Александра Логинова – Королевская ссылка, или Лорд на побегушках (страница 63)
— А может ли почти взрослая девушка не найти свою фуату?
— Конечно, — хмыкнул егерь. — Иные одаренные всю жизнь так мучаются. Если не учиться, то и до старости не нащупаешь. А ты подозреваешь у себя ледяную искру?
— Да я про Николь, — досадливо отмахнулось мое величество, вслушиваясь в голос сэра. Не нравятся мне эти визгливые нотки.
— Ей бы помедитировать, — внезапно сказал сосед. — У нее вся энергия в позвоночнике перекрутилась, как змея, в плечах каменным колом застыла и не поворачивается. Куда ей течь? Откуда? Потоки забиты к чертям собачьим. И качественно забиты, даже «прорыв плотины» почти не случается. Выдрессировали её знатно: ни пикнуть, ни икнуть без спроса. Детства поди совсем не было?
— Она всегда старшая.
Мне кажется, или кто-то плачет?
— Оно и видно. Только старшая — это диагноз, а не год рождения. Погляди на вашего умника: тоже старший в семье, а энергия хлещет из всех щелей. Не душит его ответственность, не давит старшинство, не надо на своих плечах нести младших. Потому и ледяная магия легко дается, и артефакторика.
— Удивительно, а…
Глухая пощечина рывком обовала вопрос.
— А-а-а-а! — звонкий детский вопль взвился к башенным шпилям.
Глава 44
— Эдгар, хватит! — я безуспешно цеплялась за медвежьи плечи, стараясь сдержать бешеного хозяина тайги. — Ты же его убьешь.
— И не один раз, — свирепо рычал лорд Браун, продолжая методично вбивать кулаки в череп визжащего препода.
Сэр-учитель валялся в снегу, уделав кровью свежие сугробы. Попеременный визг и противное бульканье разбитыми губами не мешали ему сыпать проклятья на наши головы. «Я вас засужу!» — и треск ломаемых лицевых костей вызвал легкий приступ тошноты, как и полный боли крик «компетентного мага», а потому я метнулась к Элли и зажала ей уши.
На щеке девочки расплывалась безобразная припухлость.
Икающая от истерики малышка совсем обессилила и просто стекла на мои руки, как подтаявшее мороженое. К вечеру её лицо превратится в один сплошной синяк, отчего кровавая пелена перед моими глазами не желала спадать.
У-р-р-рою, мразь!
Недалеко от места происшествия тряслись остальные детсадовцы, с первого раза усвоив команду «рыдать в себя». И к ним уже выбегали кое-как одетые подростки, привлеченные наружным шумом.
— Ваше величество! — первым из дверей вылетел Крис, с места в карьер развив крейсерскую скорость. — Элли! Что произошло?!
— Ах ты утырок! — ломким голосом взревели вслед за ним, и обогнавший товарища сообразительный Рон кинулся к взрослым. — Он её ударил?!
Крис перевел взгляд на алую щеку и мгновенно побелел.
— Ты ударил мою сестру! Я тебя убью! — испустил душещипательный вой парень, кинувшись с кулаками на учителя.
Юность до боли эмоциональна, в отличие от степенной и молчаливой зрелости. Едва мы поняли, что произошло, как большое и неповоротливое тело егеря пушечным ядром пролетело три десятка метров прямиком к зарвавшемуся педагогу и без лишних вопросов приласкало придурка хуком справа. Конфетный фейерверк сыпанул в разные стороны. Всё это я отмечала лишь краем глаза, ведь ноги сами несли меня к упавшей от оплеухи девочке, ведомые одним инстинктом — оттащить детеныша от опасности и спрятать за спину. Полагаю, этот же инстинкт велел графу поступить единственно правильным для мужчины способом — уничтожить угрозу на месте, приговорив к казни.
К моему искреннему удивлению, сэр Николас не отмучился сразу же. Очень неосмотрительно с его стороны. Вместо благополучной примерки белых тапочек лорд-преподаватель попытался защититься прямо из сугроба и выстроить какой-то щит, пользуясь преимуществом обстановки. Но то, что работало с детьми, не сработало со взрослым и разозленным магом.
— Хлипковат полог, — шипел разъяренный ледничий, одним ударом снося хрустальный заслон.
У воспитанников отвисли челюсти. Не знаю ранг этого магического барьера, но такая мимолетная зуботычина, разбившая к едрене фене глухой и внешне прочный щит, возвысила лорда Брауна на недосягаемую крутизну в детских глазах. Какая магия? Град обычных тумаков сыпался на макушку идиота, посмевшего поднять руку на ребенка, и ледяной маг ничего не мог противопоставить этим ударам.
— Я сказала, что хочу играть, — захлебывалась объяснениями Элли, едва обретя способность говорить. — А он!…
— Тише, тише, моя маленькая, — бормотала я, прижимая девичью голову к себе. — Пойдем в дом. Не тошнит? Голова не кружится?
