Александра Логинова – Требуется ходячее бедствие (страница 50)

Дворянская тусовка была в самом разгаре. Я представляла себе чопорных дам и кавалеров, фланирующих по залу с грацией лебедей, неторопливые беседы, надменный аристократичный смех и задерганных до тика слуг. Слуги действительно были задерганы, но не господским произволом, а головокружительными па леди, винными соревнованиями джентльменов и попытками тихонько подмести разбросанные канапе. Музыканты третий час играли дикую смесь классики и рок-н-ролла, под которую дамы постарше хватались за сердце, а мужчины предпенсионного возраста подкатывали к молоденьким зажигающим девчонкам.

Меня уговаривали попробовать пузырчатый сок из белого, красного, черного, зеленого винограда; нет, лучше классику – тягучую, ароматную, полусухую; «Ах, мисс, бросьте это пойло, повышайте градус!» – и непременно звали танцевать.

– Мисс Фрол нельзя это пить, – строго цедила Кедра, забирая очередной бокал у доброхотов. Куда исчезали эти бокалы, оставалось тайной.

Совершенно неожиданно для себя я стала лучшей подругой половине замка. Вчерашние снобы тащили меня в кружок любителей фантов, садили за карточный стол, пытались научить танцевать твист и – небо помилуй – ничего не требовали взамен. Это пугало больше всего.

Разговорив лорда Янга, мне удалось вытянуть из него много полезностей. Бальный зал – тот самый, где стоял рабочий трон милорда – имел не только потайной вход, но и две фальш-плиты: рядом с окном и за троном. Дарен со смехом клялся, что тайники пусты, в молодости они с Винсентом обчистили их ради неодобренной покупки уникальных седел для ездовых котомо. Поскольку местоположение «дыр» стало известно наследникам, родители братьев Эшфортов решили отказаться от хранения денег и драгоценностей в этом зале.

Отлучиться с бала я не могла, поэтому решила начать отсюда. Кто же знал, что местные дверцы – не маленькие фальш-плиточки, как внизу, а огромные платформы размером с картину!

– Мисс Фрол, я помню, что вы грозили вырвать мне косы за вмешательство, но ваши действия привлекают слишком много внимания, – напряженно улыбнулась Элианна, бочком подобравшись ближе.

Нас разделяла бархатная портьера, тонкая кисея и уговор, согласно которому Эла не мешает мне творить странности, не ссорится с родителями и не выпендривается больше обычного. А я, так и быть, побуду подружкой невесты.

– Не врите, графиня, меня даже не видно. Что-то стряслось?

– Стряслось. Мисс Екарина, что мне делать? – совершенно убито спросила графиня, стискивая полный бокал.

Повод ее беспокойства маячил перед лицом. Лорд Герод и леди Марианна Ланкрофт, долгожданные гости, потенциальные родственники Франца, излучали интуитивно пугающую ауру. Мне было интересно взглянуть на старшую красавицу-графиню, леди Мари, и женщина оправдала мои ожидания: осанка, походка, голос – точь-в-точь зрелая копия Элы на пике волшебной красоты. Граф Ланкрофт тоже оказался хорош, от него Элианна унаследовала скульптурный профиль и густоту волос, искру во взгляде и головокружительную улыбку.

– У меня от твоей семьи мурашки по коже, – честно признала я без пиетета.

– У меня теперь тоже.

Ее лучезарные родители стояли на балконе с видом людей, которым абсолютно не знаком стыд. Отравление старшей дочери, тихая ненависть младшей, презрение Винсента отлетали от графов Ланкрофт, как грязь от ангелов. Старшая графиня лучилась теплой радостью, об которую можно было обжечься, и утешающее гладила поникшую Флору по голове, не отпуская от себя ни на шаг. Я бы почти поверила в материнскую искренность, если бы рядом не сидел Релье, глядящий на Элу с видом кота, мысленно сожравшего хозяйскую сметану.

Одной рукой утешать дочь, а второй здороваться с ее отравителем – что может быть лицемернее? Только речи графа-отца, прилюдно желающего Францу выздоровления и тайком уговаривающего Элу бросить искалеченного жениха и украсть у него половину замка, провернув какую-нибудь аферу. Он не давил на дочь, но одной его отцовской улыбки хватало, чтобы Элианна потеряла свою решимость и начала вздрагивать.

– Неужели ты всегда слушалась маму и папу?

– Всегда. – Графиня приложила усилие, чтобы не заплакать. – Раньше они не требовали чего-то столь отвратительного.

– Привыкай, девочка, это взрослая жизнь.

– Мисс Фрол, как бы вы поступили на моем месте?

– Я скажу вам позже, моя леди, а теперь идите к гостям.

Блин, блин, как мне не уронить эту плиту, будь она проклята!?

Тысячу раз сказано, не зная броду – не суйся в воду. Надо было уточнить у Дарена, что он имел в виду под «маленьким тайничком у окошка», а лучше втянуть его в это, притворившись, будто перепила и хочу проверить его слова на деле.

Наконец болтливая парочка ушла дальше, и я шумно выдохнула. Продержусь еще чуть-чуть, пока Кедра не приведет Дарена.

