Александра Логинова – Кощеев не убивать! (страница 34)

— Академия переходит на военное положение. Ваши занятия останутся без изменений, готовьтесь к семестровой сессии.

— Какое военное положение? — обалдели девушки.

— Какая сессия?! — запаниковали юноши. — В такое сложное и опасное время!

— Стандартная полугодовая, — ректор безразлично пожал плечами. С белой аккуратной бороды сыпались снежинки. — Вас предупреждали об испытаниях. Дом нави прислал ультимативную ноту с требованиями компенсации за увечье сына. В мире людей ожидаются всплески мертвой энергии. С ноября до января вы на поруках учебного заведения, мне и нести за вас ответ.

А за меня никто не платил! Обескровили, обездвижили, и хоть бы одна собака заикнулась о компенсации. Хотя я там парочку законов нарушила, может, в счет этого мама и разрулила ситуацию без шума.

— Десять спартанцев, — выругался Руслан. — В нормальных академиях экзамены раз в год, и смертельные опасности любезно ждут мая, заботясь об образовании юных героев.

— Лафа за бугром, — Амира уныло согласилась, гоняя кофе по щербатой кружке. — Две лавины экзаменов за первый семестр — действительно спартанское обучение.

Платить, конечно, не станут. Проще закрыть ворота и выставить копья, вежливо отказывая Калистрату Кондратьевичу, не упустившему момент стребовать виру за наследника. Этими же копьями щелкнут по носу лазутчиков, шпионов и диверсантов, желающих пролезть на славянские земли.

Хуже всех придется мойрам и эльфу, косвенно связанными с пограничниками жизни и смерти. Девушки переквалифицируются в невольных шпионок, по капле сцеживая тетушкам информацию о серых академических буднях. Невинные вопросы об успехах и неудачах наследниц, которых нельзя избежать, станут полигоном добычи сведений о Константине. Тристан — сам по себе профессиональный соглядатай и ликвидатор в одном лице — со дня на день может получить приказ добить сокурсника на всякий случай. Оттого бледнеет и нервничает, ведь за косой взгляд в сторону моего коллеги его немедля линчуют.

«Nom d’un chien!», — Сеня от души ругнулся, украдкой читая сообщение. «Драгоценная мать прилетает завтра утром, — добавил он мрачно. — Я по уши в дерьме».

— Будьте начеку, заботьтесь об успеваемости и делайте правильный выбор, — заключил ректор. — За партами вы — ученики, а потом уже преемники своих земель.

Выходя из аудитории, я поправила очелье, сжав крупную яшмовую бусину у виска. В ухе зашипели помехи, ловя радиоволну со второй бусины, оставленной в кабинете, и ректорский голос угрюмо произнес: «Проверьте передвижения каждого студента-пограничника за трое суток до кражи».

Глава 23

— Подозревают и правильно делают, — царевич-полоз быстро печатал ответное письмо, обложившись техникой. — Служба безопасности ковена перетрясет грязное белье каждого из нас. Как вовремя моя дорогая родительница перестала блуждать умом, доставив сыну проблем.

Вуира Таннара славилась двуликим, труднопонимаемым характером, присущим большинству ящеров. Собственный сын нередко ошибался, просчитывая родительские мотивы, и пару раз оказывался обведенным вокруг пальца. Будучи затворницей, ее королевское величество искусно имитировала мечтательность, граничащую с рассеянностью, оставляя послевкусие «прелесть какой дурочки». Крайне опасное послевкусие.

Их роман с Полозом-старшим закончился стремительно к облегчению обоих — слишком разными оказались простой уральский царь и французская принцесса. Царевич, будучи наследником двух престолов, родился зажатым между кузнечными инструментами государственной дипломатии и, как это часто бывает, познал всю прелесть родителей в разводе.

Быть бы ему официальным оружием против Руси, если бы Таннара уделяла больше внимания материнству.

— У нас проблемы. Пойманы на нецелевом использовании отгула.

Волею случая мы заперлись на чердаке академии, взломав замок с помощью болтореза и взятки домовым под шум учебного звонка. Внизу нежить сходила с ума, воя похоронный марш на разные лады, — прощалась с господином, справляла по нему тризну и нахрюхивалась святой водой. По разведданным, Москва спешно готовит отели для иностранных гостей, снабжая апартаменты серебряной проволокой и самонаводящимися заклятьями — туристов у нас любят и уважают.

— Будут утрясать ситуацию до католического рождества. Если к Васильеву вечеру дом нави не сделает официальное заявление, швырнув под ноги зрителям головы врагов, ждем войну в следующем году. Как наша прекраснейшая?

— Снова спит под сон-травой.