Вслед за мальчишками из замка выбежали Николь и Лави в расстегнутых тулупах. Перекошенное лицо помощницы исказилось ужасом. Девушка завертела головой, пытаясь понять, за что хвататься в первую очередь: за шкирки пацанов, за ревущих дошколят или снять с моих рук пострадавшую.
Глухой бряк некрупного подростка об холодную мостовую отвлек меня от причитаний.
— Ты что творишь? — возмутился Крис, не вписавшись в поворот.
Не добежав до сволочного учителя каких-то пару метров, горящий гневом старший брат благополучно свалился в сугроб с чьей-то легкой руки. Туда же полетел и второй мститель, получив тычок в плечо. Я перевела изумленный взгляд на Лавинию.
— Не вздумайте его трогать! — хлестко приказала она, незаметно догнав пацанов. — Даже пальцем не прикасайтесь!
— Ты с ним заодно? — враждебно завопил Рон, отплевываясь от снега. — Своего покрываешь, дворянская курица?
— Идиот, — задрожав от гнева, Лави натянула на лицо холодное выражение. — Взрослые сами разберутся. В колонию для малолетних захотел?
Тело под Эдгаром глухо застонало, подавая признаки никчемной жизни. Тот уже прекратил втаптывать противника в колею и небрежно взмахнул рукой. Повинуясь магии сильнейшего, снег вокруг ожил и поземкой принялся стекаться к учителю, деловито заметая следы преступления.
А преступление имело место быть.
Подпрыгнувшее на одних рефлексах тело королевы бросилось вперед. Ой, мама, что это со мной? В голове туман, взор плывет, а язык совсем не слушается.
— Лорд Николас, вы обвиняетесь в причинении физического вреда малолетней подданной Его величества, — слова лились сами, не спрашивая моего разрешения. — В покушении на жизнь, честь и здоровье простолюдинки, находящейся под опекой леди монаршего двора. В подрыве основ государственности, покушении на национальную ценность — ребенка, дискредитации образа государственного преподавателя. С сегодняшнего дня и до окончания разбирательств я отзываю ваши полномочия учителя моей школы.
— Катись к черту, путана, — простонал из сугроба окровавленный кусок мудака.
— Так ты еще живой, — несказанно обрадовался Эдгар, вновь занеся кулак.
Контроль вернулся также резко, как и исчез. И вместе с ним мое величество буквально размазало невменяемым маслицем по окружающему хлебушку: ноги подкосились, в голове зазвенело, и резко захотелось прилечь.
Волна тошнотворно-липкого страха подкатила к горлу.
«Извини», — буркнула Аврора, высовывая нос из своей каморки. «С дворянами, как в первобытном племени: кто первый схватил палку, тот и вождь. Лучше успеть первыми вынести гражданское обвинение».
«Учту», — скомкано ответила я, внутренне дрожа. Не должна чужая память быть такой самостоятельной. Это же бред! Чтобы оттиск чужой личности перехватил контроль над телом? Господи, от одной мысли паника растекается по черепной коробке.
— Вы подняли руку на ребенка, сэр, — содрогнулась от омерзения я. — На маленького беззащитного ребенка.
Картина отлетевшего в снег детского тельца навсегда останется в моей памяти. Рядом сквозь сцепленные зубы вздохнул лорд Браун.
— Вы не педагог и не джентльмен. Вы даже не мужчина. Просто латентный садист, умело скрывающийся под маской великосветского кавалера. Жаль, мне не хватило духу отстранить вас раньше, — с горечью качнула головой, поставив в разговоре точку. — Вы уедете с ближайшим обозом или я вызову стражу прямо сюда. О совершенном вами деянии СВБ узнает по магофону.
— Погоди, — потерянно и чуть возмущенно отозвался егерь. — А как же Варлок? Этому отбросу самое место на дне ущелья. Подумай еще раз.
Сэр Николас издал свистяще-булькающий звук и испуганно заморгал одним не заплывшим глазом. На некогда благородной физиономии проступила истеричная обида пополам с натуральной угрозой, мол, только попробуйте! Но подняться и воспрепятствовать лорд-учитель не мог.
— Вы живы только потому, что я не бью лежачих, — бросив напоследок в мерзкую морду, мое величество направилось в замок.
Дети потянулись за мной. Командирша умудрилась загнать хныкающих детсадовцев в дом без потерь, и вытащила двух мстителей из сугроба, воспитательными пендалями погнав их в холл. По пути бормотала что-то утешающее и снижающее накал: «Можете съесть его порцию воздуха». Точно, продукты!
— А я бью, — похоронным медвежьим басом прозвучал приговор. — Добиваю и закапываю. Молись, сволота.
Тихо ехавшая на моем плече Элли бросила взгляд раненого олененка на защитника и попросила:
— Не надо. Иначе его косточки никогда не срастутся.
— М-да? — задумался Эдгар, опустив кулак. — Милуешь его?
— Я подумаю, — беспокойно завозилась малышка. — Тётя королева учила прощать. Когда хочется укусить — это значит, что я его милую?
— Это ты на пути к просветлению, — весело фыркнул егерь, брезгливо оттирая снегом кровь с рукава. — Но лучше всякую гадость в рот не тянуть. На, держи конфету.