– Мисс Коста? – бархатно сказали за занавеской.

Кого опять принесло? Этот мягкий елейный голос несомненно принадлежит леди Марианне, графине Ланкрофт. Тяжелая поступь и легкое фырканье – Падме, сумевшей удивительно прихорошиться к балу. Будучи лучшей подругой невесты, она надела дорогущее платье с обожаемой опушкой из белого песца, – подарком Элы, хотя остальным женщинам было запрещено использовать белые элементы в нарядах. Я сдвинулась левее, чтобы видеть обеих через кисею, но спрятаться за бархатом.

– Ваша светлость, рада приветствовать, – заискивающе произнесла Падма. Низкорослая, неуклюжая – она будто стала еще более посредственной на фоне красавицы Мари.

– С кем вы пришли на бал?

– Я… Я пришла одна.

– Бедняжка, – сочувствующе произнесла Мари, ободрительно подняв бокал. – Выпьем за то, чтобы и у вас наконец-то появился достойный кавалер.

– Да, – пробормотала пышка, слегка покраснев.

Я сжала зубы, чтобы не застонать, и тихо привалилась плечом к стене. Не люблю быть свидетелем чужих разговоров.

– Мы живем в удивительное время, мисс Коста. Мистеры приглашают леди, лорды приглашают мисс. Признаюсь, я думала, лорд Янг пригласит на бал вас. – Продолжила леди с умиротворением. – Наверное, госпожа попаданка его перехватила. Ничего, повезет в следующий раз.

– Эта попаданка везде без мыла влезет, – скривилась Падма. – Наверняка, скоро придет с вами дружить.

– Неужели?

– Опасайтесь ее, леди. Мисс Фрол только на вид невинная чудачка, на деле – откусит руку по локоть.

А не надо было исподтишка тыкать в меня пальцем. Зубы слегка заныли от воспоминаний, как однажды я красноречиво клацнула ими перед лицом гневной толстушки.

– Буду иметь в виду, – чуть иронично ответила Мари. Совсем слегка, но Падма не заметила и яростно закивала. – Мисс Коста, я нашла для вас минутку, чтобы узнать ваше мнение.

Графиня открыла ридикюль, который носила с собой, и зашуршала бумагой. Следом она достала писчее перо в изящном футляре. Плотный серый лист, исписанный мелким почерком, заканчивался пустой графой и аккуратной печатью со знакомым гербом Эшфортов. Падма – не даром архивариус – мгновенно обратила внимание на печать и помедлила прежде, чем взять документ за самый краешек.

– «Маркграф Эшфорт, находясь в трезвом уме, руководствуясь своей волей... Дальше «Даритель»... Леди Ланкрофт, дальше «Одаряемая»...

– Потише, милая.

Но девушка не слышала, погружаясь в текст.

– Имущество, оцененное в размере... В том числе перешедшие раньше во владение Дарителя и ныне возвращенные Одаряемой полотна и скульптуры.... Обязуется предоставить указанную сумму, вырученную за аренду поместий, по требованию... Приравнивается к завещанию!

– Тише, – надавила голосом Мари. – Иначе сюда слетятся вороны раньше, чем вы подпишите бумаги.

У меня от неожиданности задрожали ноги. Какого черта происходит?

– Вы хотите, чтобы я поставила подпись милорда в этом документе? – тихо спросила побледневшая Падма.

– Именно, милочка. Половина одного процента ваша, – воркующе предложила графиня-мать, подавая перо мисс Косте.

Бокал в руках толстушки задрожал; Падма мгновенно поставила его на крышку декоративного фортепьяно и вдохнула сквозь сжатые зубы. Сумма в документе поражала всякое воображение – тринадцать миллионов унаров! На полпроцента мисс Коста сможет купить маленькую усадьбу с десятком слуг и жить на доходы с хозяйства. Может, какой-нибудь бедный барон женится на ней, даст титул, а дальше железная хватка Падмы толкнет их баронство на новый уровень.

– Вы должны быть верны Элианне, – продолжила графиня со всевозможной учтивостью, будто говорила с равной. – Стараться ради ее блага.

– Ее блага? – нервно повторила та. Короткие пальцы скользнули по деревянному футляру для пера.

– Именно. Эла выйдет замуж за нового правильного человека, будет счастлива и, возможно, подарит вам титул.

Я мысленно застонала, понимая, что сладкое обещание попало точно в цель. Зрачки мисс Косты расширились, девушка машинально вцепилась в документ с надеждой утопающего, отыскавшего спасательный круг. Вмешаться прямо сейчас – значит, раскрыть свое местоположение, а не вмешаться…

– Если правда вскроется, меня казнят.

– Никто не узнает. Правда не нужна ни вам, ни мне, а главное, она навредит Эле. Так что лучше нам всем держать язык за зубами.

– Я хочу жить, – колебалась Падма.

– И жить достойно, мисс Коста. Что ждет вас в Эшфорт-холле? Должность старшего архивариуса – потолок карьеры, которая неприлична для молодой женщины. Презрительные взгляды, смешки, – голос Мари приобрел гипнотическую глубину. – Раздражение Франца. Думаете, он даст вам жизни после того, как вы подпортили его репутацию?