Александра Логинова – Требуется ходячее бедствие (страница 51)

Цвет лица Падмы из белого стал фиолетовым. Девушка рванула воротник, пытаясь глотнуть воздуха, и неподдельно покачнулась от оглушающих слов.

– Откуда вы... знаете? – прохрипела она, теряя краски.

Графиня снисходительно поддержала ее под локоть.

– Франц очень честный мальчик. Как только Эла вздумала разорвать помолвку из-за измены, он сразу приехал к нам и во всем повинился перед Геродом. Что не тронул вас даже пальцем, что не знает, какая глупость ударила в вашу голову, и вовсе не хотел подругу-мещанку своей невесты.

– Ах!

– Ну-ну, не дрожите. Просто подпишите документ, и ваша тайна уйдет в могилу.

Марианна умеет убеждать. Подобно змее, ее тихая речь проникала в самое сердце: не только Падмы, но и мое. Казалось, этой женщине стоило всецело доверять, ее слово – кремень, и все, что произносит графиня Мари – чистая правда. Чувствуя себя скованной чужой тайной, я бросила беспомощный взгляд на Винсента, устало опустившегося на трон в центре зала.

– Элианна заботится о вас. Нежно, снисходительно, как о нищей скромной подружке, которую грех не пожалеть за врожденное уродство плебейства. Каждой леди нужен благотворительный проект, чтобы блистать на его фоне.

– Я – благотворительный проект? – мисс Косту по-настоящему затрясло.

– Вас это оскорбляет? Напрасно. Умейте держать лицо, у воспитанной леди Ланкрофт должна быть воспитанная ручная подруга, – слегка издевательски продолжила графиня.

«Заткнись!» – я почти рявкнула вслух, заметив слезы, заблестевшие на глазах толстушки. Она лихорадочно покраснела, стыдясь себя перед обличительной правдой, сказанной графиней, и сжала перо до треска.

– Хотите, я сама подыщу вам мужа? Подальше от земель Элы, например, столичного аристократа. С возможностями, которые откроют деньги Эшфортов, любой каприз будет исполнен.

– Но мой долг… – произнесла Падма, задыхаясь от ненависти и потрясения.

– Исчезнет вместе с подписью. Это не предательство Элы, а ваша последняя забота о ней. Вы сполна отплатите моей дочери за покровительство и больше не будете ее любимым… домашним питомцем.

Свежий оттиск блестел чернильным вензелем в теплом отсвете люстры. Графиня наверняка выложила целый кошель, чтобы найти в замке предателя, способного добыть большую графскую печать и клеймить поддельный документ. У Падмы такой власти не было, но был каллиграфический талант – ни одна современная экспертиза почерка не найдет подвоха.

Бордовые губы архивариуса упрямо сжались. Сквозь тонкую занавеску я увидела, как мисс Коста поднесла перо к бумаге, дрогнув лишь на миг. Дальше медлить нельзя – знаю я эту кобру, готовую мстить обидчику до конца жизни. Пожалуй, грохот спугнет их очень вовремя.

– Мисс Екарина, мы обязаны станцевать хоть раз! – возмутились над ухом.

Дарен вырос из ниоткуда, переполошив заговорщиц. Документ мгновенно исчез в широком рукаве Мари, Падма вякнула что-то неразборчивое и очень жалкое, как будто попрощалась с жизнью.

– Дамы?

– Лорд Янг, – процедила графиня с медовой улыбкой. – Кого вы ищете?

– Госпожу попаданку. Она отправила меня за пирожными, а сама смылась, прости Тьма.

– Госпоже плохо от выпивки, – Кедра почти силой толкнула лорда за занавеску. – Помогите барышне.

Янг запнулся об свои же сапоги, буквально падая сквозь два слоя штор на мою скромную персону. Закряхтев от неожиданности, я чуть не упустила плиту, и из последних сил прижала ее спиной, дергая на себя мужчину как дополнительный вес. Дарен от потрясения слегка застонал.

– А-а-а… Мисс? Что вы творите?

– Тише-тише-тише, – я лихорадочно зашептала, вслепую отыскивая мужские руки и прижимая их по бокам от себя. – Будьте любезны, навалитесь всем телом.

– На вас?!

– На стену. Дарен, только не ругайтесь, я отыскала тайник, о котором вы говорили. Но фальш-плита оказалась гораздо тяжелее, и вот-вот упадет на пол, расколет кафель, возможно, сломает мне пару пальцев.

Лорд медленно надавил руками, прижав коварный тайник обратно, и позволил мне отлепиться от холодного камня. Пока я отряхивала платье от пыли (убить горничных!) и разминала затекшую спину, он молчал.

– Мисс, я рад вашей смелости и авантюризму. Но замечу, что это не тайник.

– Что?!

– Механизм в другом подоконнике, – сокрушенно произнес воин.

– Минуточку, но я…

– Немыслимым образом сломала стену. Без цементного раствора обратно не приклеить.

Я перевела обалдевший взгляд на мужчину, послушно держащего мой лютый косяк, и чувствовала внезапную слабость. Сзади распахнулась портьера, благодаря которой люди снаружи не видели, чем занята попаданка, и две пары злых глаз взорвали мой затылок. К слабости добавилась ломота в шее, предвкушающей большую головомойку.

