Александра Логинова – 32 фигуры (страница 7)

И… раз, два, три… пошли! Музыку, Сергей Петрович, громче музыку. Раз, два, три – грациознее! Спина, держим спину! Раз, два, три…

Глава 9. Начало

– Матвей, мне кажется, у нас с тобой это шествие как-то не очень получается.

– Кать, ну мне ж медведь на ухо наступил. Боюсь, ничего у меня не получится с этим Пьеро.

– Не с Пьеро, а с Пьером. Пьеро – это в сказке про золотой ключик и Карабаса-Барабаса. А у нас с тобой «Война и мир». И я, между прочим, твоя законная жена. Или пока невеста, не понятно.

– Да нуу, – Матвей присвистнул. – Значит мы с тобой не просто так рядом стоим и вышагиваем. И что, они жили долго и счастливо?

– А ты совсем, что ли, ничего из этого романа не помнишь? И фильм не смотрел? Эх ты, темнота… Нет. Не долго. И не очень счастливо. Но Пьер полюбил Элен – это я Элен Курагина – за красоту.

– Ну, это понятно. Ты красивая. Тебя многие любят… за красоту.

– А будешь хамить, ничего тебе рассказывать не буду. И репетировать с тобой отдельно этот выход не буду. Ходи как хочешь, пусть у Сирени голова болит, что ты мне на ноги постоянно наступаешь.

– Кать, да ладно, ну чего ты? Обиделась сразу. Я же просто сказать хотел, что ты, действительно, красивая. И многим нравишься. И я бы этим многим, которые норовят тебя руками потрогать, когда ты заказы разносишь, с большим удовольствием руки бы их грязные поотрезал.

– Ладно, проехали. Ты бы лучше проводил меня сегодня. У меня сумка тяжелая, перед репетицией в магазин зашла. Я тебе заодно расскажу про наши отношения. Сценические.

Матвей Луков внешне был невероятно похож на Пьера Безухова. Он был высок, широк, неуклюж, рассеян, даже руки у него были огромными и красными. И весь его облик говорил «я наивен и добродушен». Почему от него год назад ушла жена, так никто и не понял. Причём ладно бы к кому достойному ушла или хотя бы к богатому, так ведь нет. Но женская душа – потёмки, а Матвей этот развод переживал тяжело. Сначала пил, потом хотел уехать, но, в конце концов, решил, что лучше быть ближе к сыну и взялся, наконец, за ум, пошёл работать по специальности – поваром. Требования к блюдам в местном ресторане не высокие, продукты разнообразием не отличаются. Ничего сложного. Главное, чтоб ножи были острыми. За этим Матвей следил. Девчонки-официантки даже смеялись: «а что там наш повар делает, небось опять ножички свои точит? Ой, девки, берегитесь, под горячую руку ему не попадайтесь – зарежет!».

Катя Капельникова, которой досталась роль Элен Курагиной, работала в этом же ресторане официанткой. И если бы в городе проходил конкурс красоты на звание «Миссис», то корона досталась бы, конечно, Катерине. Её внешнее сходство с доставшейся ей героиней тоже было разительным и безусловным. Достаточно было бросить на неё всего один взгляд, чтоб сразу сказать: «Какая красивая женщина!». Полная, но абсолютно пропорциональная, по-настоящему статная фигура; белая кожа, казалось, еле сдерживала сок, текущий внутри, который хотелось попробовать на вкус. Походка, осанка, движения – она не ходила, она несла себя, как драгоценный сосуд. Густые, ниже плеч, волосы цвета пшеницы, темные, правильной формы брови, бирюзовые глаза, длинные ресницы, лёгкий румянец на гладких, без единого изъяна, щеках и губы, которые притягивали и уже не отпускали взгляд. Но толи место работы сыграло свою роль, толи состояние души, ищущей идеала для такой изысканной формы, но личная жизнь Катерины до сих пор не сложилась. Все думали, что не сложилась. Хотя уже росла симпатичная шестилетняя дочурка Маруся. Росла не рядом с матерью – работа ночная, кто за ребенком будет смотреть – а в деревне у родителей. Там ребенку лучше: и молоко домашнее и творожок всегда свежий, и пирожки бабушкины, и простор во дворе. Если выпадали выходные и не случалось никаких неотложных дел, Катерина иногда ездила к дочке – с подарками и городскими сладостями. Поскольку Маруся другой жизни не знала, а знала только, что все – и бабушка, и дедушка, и красивая, но далёкая мама – её любят, росла счастливым и весёлым ребенком.

