Александра Логинова – 32 фигуры (страница 8)
Матвей, а вы зачем сегодня пришли? Сегодня до вас дело не дойдет.
– У меня все равно вечер свободный, Серафима Сергевна. И мне интересно просто. Да и с Катей после репетиции хотели остаться, помаршировать или как это… пошествовать…
– Понятно. Но раз пришли, то уж включайтесь. За сюжетом следите, подыгрывайте.
– А я и слежу. Уже и мечтать начал. Но глаза разбегаются от такой красоты…
– А ты, Матюх, глаза разводи. Одним глазом на одну, вторым – на другую. – Артём Дворыкин стоял рядом и дружески его подпихнул плечом.
– Теперь, граф Алексей Кириллович Вронский, ваша очередь. Белые делают ход.
– Прям вот так сразу и конём? А я думал, пешки сначала…
– Варианты разные бывают. У нас выходит конь на c3 и встает позади Элен. А вот как и почему он вдруг выходит, постараюсь объяснить. Книжку полистали уже, про героя своего почитали.
– Нет, не успел. Времени не было. Да и книжки у меня нет.
– Книги есть в библиотеке. А время, Артём, надо бы найти. Вам самому легче будет. Потому что персонаж у вас замечательный. Но если очень кратко, то сейчас на поле ситуация примерно такая. Граф Алексей Вронский, блестящий офицер – богат, молод, красив, одним словом, средоточие всех достоинств – уже познакомился с Анной Карениной, уже влюблен. Ведь на сцену выводите её именно вы. И вы ведёте её как самую главную женщину в своей жизни, ради которой способны на всё. Но она для вас пока не досягаема. Она не рядом, она вообще в другом лагере. Муж её, Алексей Каренин – вот он, зачем-то рядом, на a1 стоит, белая ладья. Но вам нужна она. И вы бы первым ходом вперед пошли, но вас Элен Курагина опередила. Нет-нет, копытом, Артём бить не надо – не забывайте, что вы граф. Но вы энергичны, смелы, причем Вронский твердо убежден, что ни у кого в мире нет смелости больше, чем у него. И на втором ходе он пошёл вперед.
– А почему сегодня Кристины нет, которая Анна Каренина. Она мне так в прошлый раз понравилась! Я думал, она будет сегодня, и мы походим опять… Так изменилась, я почти влюбился! Даже по-настоящему готов!
– Артём, за сегодняшнюю репетицию вы до неё точно не дойдете. Можете, конечно, попробовать, но когда мы закончим. Не отвлекайтесь. Я, Артём, очень хочу, чтоб вы роман все-таки прочли. Но пока скажу, чтоб вы поняли, почему он так решителен и уверен в себе. Это человек, у которого есть свод своих собственных правил. Только ими он руководствуется в жизни. Например, что нельзя лгать мужчинам, а женщинам можно. Что никого нельзя обманывать, а мужа – можно. Что прощать оскорбления нельзя, а оскорблять – можно. Это весьма спорно, конечно, но это не наши правила, а правила графа Вронского.
– Нормальные правила. Беру. В книжке про них тоже написано?
– Конечно. Там и написано, это не я придумала, а Лев Николаевич Толстой. Не отвлекайтесь, Артём, пожалуйста. Не сбивайте меня. И вот вы пошли вперед. Помните, что кони ходят только буквой «Г»? Артём, ну что вы, право, как ребенок? Не надо скакать. Вам просто нужно сделать два шага – один по диагонали, на освободившееся поле и шаг вперед. Встаёте на c3, за Катериной-Элен.
– Э! Дельфин! Ты чё чужих женщин лапаешь, а? Ты куда пошёл? К Карениной! А за кого ухватился? – Матвей Луков из добродушного Пьера вдруг превратился в грозного воина. Куда ушла сутулость и неуклюжесть? Грудь вперед, ноздри расширены, дышит глубоко, глаза совсем недобрые. И правая рука… как будто нож наготове держит. Это он так за Элен будет биться или все-таки за Катю Капельникову? Которая, кстати, даже не шелохнулась, когда Артём, подойдя сзади, взял её за талию и недвусмысленно прижался.
– А тебя сегодня не звали, Чеснок. Ты чё встреваешь, а? Расслабься, Матюх. Моей нет сегодня, а я так, только подержаться. Когда еще рядом с Катериной постоять удастся…
– Подержался? Ну и хватит. Руки-то опусти, платье мне замараешь. – Катя покойно, не поворачивая головы, это сказала, но – никакого движения. Только плечом лениво чуть повела. Фантастическая женщина!
– Дамы и господа, стоп! Руки по швам, кинжалы в ножны. И предупреждаю: чтоб никаких больше «ЧЁ» и погонял на сцене. Меня от вашего местного блатного диалекта всегда коробило. Я пыталась терпеть, когда это было не критично – это ваш язык, вы на нем разговариваете и думаете. Но сейчас это просто недопустимо. Я хочу, чтоб Дельфины, Чесноки, Топоры, Шпалеры и кто там еще у вас – чтоб они оставались на улице. Здесь, на сцене, мне нужна не провинциальная гопота, мне нужны благородные офицеры, которые, по крайней мере, умеют вести себя в присутствии дам. Приношу свои извинения за резкость и тон. Вынудили. Да расслабьтесь уже, я вас не съем. Я людей не ем. Мы друг друга поняли и двигаемся дальше.