– Мисс Фрол умеет удивлять, – Мари недобро растянула губы в усмешке. Ее ледяное бешенство стало осязаемым. – Действительно, лезет везде без мыла.

– И вовремя лезу, – я намекнула на ее рукав, неслабо разозлившись на заговорщиц. – Тут шныряют всякие крысы, несут заразу и вред хорошим людям. Их надо ловить и давить.

Янг недоуменно откашлялся, медленно опуская каменную плашку на пол. С тайником разберемся потом, чую, не может хрупкая девушка сломать стену одним движением, а сделать тайник, о котором не знает близкий друг семьи, – вполне можно. Куда важнее срочно рассказать Винсенту об афере, затеянной семьей Ланкрофт.

– Сердце моей дочери будет разбито, – Мари перехватила инициативу. – Она не переживет позора.

– Лорд Янг, подождите меня у стола с напитками, – я сузила глаза. – Леди Мари хочет испробовать на мне свой навык манипуляций.

– Никакой манипуляции, только правда. Идите, лорд, мы поговорим как женщина с женщиной. Мисс Фрол, если вы расскажете о том, что слышали, помолвка точно будет разорвана. Эла сама ее разорвет.

– Пусть, но имущество милорда останется при нем.

– И вы, – насмешливо ответила графиня. – Вы тоже останетесь при нем, в келье на воде и хлебе. За то, что своими темными чарами разрушили жизни двух молодых людей.

– Аферистка – вы, а разрушила – я? Великолепно.

– Лорд Эшфорт настолько щедр, что без сомнения отдаст последний унар Элианне, если та попросит одарить родителей.

– Даже если так, он сделает это по собственной воле, а не очнется нищим и холостым до конца жизни. Франц очень любит вашу дочь. Как вы можете так поступать, нелюди?

– Молодая наивная попаданка. Считаете себя самой благородной? Тогда идите и выложите все гостям.

– Именно так и поступлю! – заявила я… и замерла с открытым ртом.

Перед глазами молниеносно замелькали варианты будущего. Эла прилюдно ругается с матерью, гонит семью прочь, клянется в верности жениху – и до конца жизни отмывается от клейма хитрой сволочи, разыгравшей спектакль, чтобы обмануть маркграфа. Сплетни и общественная грязь погубят их брак. Или Элианна уверяет Винсента в своей невиновности, желая разорвать помолвку, чтобы снять с себя любые подозрения и, рубанув с плеча, оградить обоих братьев от коварства матери, – тогда Франц открутит мне голову за срыв контракта.

Жизнь невесты будет сломана, сердце Франца – в клочья, Винсент навеки разочаруется в людях как созданиях, способных на любую подлость. Все трое чудаков из другого мира хлебнут несчастье полной ложкой.

– Милорд так этого не оставит.

– Его сиятельство Эшфорт не оставит невесту без денег. Увы, он не успел написать завещание, которым может компенсировать свою безвременную кончину, поэтому мы взяли на себя этот скорбный труд.

– Наглецы!

– Слишком громко сказано, – высокомерно поморщилась Мари, не испытывая ни капли стыда. – Будьте тише, дорогая, и мы решим ситуацию мирно.

Мои щеки заполыхали от возмущения и иррационального унижения. Графиня говорила уверенно, как человек, точно знающий, что свидетель никуда не денется, только помнется, смутится и промолчит. Будто я – лишь досадная помеха в череде ее успешно провернутых дел по наживе богатства и влияния. Падма обмерла от страха, стерва Марианна только усмехнулась.

Абсолютная безнаказанность. Ланкрофты рассчитывают ускользнуть от наказания, дергая за разные ниточки: подкуп, общественное настроение, эмоциональное давление, шантаж и подлог. Это стало кристально ясно. На смену возмущению пришла тихая горячая ненависть.

– Верно. Крысы ненавидят шум и боятся яркого света. Именно поэтому я немедленно подпалю ваши хвосты, чем бы это ни грозило.

– Принципы вас погубят, – сказала графиня, но в глубине ее глаз мелькнуло беспокойство. – Кому вы сделаете лучше? Если мальчик не очнется, Эла даже не сможет утешиться новым бриллиантовым украшением.

– Прояви вы больше интереса к собственной дочери, то знали бы, что ее светлость Элианна возненавидела бриллианты.

Вместе с гневной отповедью в зале загремели трубы. Я невольно вздрогнула, переведя взгляд вглубь зала, где на троне сидел Винсент, заняв самый краешек, как человек, готовый в любой момент вскочить с места. Сидел и неестественно наклонялся вбок к ребенку, шепчущему ему на ухо что-то конфиденциальное. Мио?..

Лекарка тянулась на цыпочках, по-детски сложив ладони трубочкой, чтобы ни одно ее слово не ускользнуло от мистера Эшфорта. Сегодня она должна была обрабатывать пролежни милорда, вооружившись Карлом как строительным краном, переворачивающим больного. Неужели милорду стало хуже?

Испугавшись не на шутку, я бросилась сквозь танцующую толпу, мгновенно позабыв о Марианне.