Пожалуй, главной отличительной чертой Кати Капельниковой было отсутствие способности любить. Как некоторые за всю жизнь так и не могут научиться плавать или кататься на велосипеде, так Катина душа не научилась любить. Все её отношения с окружающими, даже самыми близкими, строились по принципу «так принято». Родители и дочка не составляли исключения. Сколь-нибудь сильные чувства ей были попросту незнакомы – она не влюблялась ни разу в жизни. Да, поначалу искала того, кто мог бы стать опорой, разделить тяготы жизни – как это бывает у всех. В нередких случаях даже допускала избранных до своего прекрасного тела, чтоб проверить на что способен, – природа берет своё. Но ждать встречи, мучиться разлукой, считать минуты, ловить взгляды, не спать по ночам, страдать – зачем? Разве кто-нибудь достоин? «Уехать что ли? – думала иногда Катя. – Олигарха какого подцепить…». Но что-то ей внутри подсказывало, что подцепить-то не сложно. Сложно потом будет, когда он любви и верности потребует, наследников захочет, а рожать Кате не понравилось. Да и зачем тело своё красивое ещё раз испытаниям подвергать? Это сдуру, по молодости, по незнанию… В понятной и размеренной жизни её всё устраивало. И место жительства, и работа, и простое понятное окружение. Даже руки подвыпивших клиентов, которые всегда тянулись к ней. Ну дотронутся разок – не убудет же. Это Матвей выходит иногда из кухни, стоит с ножом, весь насупится, даже в зале слышно, как пыхтит. А он, оказывается, не только в зале пыхтит… И на деле оказался мелок и слаб. Абсолютное несоответствие внешним параметрам. Но ужином накормил, ножи все зачем-то наточил, не люблю, говорит, когда ножи тупые. Завтрак в постель… Повтора, ввиду несоответствия ожиданиям, конечно, не будет. Но, может, теперь на ноги мне не будет наступать. Если его одеть прилично, а Сирень обещала шикарные костюмы, то даже смотреться будем – он высокий, еще бы сутулиться перестал…

Вот ведь. Не думала, не гадала, что актрисой стану. А что, интересно. Это она сама, Сиренева, к нам в ресторан пришла. Сидела одна, кофе с мороженым заказала. Всё на меня смотрела. Или в окно. Но больше на меня. А потом, когда я счёт принесла, и говорит: «Скажите, Екатерина, а вы не хотели бы сыграть роль светской дамы в нашем новом спектакле? Не отказывайтесь сразу, слов практически не будет – ваша внешность удивительная нужна». А я и не собиралась отказываться. Я бы и со словами согласилась. Оказалось, что я всё это представление начинаю. Что первый выход – мой.

– Катя, я вас очень прошу – ни о чем не думайте. Вообще ни о чём. Идёте так, как ходите обычно – просто выносите себя, по сторонам не смотрите – вас никто и ничто не волнует! Вы – первая! Сергей Петрович, музыку нам дайте, пожалуйста. Рахманинов, второй концерт. Вы слышите, Катя, какая музыка? Очень сильная. На первых аккордах никакого движения, никто не двигается – все, и актёры, и зрители в зале замерли, ждут, что же будет. И вот пошла музыкальная тема – и выходите вы. Это самое начало, вы не знаете, что будет потом, кто и как выйдет вам навстречу. Вы сразу – практически в центре поля. Только по прямой идите, Катя, на c4. И – замерла. Великолепно, браво!

А теперь навстречу этой царственной особе, которая вынесла себя всем на обозрение и выдержала паузу, дала собой полюбоваться, чёрные делают ответный ход. Совершенно неожиданно для всех на поле вдруг выходит цыганка Тина. Она наверняка опережает своим выходом других дам, которые готовы были выступить навстречу прекрасной Элен, показать ей, что она тут не одна такая, но не успели.

Цыганка выходит резко, на одну клетку, на e6.

Верочка, сейчас соберись и слушай внимательно. Они практически все здесь дамы светские, с происхождением, образованием, на нескольких языках говорят, счёт деньгам вести не привыкли. Для них цыгане – люди второго сорта, так, для увеселения, разогнать тоску. Да и то не для дам этих, а для их кавалеров. Но ты-то знаешь, что каждого из этих мужчин ты, как магнит, притягиваешь. Что будь он хоть сто раз женат или обвенчан с кем-то из своего круга, но мечтать-то всегда будет о такой цыганке. Как думаешь, почему чуть не в каждом романе фразы есть «за цыганами послали?», «не расходитесь, цыгане скоро будут» или просто «в Яръ, к цыганам!». Да чтоб мечту свою о свободной красивой женщине, которая двигается, как огонь, да и сама вся – как огонь горит, чтоб подогреть эту мечту, чтоб увидеть то, на что не способны их дамы, с которыми связывают их узы любви или брака. Услышать этот голос, который громко прямо из души в душу, увидеть такую свободу движения тела, каждой его клеточки, от которой глаз не отвести и дух захватывает. Понимаешь? А резче тряхнуть головой можешь? Да, вот так. Умница. Ты в лагере чёрных, поэтому и юбка твоя, которой как крыльями махать можно, будет черной. Но платок с кистями – алый. И ты выносишь себя вперёд так, чтоб сзади ветер почувствовали. Вышла вперед, руки резко вверх, резче, кисти красивые, рукава твои широкие опали, плечи обнажили, паузу выдержала, крутанулась вокруг себя – юбка широкая, как купол должна раскрыться, остановилась резко, левая рука на пояс, правая, с подолом юбки на противоположное плечо и – замерла. Подбородок вверх, волосы назад с лица откинуты. И всем своим видом ты показываешь, что ты, именно ты, цыганка Тина, мечта каждого здесь – и на сцене, и в зрительном зале. Дух у всех должно захватить от выхода твоего, от неожиданности. Понятно? Отлично.