А дальше у нас ход чёрных. И из лагеря чёрных, опять же навстречу и с вызовом Элен, которая стоит, как прекрасная белоснежная скульптура посреди шахматного поля – а так оно и будет, потому что белое облегающее платье со шлейфом, глубокое декольте, открытые плечи, длинные, по локоть, белые перчатки, на шее, в ушах, на запястьях, в высокой, локонами, прическе, сверкают брильянты. И всей этой красоте, от которой болят и даже слезятся глаза, потому что на неё направлен софит, бросает вызов княжна Мери. Которая с поля d7 выходит на поле d5.
Роль княжны Мери из «Героя нашего времени» досталась Ксении Алексеевне Салиной, молоденькой учительнице начальной школы, которая сразу после института минувшей осенью взяла свой первый класс. Сама похожа на школьницу – невысокая, хрупкая, рыжеволосая, с очаровательными веснушками на лице. В синих, всегда широко распахнутых глазах – восторженность, как будто каждый момент несет что-то неповторимое и особенное. И уже отнюдь не детская уверенность в том, что именно я, Ксения Салина, знаю, как надо сеять разумное, доброе, вечное и уверена в будущих всходах.
– А вы, княжна, знакомы с Григорием Печориным пока ещё весьма поверхностно, вы радуетесь жизни и каждому новому дню, купаетесь в мужском внимании, страстных взглядах и комплиментах. Вы, несмотря на молодость и неопытность, уже уверены, что можете покорить сердце любого достойного дворянина, особенно если он молод и носит военную форму. Вы представительница московской аристократии с богатым приданым, свободно говорите на французском, читаете Байрона в оригинале, вы обворожительны, и ваше сердце открыто для настоящей и красивой любви. Потому что вы пока ещё не знаете Печорина. А вы, Ксения, надеюсь, читали «Героя нашего времени»?
– Конечно. И мне совершенно не нравится Печорин.
– Он может совершенно не нравится Ксении. А княжне Мери этот человек разобьет сердце. Возможно, на всю жизнь. И не ей одной.
– Серафима Сергеевна, а можно вопрос?
– Слушаю, Катерина.
– А кто у нас Печорина играет?
– Николай Крутов. Белый слон, но я буду называть их офицерами, на f1.
– Тогда понятно. Спасибо.
– Ксения, вы лично знакомы с Николаем?
– На улице здороваемся, а так – нет.
– Так и есть. Вы еще не знакомы с Печориным, только легкие приветствия при встрече. Может это и к лучшему… Сейчас наша княжна Мери выходит тоже практически в центр шахматного поля, потому что очень ей хочется встать рядом с Элен. Причем так встать, чтоб все увидели: и этот молодой граф Вронский в такой красивой белой военной форме с золотыми эполетами, с которым она вообще не знакома – чтоб он тоже увидел, что она моложе Элен, что это под окнами её дома стоят поклонники с цветами. И что цыганка Тина – она ведь просто цыганка, хотя тоже молода и красива. Тина, то есть, Вера! Когда выйдет Ксения и встанет на d5, а это уже впереди тебя, то ты, со всей своей цыганской харизмой руку с плеча, в которой у тебя подол юбки, резко снимаешь. И юбкой дай волну. Чтоб на княжну сзади ветер подул. Поняли, девочки? Да. Именно так. Отлично!
А теперь снова белые. Клавдия Федоровна, ваш выход. Ваша реплика – это первые слова в спектакле. Пока, как вы заметили, еще никто не произнес ни одного слова. Евдоксия Кукшина, убежденная феминистка, которая просто неподражаема в своей убежденности, идет с d2 на d4. Идет и говорит. Останавливается и – продолжает говорить. На словах «
– Здравствуйте! А я вас знаю! Да, да, я узнала вас, Вронский! А я представлюсь сама: Авдотья Никитична Кукшина. Но можно просто Евдоксия. Скажите, Вронский, вас интересует женский вопрос? Вы читали статью о женском труде в «Московских ведомостях»? Прочтите, пожалуйста. Вот сейчас все опять стали хвалить Жорж Санда. А я вам скажу, что она отсталая женщина, и больше ничего! Как возможно сравнить ее с Эмерсоном! Она никаких идей не имеет ни о воспитании, ни о физиологии, ни о чем. Она, я уверена, и не слыхивала об эмбриологии, а в наше время – как вы хотите без этого? Ах, боже мой! мне смешно, я говорю, как какая-нибудь степная помещица. Впрочем, я действительно помещица. Я сама имением управляю, и, представьте, у меня староста Ерофей – удивительный тип, точно Патфайндер Купера: что-то такое в нем непосредственное! Я окончательно поселилась здесь; несносный город, не правда ли? Но что делать!