Александра Логинова – Кощеев не убивать! (страница 35)
— С чего бы мне теряться? Никто в здравом уме не станет убивать жрицу жизни.
Демонесса раздраженно забухтела.
— Уже забыла, как кровь на алтаре проливала? — гаркнула она. — Обязательно надо влезть в чужие проблемы с головой, да? О себе подумай, чай, не бессмертная.
От грубоватой заботы демоницы почти защипало в носу. Я не такая сентиментальная, чтобы рыдать от пары слов, но ощущения приятные.
— Я осторожно. Отпрошусь под благовидным предлогом, когда шумиха уляжется, и слегка погощу на юге.
— Пойду с тобой.
Под нашими изумленными взглядами Амира независимо перебросила хвост из волос за спину. Экая противоречивая особа.
— Хватит мне отсиживаться на дне, как ей, — мрачно сказала юхва, имея в виду мать. — Пора быть на шаг впереди врага, тревожащего мой покой.
Спускаться вниз на занятия прямо сейчас казалось кощунством, но учебное расписание не знает пощады. В аудиторию энергично зашел Рарог, принявшись выжигать тему лекции прямо на доске. Дух заплел волосы в короткую косицу, украсив ее черно-алыми лентами, — непременное облачение дядьки в периоды глобальных проблем. Полный армагедец!
— Желающих обсудить произошедшее с Кощеем прошу за дверь. Остальные решают задачу. Дано: за год до вашего рождения коренное население подотчетной земли обнаружило проклятый клад. Смертный, откопавший сокровище, трогал его голыми руками и закономерно угодил в магическую ловушку, понеся гибель родным. К моменту вашей инициации смертельное проклятье охватило треть населения. Симптомы: выпадение зубов и волос, сухость кожи вплоть до кровоточащих трещин и безумие. Ваши действия?
Смертельные проклятья накладываются колдунами, желающими покуражиться на том свете. Чаклун проклинает вещь или человека и быстро умирает, чтобы проклятье стало вечным. Вовсе не из желания получше спрятать свое имущество, а желая виться злобным духом после смерти и хохотать, глядя на повальный мор. Снять гадость можно до того, как скоммуниздишь чужую вещь, а после — готовь белые тапки. Симптомы, характерные для проклятья, сродни облучению радиацией, значит, колдун при жизни работал с труднодоступными элементами, пренебрегая цветочками-корешками. Что это может быть за сокровище? Точно не золотые монеты и глиняные горшки.
И безумие безумию рознь. Знавала я проклятых безумцев, заходившихся в смехе и пляске до самого конца. Чтобы поведение больного классифицировали как сумасшедшее, он должен действовать противоположно норме. Например…
— Вывести из них проклятье химическим способом. Разработать лекарство, купирующее симптомы.
— Найти этого урода-проклятийника, кем бы он ни обернулся, и потребовать ответа, как избавиться от его работы.
— Изучить ауру больных, чтобы понять, на какой слой легло проклятье, — сокурсники наперебой предлагали варианты.
— Отыскать условия снятия. Проклятие — это код, который можно взломать извне, если найти дыру в сплетении силы, — я бойко вклинилась в разноголосый хор.
— Покончить с нулевым пациентом.
Мы вытаращились на Амиру, не успевшую заснуть обратно. Юхва прикусила губу, упрямо нахмурившись.
— Точно, убить первого кладоискателя, — осенило Тристана. — Поставить на нем столько опытов, сколько возможно, чтобы найти обратное заклинание, и добить.
«Я имела в виду, что большинство проклятий исчезает, когда умирает виновник разрытия кладницы», — демонесса недовольно уточнила ответ.
— Эффективно, — Рарог пристально посмотрел на студента. — Для тех, кто не побоится пачкаться в крови смертных. И тех, кто забыл, что нулевой пациент давно умер от старости. Записываем правильный ответ. Существует ритуал снятия всех проклятий, автоматически очищающий тело и ауру. От вас потребуется примерить рясу священника, пациент обязан покаяться. По-настоящему, как перед смертью. А после гореть в холодном огне, пока не прогорит костер из древесины гробов. Все помнят, как вызывать холодный огонь?
Добросовестно отсидев пары, мы с невинными лицами поднялись в деканат отпрашиваться на вылазку. Агата Станиславовна смерила нас крайне подозрительными взглядами, пробормотав что-то неприятное об умственных способностях своих студенток, и категорично отказала. Не помогли ни увещевания, ни обещания, ни попытки выцыганить пару часов на воле в обмен на первосортные зелья. Поэтому, с чистой совестью оставив собственных пустышек-големов, мы сбежали через погреб, предварительно подговорив все тех же домовых.
Старый ичетик беспробудно дрыхнет всю зиму по тривиальной причине. Дегустация собственного самогона занимает у склочного, прямолинейного духа весь август, после чего господин гремячего родника заваливается на бок, пуская пузыри до апреля. Добудиться его не могут ни высшие, ни нечисть, даже людей игнорирует.
