Александра Малинина – Сквозь тернии в капкан (страница 23)

— Тогда присаживайся. Мартини?

— Лучше оденься, — поморщилась я, — Но вообще-то, я бы не отказалась от кофе с коньком. Надеюсь, в этой обители зла имеется приличный кофе?

— Обижаешь.

— Но сначала оставь свои эксгибиционистские штучки и одень штаны!

— Ну только если ты настаиваешь, — ухмыльнулся он.

— Настаиваю!

Вишневский наконец-то удалился, а я осмотрелась: вообще-то, тут было неплохо. Огромное помещение, в котором было сразу все: и кухня, отделенная барной стойкой, и гостиная с диваном и плазмой на всю стену, и даже современный камин. Походило на студию. Но все равно своя квартира со множеством помещений мне нравилась куда больше: хотя бы понятно, что где, но сказать, что тут было плохо или царила безвкусица я не могла. Но самое примечательное – это конечно окно во всю стену. Оно никак не загораживалось, но это было бы лишним: и так было потрясающе. Трудно было представить тут какие-нибудь занавески или жалюзи…

Завидев пачку сигарет на барной стойке, я вытащила одну и с удовольствием закурила: сожительство с Ромкой имело свои минусы – друг уничтожал все сигареты в доме, а когда мне все же удавалось урвать хоть одну, смотрел на меня так, точно я враг государства, хотя сам частенько покуривал, когда я не видела. Подойдя к шикарному окну, я уставилась вниз: стоило признать, вид тут был фантастическим, весь город словно на ладони. Может, мне тоже стоит переехать на двадцатый этаж? Только ради такого пейзажа стоило… Хотя, соседей слишком много – это не по мне, да и брат мэра тут живет, не говоря уже о типе, в чьей квартире я сейчас находилась. Не дом, а серпентарий какой-то… Я услышала, как кто-то встал рядом и обернулась.

— Так лучше? — поинтересовался Вишневский, стоя передо мной в одних домашних штанах. Футболку, само собой, проигнорировал и я смогла разглядеть еще пару шрамов: один тянулся через весь правый бок и терялся где-то на спине, второй – след от пули, что выпустил Ромка. Шрам еще не успел побелеть и имел немного устрашающий розовый оттенок.

— Лучше для тебя – это топор между глаз, — отрезала я и отошла на шаг.

— Я что, заставляю тебя нервничать?

— Ты мне неприятен, сразу возникает желание помыться с дегтярным мылом.

— Хочешь, покажу тебе ванную? У меня есть и джакузи, мы могли бы…

— Не могли, — перебила я, решив что с обидой немного поторопилась и парень просто прячет что-то в своей комнате.

— Ну смотри, с мужчиной многие вещи делать намного приятнее, — подмигнул он, не забыв про свою пиратскую ухмылочку.

— Так то с мужчиной. Ты то здесь причем?

— Не думай, что мне обидно: я понимаю, что ты не знаешь, от чего отказываешься.

— Насколько я помню, от целых тридцати секунд сомнительного счастья.

Он расхохотался, как будто я шутила. И, так как вопроса, а за каким чертом я собственно пришла к нему домой на ночь глядя, я так и не дождалась, пришлось начинать разговор самой.

— Так зачем, напомни, ты убил ее? — решила я воспользоваться для этого методом «с места в карьер».

— Ты не звонишь, в гости не приходишь… Надо же как то привлечь твое внимание, — пожал он плечами как ни в чем не бывало.

— То есть, ты не собираешься ничего отрицать, — тяжело вздохнула я, после секундной паузы: Вишневский – это тебе не Ромка или Макар. Этот гад еще более изворотлив, чем я сама и разговаривать с ним всегда было непросто.

— А какой в этом смысл? Ведь если ты что вбила в свою красивую головку, тебя трудно переубедить, — с этими словами он резко отошел от окна и прокомментировал мой недоуменный взгляд, — На всякий случай, знаешь ли.

— Правильно, держись от меня подальше.

— На самом деле, я бы хотел находиться к тебе так близко, как вообще возможно, но без риска словить очередную пулю. Не то, чтобы меня не возбуждала опасность…

— Интересно, откуда бы тут стрелять? Из вертолета? Или ты ожидаешь, что Ромка пролетит мило на парашюте?

— Таким образом ты хочешь намекнуть, чтобы я подошел обратно? — подмигнул он и сразу двинулся вперед.

Я выставила перед собой руку:

— Вообще-то, у Ромки разряд в парашютном спорте!

— Чушь.