Подруга кинулась на меня с обвинениями, едва пришла в себя. И была права. Узнав, что ее возлюбленного едва не убили, Фрида лишилась чувств, рухнув на руки Полозу. Очнувшись, богиня устроила шумную истерику и попыталась броситься на меня с кулаками, обвиняя во всех грехах. Я почти обиделась, но упреки начали чередоваться с благодарностями за спасение, потом подключились совсем горькие всхлипы… Пришлось выписать курс успокоительной фитотерапии.

Дверь на чердак истерично заскрипела мгновенно заржавевшими петлями. Водная демонесса скользнула внутрь, олицетворяя злую разбуженную сову, — всклоченная и зыркающая красными глазами.

«Рассказывайте», — потребовала юхва, безапелляционно занимая сломанный стул. «От начала и до сегодняшнего дня. Если разбудили, имейте совесть посвятить в детали». Внимательно слушая о наших злоключениях, Амира хмурила брови, заволновавшись при упоминании Онежского озера.

— Вакуль? И вы его так просто отпустили?

— Свидетелей не удерживают.

— Идиоты. Эта тварь старше всех нас вместе взятых, ему сам Мировой океан велел скрытничать и лгать. Два века назад Вакуль уже избежал наказания, будучи испачканным по локоть в женской крови; доедал простушек, оставшихся после темных ритуалов. Лисом отмел обвинения, свалив вину на своих же русалок, якобы топящих живых соперниц.

Русалки… Почему из озера Бросно исчезли все русалки? Раньше эта деталь казалась мелочью, но сейчас ситуация проясняется. Местная озерная нежить на хорошем счету: воюет с утопленником, бережет детей, проявляет гражданскую сознательность и активно сотрудничает с высшими. Такие не станут покрывать преступника или идти на сделку с совестью, невольно контролируя друг друга. Маленькая русалочья компания в шесть-семь особей подчиняется человеческим законам психологии, ревностно охраняя гомеостаз своего крохотного социума: внутренние правила, мораль, секреты.

Либо они стали свидетельницами убийства и перепугались, как азярницы, бросившись наутек, либо отказались участвовать в «нежи-водном» заговоре и тихо снялись с насиженного места, перебравшись в более крайнюю хату, к которой не будет вопросов.

— Сможешь отыскать русалок из Бросно?

— Если их не развеяли, могу начать поиски послезавтра. Завтра у меня отработка по проклятиям страсти. — Амира лениво пожала плечами. — Только сама понимаешь, где мы, а где Тверь.

Балькайские юхвы вовсе не контролируют всю водяную нежить, как могло показаться сперва. Многие высшие просто отказались отправлять своих наследников на Кудыкину гору, в том числе и ряд стихийных духов. Даже внутри факультета пограничников есть своя градация: мойры и Фрида — уникальные божества, не имеющие в венах человеческой крови, а потому их силы стоят на порядок выше в ранге высоких материй; мы и Кощеи — самые малочисленные кланы, рождаемся очень редко от союзов колдунов и людей, наша работа — служить своим богам.

Змей-царевич и эльфийский принц примерно равны по численности клановых представителей и степени влияния на смертных; духи воды и леса кланов не имеют, наследник сменяет родителя, но власть семьи ограничивается количеством захваченных водоемов и лесов.

Самое весомое отличие высших от прочей нежити не в количестве магических сил — мы можем умереть и родить наследников. Нежити такая опция недоступна, а нечисть размножается почкованием. Шучу, у них свои шуры-муры, кто-то из семьи простых леших за три-четыре поколения может вырасти до вирявов.

— Планируете что-нибудь делать?

— C'est à devenir fou! Я скоро рехнусь, — рассвирепел Сенька, резко захлопывая ноутбук. — Простите, дамы, семейные неурядицы. Где достать штат фрейлин для ее величества?

Королева-мать пожалела свою чешую, отказавшись левитировать в Россию лично, и выбрала комфортный бизнес-класс. Наследник первым делом сообщил новость отцу, обрадовав владыку до ужаса. Царь на экране покрутил усы и велел действовать по ситуации, все дальше убегая вглубь Тайваня, где изволил отдыхать последние десять лет.

«Сестра ему дистанционно мозг выела, чтобы звонки принимал», — ворчал друг, которого Полоз-старший не слишком-то привечал. Сын, воспитанный далеко за границей, родным отцу так и не стал. Благо, что деньгами и властью царевича никто не обижал, нагрузив сверху змеиными проблемами.

«Сенные девки ее не устраивают, подавай статс-дам. У нас из благородных только Золотой Волос, грозящаяся вырвать матушке космы, если та заявится на порог главного дома».

— Надо разбудить ичетика на гремячем роднике. Дядька сказал, тот что-то знает. Я потом узнавала, в этом году старик заснул ровно в канун Никиты осеннего, чего с ним давно не бывало. Обычно он готовится к спячке две недели, а не падает там, где его сморил сон.

— Не лезла бы ты в это дело, — исподлобья бросила юхва. — Одного уже потеряли. Мало?