Александра Логинова – Королевская ссылка, или Лорд на побегушках (страница 65)

— С историей совсем плохо? — снисходительно спросил сосед, под насмешливое фырканье Лавинии. — Куда, по-твоему, сгинула вторая династия?

Начало правление рода Стефана Четвертого ознаменовалось войной. Но не кровавой, а холодной в прямом смысле слова — воевали преимущественно ледяные маги, представители прошлой династии, с земельными магами — новыми правителями. Спасаясь от воинственных преследователей, остатки прошлых королей сбежали в Катхем, пользуясь преимуществом местности. Но их догнали.

— Лес красивый вырос, правда? — чуть мечтательно вопрошал медведь. — Разошлись твои бывшие родственники не на шутку. Выкуривали старых хозяев отсюда, как комаров из шалаша, чащей давили, тайгой душили. Да без толку.

В добивании конкурентов не преуспели, а солдат потеряли. Ибо северные духи не дремали и с радостью перешли с сухого пайка на интервальное голодание: днем наслаждались зрелищами, а вечером жевали землемаговый хлеб. Пришлось плюнуть и оставить старых монархов на голодную смерть.

— И не таможня это была, а застава, — нравоучительно проворчал мужчина. — Чтобы не сбежали принцы с принцессами. Даже великодушно отписали Катхем прежнему правящему дому, выйдя к народу благодетелями и милосердными небожителями. Тем более что ненадолго, до последней смерти старой династии.

Мы спали буквально в концлагере. Бр-р-р! Сколько это поместье перевидало смертей — неизвестно, но после ухода хозяев в иной мир новый правящий дом быстренько въехал, побросал вещи, обозрел хозяйство и до сих пор не решил, за что они тут бились. До того гиблое место, что даже документы оформлять не стали. Кто из вражин сунется со стороны океана? Дураков нет. А таможня по сей день функционирует, выполняя функции пограничной крепости.

— Неофициальный лорд для неофициальной губернии, — цинично усмехнулась я, отразив такой же язвительный скептицизм Эдгара.

— Это всё очень печально, — тихо подала голос Лавиния.

Щадя подростковые чувства, мы не стали закатывать глаза. Наверное, для юной леди ситуация выглядит крайне пугающе: жить на птичьих правах с призраком титула за спиной на фактически ничьей земле. Но теперь я как никогда остро почувствовала душевное родство с вечно угрюмым медведем, будто с размаха прыгнула в его лодку. И теперь нас в ней двое.

— Вряд ли кто-то из столичных правоведов возьмется представлять ваши интересы, — не заметив нашей иронии, продолжала баронесса. — Боюсь… Сэр Николас этого так не оставит.

— Лави, детка, сделай милость, проверь, как там твой бывший учитель, — ласково попросила я, ненавязчиво выпроваживая любопытную особу.

Проводив леди взглядом, моё величество тупо уставилось на столешницу. Всё не просто серьезно, всё… ужасно и великолепно одновременно. Мне предоставят шанс легально покинуть Катхем, проходя по делу о нападении на аристократа. И гораздо раньше, чем я планировала, без малейших ухищрений и трудов. Опасно загадывать, но, вероятно, через пару недель к нам заявятся серьезные товарищи с корочками, то есть именными грамотами, и пригласят на скоропостижный суд. А там провести ритуал не составит труда. Но какой ценой?

А вот этой бородатой зверообразной ценой, безмятежно попивающей чай.

— Не жалеешь?

— Шутишь? — удивился он. — С удовольствием бы вернулся и добил эту тварь.

Значит, отпираться и юлить от обвинений не станет. И защищать его никто не возьмется, хорошие юристы на слуху у аристократии, и они побоятся связываться с уже-не-лордом, выступая против дворянина. Твою мать.

— Лицо у вас, голубушка, будто загадку века решаете, — неодобрительно покачал головой мужчина. — Расслабьтесь, ни вам, ни детям ничего не грозит. И хватит на меня жалостливо смотреть, как на тяжело больного. Всё со мной будет хорошо, обещаю. Лучше ликуйте, я впервые прошу у вас прощения.

— С какой радости?

Разве я могу охотно сдать своего медведя под следствие, пользуясь шансом вернуться домой? Ч-ч-черт, да почему жизнь раз за разом ставит меня перед сложнейшим выбором: сначала бросить детей, теперь «кинуть» Эдгара. Испытание какое-то!

— Надо было действовать, а не ждать, — поморщился ледничий, как от зубной боли. — Не счел этого придурка опасным для воспитанников. Да еще и смотрел не туда, куда следовало.

— М-м-м?

— Вы мне своим красным платьем весь обзор заслонили. Что вы смеетесь? Я чуть не ослеп.

— Ой ли? — поддразнила я. — Мне казалось, вы были в ярости.

— Будешь тут, — проворчал он, отведя глаза. — Неужели и в столице вы разгуливали также?

— На мне была корона, — в стеклянной поверхности шкафа отразился туманный взгляд экс-королевы. — Килограмм драгоценностей и мантия по праздникам.