Амира оказалась полезнейшей спутницей, проведя меня холодным ручьем прямиком к круглой каменной чаше, которую ичетик вырыл под свой водоем. На берегу родника зло ругались двое колдунов следственного отдела, бессильно пиная тонкий лед, накрывший воду. В ломком треске дребезжал ехидный старческий смех — нечистый демонстрировал вредный характер, отказываясь выходить на допрос.
Интеллектуально одаренные студентки академии показали себя во всей красе. Вместо того, чтобы сознательно выйти и сдаться правоохранительным органам, мы притаились за высоким ракитным кустом.
Молодая рыжая ведьма в милицейской форме раздраженно топнула ногой.
— Именем Трибунала…
О, не наша. Монеты в ведьминой косе зазвенели, еле заметно колебля магическое поле вокруг родника. Ее коллега успокаивающе похлопал колдунью по плечу, щелчком пальцев выкидывая окурок.
— Выходи, старая скотина. Даю тебе три минуты, или обернется твой родник облачком.
В ответ родник вскипел и обрызгал парочку с головы до ног. Облитые холодно-горячим душем, молодые колдуны дико закричали, закрывая глаза от льдинок, режущих ладони. Ай да ичетик, наша порода! Разбудили на свою голову, благодарю их, мне хлопот меньше.
«Собачье племя», — прошипел ведьмак, выхватывая из-за пояса толстую многохвостную плеть. Опасный тип. Стегать воду — древняя заклинательская практика, используемая вплоть до середины девятнадцатого века. Настолько эффективная, что достаточно помочить в луже кончик хлыста, чтобы местные водяные черти с визгами били поклоны.
— Серб?
— Румын, — с непонятной гордостью поправила Амира. — Ух, сейчас зададут старому перд…
— Твой вид, — я с легким удивлением повысила голос, одергивая демонессу. — Не жалко?
Огневолосая колдунья звонко перебросила косу за спину, на миг показав вертикальные змеиные зрачки, и принялась «щекотать море» — насылать легкие волны каблучками черных туфель. По легендам, особый ритм вызывает вибрацию на дне водоема, заставляя водяного корчиться в безудержном болезненном смехе. Родник и впрямь забулькал.
— Издевается.
— Угу, — хмыкнула юхва. Кажется, она еще не определилась, за кого болеет.
Вдоволь нахохотавшись, ичетик, не будь дурак, стремительно атаковал людей из-под земли. Каменный берег стремительно погружался в грязную воду, подмывающую булыжники, и тонул властью местного хозяина. Девчонка-колдунья взвизгнула, прыгая в объятия напарника. Видать, огненная бабенка и отнюдь не молодка — угасающие змей-девицы жутко боятся воды.
«Нужно подкрепление!», — ведьмак напрочь вышел из себя, гигантским прыжком выпрыгивая из грязно-мокрого плена. Размякшая глина влажно чавкнула, освобождая полицейские кирзовые сапоги, — вполне настоящие, а не театральные, как китель рыжей ведьмы. Прыгая абсолютно по-заячьи, парочка сбежала в лес, на ходу вызывая подмогу. Быстро, быстро, пока не явились наши высшие, иначе нас точно отчислят!
Глава 24
— Здрав будь, Кульпиян, хозяин гремячего рóдня, — почти закричала я, выкатываясь на берег. — Здоров ли ты? Крепок ли сон?
Стремительно каменеющая глина на мгновение задумалась. Гладкая поверхность родника, успевшего нарастить новый слой льда, мигнула отраженным солнцем.
— Был крепок, пока эти не приперлись, — где-то на дне ичетик соизволил ответить. — А кто вопрошает?
— Ярослава Яга, дочь Янины, внучка Ядвиги, правнучка Ясны, все одного роду-племени.
Вредный характер старика прославил его не только в веках, но и на половине континента. Что бог, что черт — все едино не авторитет для скользкой мокроносой нечисти, гоняющей собеседников пендалями от своей вотчины. Четыре раза этот родник освещали попы, званные напуганными селянами, и все четыре раза Кульпиян умудрялся превращать освященную воду в крепчайший самогон. У кого он этому научился — ума не приложу. Нажравшись вусмерть, ичетик принимался буянить, выкрикивая песни ржавым голосом, от которого плакали деревенские дети и мучились энурезом взрослые.
— Не знаю таких, — свердничал дух.
— А так? — я бросила на лед несколько зерен отборного хмеля.
Поверхность забулькала крупными пузырями, поднявшимися с глубокого дна. Для смертных — по щиколотку, для знающих — метров пять вглубь земли, где водяной обустроил себе презентабельную берлогу.
— Все еще не знаю, но готов познакомиться. На расстоянии.
О, Макошь, знакомств с мужчинами на расстоянии мне сполна хватило. У самой поверхности мелькнули синеватые перепонки — заинтересованный хозяин всплыл оценить гостий.
— Вылезай, селедка тухлая, — психанула Амира, вонзая острую шпильку в замороженную воду. — Мозгов, как у кальмара, а туда же, лезешь знакомиться с приличными девушками.