— Хорошо, таким образом я говорю, чтобы ты перестал ломать комедию…

Из комнаты, куда он удалился, послышались какие-то странные звуки: кажется, что то упало. Стоило мне с любопытством прислушаться, все затихло. Может, показалось?

— Кажется, я обещал тебе кофе, — напомнил Вишневский, с неудовольствием покосившись в сторону злосчастной спальни.

— С коньяком, — напомнила я, уселась у барной стойки и схватила еще одну сигарету. Взгляд мой упал на подобие аквариума, как бы вмонтированного в стену. Приглядевшись, я поняла, что воды там нет, соответственно и рыб тоже, но что-то определенно было и даже шевелилось.

— Ты – просто кладезь вредных привычек.

— Ну, знаешь ли, даже небезызвестный классик считал, что если человек не курит и не пьет, поневоле стоит задуматься, а не сволочь ли он? — с удовольствием процитировала я слова великого, одним глазом кося в сторону стены и пытаясь отгадать, что же это там такое.

— Пожалуй, тогда я тоже закурю, — усмехнулся этот мерзавец и на самом деле выудил сигарету.

— Тебя это не спасет, у тебя на лбу написано, что ты сволочь.

— Тогда я еще и выпью.

Он наконец-то закончил с приготовлением кофе, щедро разбавил его коньяком и протянул мне. Себе же просто налил чистоганного.

— Ты что, вытравляешь сволочизм из организма? — не могла не заметить я ядовитым тоном.

— Его просто так не вытравить, тебе должно быть это известно, — подмигнул он.

— Что это за хрень? — ткнула я пальцем в стену. Этот вопрос волновал меня уже некоторое время, так как сама я классифицировать жуткого длинного таракана красновато-бурого цвета с сотней ног не смогла.

— Что? — он проследил мой взгляд, — Аа… знакомься, это малютка Сентябрина, сколопендра.

— Ты назвал эту тварь в мою честь?

— Ты должна быть довольна. Сеня еще и жутко ядовитая, это я, кстати, на своей шкуре прочувствовал. Но даже после этого рука на нее не поднялась.

— Жаль, что ее яд не смертелен, — посетовала я, отодвигаясь подальше от этой жути, которая в данный момент издавала шипящие звуки (если конечно это не плод моего воображения), — Хотя, как говорится: каждой твари по паре. Вот вы и нашли друг друга.

— Не советую обижать мою крошку, иначе мне придется выпустить ее на волю, — по-пиратски улыбнулся Вишневский.

— Выпускай: она не настолько большая и страшная, чтобы пережить встречу с моими новенькими сапожками. Хотя, сапоги будет жалко…

— Не слушай ее, дорогая, — он потянулся к аквариуму (террариуму?) и погладил жуть через стекло, — Твоя тезка просто завидует: она то может лишь языком молоть и ничего больше.

Наблюдая за этой сценой, я лишь покачала головой:

— Каждый раз я думаю: человек не может быть таким отталкивающим, но ты упорно доказываешь обратное.

— Солнце, ты мне надоела… Переходи к делу: кому я там кровь пустил?

— Крокодильде, кому же еще. То есть, уверена, что не только ей, но на остальных твоих жертв мне плевать с двадцать седьмого этажа.

— Это покойная невеста твоего белобрысого? — блеснул он догадкой, оставив без внимания «остальных жертв». Похоже, они не были достойны даже упоминания.

— Ага.

— Крокодильда… нет, ей бы больше подошло что-то менее агрессивное. Она показалась мне довольно милой девочкой.

— Неудивительно, раз она актриса и ей за такое деньги платят, — ехидно заметила я, наблюдая за Вишневским, — К тому же, дураков так легко провести…

Ничего интересного заметить я не успела, потому что со стороны комнаты опять раздались какие-то звуки, в этот раз мне точно не показалось. Андрей настороженно на меня уставился. Я улыбнулась еще шире, прикидываясь глухой на оба уха сразу, хотя слух у меня был превосходный, Ромка утверждал, что вместо ушей у меня самые настоящие локаторы.

— Дураков? Намекаешь на белобрысого?

— В том числе, — пришлось признать мне.

— Эээ… значит, та серая мышка была актрисой? Интересно…

— Еще как… а вот мне интересно, кому в голову пришло ее нанять? — копируя его тон, спросила я.

— Думаешь, ее наняли? А что, если это любовь?

— Прекрати, — поморщилась я, — Сегодня я имела беседу с весьма скользким и продажным типом, который утверждал, что документами нашу Анну снабдил именно ты. Ну, или твой брат-близнец.