Её величество целенаправленно бежала замуж за монарха. Особых чувств к мужу не испытывала, только удовлетворение сытого кота, сожравшего толстенькую мышь. А для того частенько вертелась рядом, чуть ли не прописавшись в гостевом крыле дворца. Бал, званный вечер, утреннее чаепитие с придворными — Аврора прихорашивалась каждый день как в последний раз, но поймать внимание короля не удавалось. Тогда пришлось идти на отчаянные меры.

«Отдавить правителю ногу?», — забавно предположила я, по крупице вылавливая воспоминания.

«Споткнуться и упасть к его ногам», — огрызнулась Аврора, запирая память на замок.

Эту часть своей жизни она мне никогда не показывала. Ревновала супруга? Боялась, что я захочу остаться в этом мире и вернуться ко двору Её величеством, воплотив в жизнь её план? Пожалуй, его магофонный звонок — первый раз, когда леди Макмиллан искренне обрадовалась супругу и возликовала до головокружения.

— Не жалеешь? — отфутболили мне вопрос.

Густые брови сурово сошлись на переносице Его ледничества, пряча острый, как бритва, взгляд. Вокруг еще Катхем, но ответственность за чужой грех уже рухнула на плечи.

— Лорд Браун, все мы совершаем ошибки, — я устало покачала головой. Как отговориться, не доставив Авроре проблем в будущем? — Я за свою расплачиваюсь сполна. Хотите покопаться в чужом белье?

— Чего? — офигел он. — Какое бесстыдство. Зачем мне это?

— Тогда не задавайте лишних вопросов, — моё величество недружелюбно покачало головой.

Оставив егеря в потерянных раздумьях, я спустилась вниз проверить пострадавшего. Покалеченного сэра замотали в бинты, как мумию, оставив лишь две щелочки заплывших глаз, которыми он прицельно буравил мой живот. Поднять голову не получалось.

Рядом с садистским наслаждением рассредоточились дети, на первый взгляд беспечно болтая ногами и заботясь о педагоге. На очень наивный и неискушенный взгляд, способный обмануть любого, но не меня.

— Вы бы ему хоть кусочек оставили, — воскресло моё сострадание.

— Мы оставили ему кусочек правого клыка, — Зик щедро протянул мне салфетку с осколком зуба. — Приклеит потом. А могли выкинуть! Лайла, будь умницей, передай вилку.

Золотистый поджаристый оладушек исчез между детских зубов. Взгляд учителя полыхнул лютой ненавистью, он замычал в кляп из бинтов и попытался дернуться.

— Но-но! — строго погрозил пальцем Томас, по-хозяйски опираясь локотем на помятые мужские ребра. — Не дергайтесь, сэр, а то случайно упадете с кровати. Что вы там мычите? Хотите этот замечательный пышный оладушек? Упс.

Описанный кругляш в мгновение ока исчез в пасти троглодита. Связанный по рукам и ногам Николас гневно мемекнул, кидая на меня полный обвинений взгляд. Будь он магом огня, я бы уже дважды осыпалась пеплом. Памятуя случай с Клирой, надо бы пресечь, но руки сами медленно зааплодировали молодежи. Восхитительно. Но истинным наслаждением упивалась Элли, сидя на кровати и похлопывая маленькой ладошкой по затылку несостоявшегося учителя.

— Плохой дядя. Еще раз ударишь маленького, и ручки отсохнут, — с детской непосредственностью выдала девочка, не прекращая издевательские пошлепывания по макушке. — Головушка болит? Это потому, что ты ею не думаешь. Лучше поспи, во сне быстрее заживет.

Казавшиеся почти смертельными травмы лорда-педагога на деле не представляли опасности: ушибы и гематомы, пара трещин в костях и легкое сотрясение. Меня это слегка насторожило. Возможно, сэр владеет целительской магией? Или Эдгар отлично рассчитал силу, несмотря на внешне невменяемое состояние?

— Я была уверена, что нос сломан, — шепотом поделилась Лавиния.

— Я тоже. Видимо, лорду очень повезло.

Закончив быстрый и не слишком желанный осмотр, я обернулась к Элли. На щечке девочки трогательно красовался пластырь, крестиком приклеенный чуть левее носа и с миленькими блесточками по краям. Рядом с ней невинной парочкой сидели Серж с Элизой и таинственно перемигивались, пряча руки за спинами. Любопытно.

— Что у вас там? Оу… Дети, нельзя писать такие слова на учителе.

Элиза невозмутимо вытащила из рукава красный маркер и молча подвинулась.

— А вот такие можно, — я удовлетворенно поставила восклицательный знак после длинной тирады, начертанной поперек забинтованной мужской ноги.

— Вы сделали ошибку в слове «урод», госпожа, — стеснительно прошептал Рон, потерев серединную букву «д».

— Возможно. А ты что рисуешь? Так, немедленно стёр анатомию!

— Это натюрморт! — возмутился парень, невольно розовея ушами. — Морковка и два яблока.

— Стирай, или на себе познаешь боди-арт. Розгами. Вы почему тут, а не готовите ужин?

Подростки закручинились. Кашеварить весело только когда есть возможность уворовать лучшие кусочки как процент за труд. Но при ограниченном провианте никто не смел таскать еду из «общака», а давиться слюнями в процессе готовки — то еще удовольствие.