня отсюда за шиворот или предпримет более жесткие действия, я перевела взгляд на Галочку (Светочку?), в данный момент ее глаза грозили вывалиться из орбит, щеки покраснели, даже на лбу проступили красные пятна. Секретарша отца и жена мэра? Интересный тандем, ничего не скажешь. Неужели Андрюша на самом деле намылился в политики? Непонятно тогда, зачем он собирает дамочек у себя, но наверняка в этом есть какой-то скрытый смысл.

— Сентябрина? То есть, Симбирина? — ахнула миссис Мэр. Кажется, ее звали Зинаидой, и ее имя я не любила еще больше чем ее саму. Мне всегда казалось, что подобное имечко может прибавить еще лет десять к возрасту.

Поняв, что все молчат и ожидают от меня каких-то действий, я на пятках развернулась и подошла к Вишневскому:

— Каков кобель, а! Опять значит за свое взялся… — уперев одну руку в бок, другую я сжала в кулак и потрясла перед его носом, — И ведь тащит всякую дрянь в дом!

Я многозначительно взглянула на дамочек: они прифигели еще больше, чем Вишневский, который теперь разглядывал меня с интересом. Я не удержалась и с чувством вмазала ему пощечину: за Макара. Блондинки дружно ахнули. Хотелось бы навернуть ему еще разок, но что-то в его взгляде меня остановило.

— Ты разбил мое бедное сердце, оно кровоточит! — добавив в голос драматизма, поведала я, — И это после всего, что между нами было…

Андрей поморщился и зло меня перебил:

— Лучше прекрати, — голос его звучал тихо и спокойно, но, неожиданно для себя самой я заткнулась. Кажется, с пощечиной был перебор, таких типов как Вишневский лучше лишний раз не злить.