Александра Лисина – Маг (страница 32)

Решив больше не испытывать судьбу, я под удивленным взглядом управляющей встал и ушел наверх, проклиная про себя Таора и его сексуальные игры, от одного воспоминания о которых у меня чешуйки на загривке вставали дыбом.

Но Лорну я отпустил сам. Благородство, понимаете ли, взыграло. А теперь был вынужден снимать напряжение в душе, одновременно жалея, что сглупил, и испытывая какое-то мрачное удовлетворение от мысли, что не поддался соблазну. Не уверен, правда, что тут не вмешалась какая-нибудь из моих матриц, но то, что происходило с Ло, лично я был склонен расценивать, как магически одобренное насилие. А насилие, с моей точки зрения, – это в первую очередь проявление слабости. Это значит, что я не мужик, раз не смог уговорить ее по-другому. А чтобы поступать с Лорной так, как поступал в свое время Таор, надо было совсем себя не уважать.

– Что? Тяжко? – сочувствующе вздохнул Макс, когда я растянулся на постели и опустил руку на загривок улегшегося рядом Первого. Пакость тоже припрыгала, привычно устраиваясь на соседней подушке. Но меня после вспышки раздражения посетило лирическое настроение, поэтому я и ее почесал за ушком. И не стал возражать, когда обрадовавшаяся нурра мигом перепрыгнула мне на живот и свернулась клубочком, как самая обычная кошка.

Спокойно она, правда, полежала недолго. Ун через пять эта засранка принялась вертеться, ерзать, мурлыкать, после чего перевернулась на спину и принялась ловить лапами мою руку. Потом успокоилась, подставив брюшко и блаженно зажмурившись. А через некоторое время ее опять потянуло на игры, и неугомонная зверюга принялась скакать по всей кровати, пищать, шипеть и азартно охотиться за моими пальцами, стремясь цапнуть зубами хоть один.

И ведь цапнула, представляете?

Правда, несильно. Поэтому я прихлопнул поганку подушкой и завалился спать в надежде, что завтра утром станет полегче. Но не успел я окончательно погрузиться в сон, как Макс снова меня разбудил:

– Олег, проснись! К тебе пришла Ло. Кажется, хочет поговорить.

Я неохотно глянул на дверь и, обнаружив там сумеречным зрением одинокий женский силуэт, с подозрением спросил:

– У нее с собой есть бумаги?

– Нет.

– Какие-то другие вещи? Может, блокнот для записей? Пишущий инструмент? Хотя бы кружка с водой, которая помогла бы ей оправдать свой визит?

– Нет, – повторил Макс. – Но она… хм… довольно легко одета для такого позднего времени. Так что о причине визита, думаю, ты и сам догадаешься.

Я на мгновение прикрыл глаза, не понимая, в чем дело, но старательно борясь с соблазном. А потом все-таки мотнул головой и уронил ее обратно на подушку:

– Тогда меня нет.

– Как скажешь, – понимающе хмыкнул Макс. И больше в ту ночь меня никто не беспокоил.

На следующий день из дома я уехал рано, столкнувшись с Ло буквально в дверях. О причинах своего вчерашнего поведения она ничего не сказала. Я тоже промолчал. Поэтому мы разошлись, словно ничего не случилось, хотя было ясно, что в самое ближайшее время с этим надо будет что-то решать.

В доме учителя я, как обычно, поторчал до обеда, старательно выискивая среди множества книг те, что будут хоть как-то читабельны. Но то ли я слишком часто в эти дни заглядывал в словарь, то ли у Таора и впрямь оказалась превосходная память, но сегодня я с удивлением обнаружил, что начинаю понимать неразборчивые каракули. Более того, уже без подсказок различаю подписи к чертежам и в какой-то степени ориентируюсь в ситуации.

Открытие было приятным, хотя и несколько непонятным. Но вскоре я наткнулся на схему устройства знаменитых монет «разумников» и моментально забыл обо всем остальном.

Монеты… да, вот монеты-аккумуляторы меня интересовали особенно. И я почти не удивился, когда переворошил несколько свитков и не обнаружил в них ни одного рисунка, где на монетах была бы чья-нибудь монограмма или такое же отверстие, как у моей.

Зато кое-что прояснилось по поводу узора. Как выяснилось, на всех монетах (ну или у большинства) он был одинаковым, и многочисленные выступы, которые под пальцами сливались в единую плоскость, служили для придания устройству дополнительной емкости. Как борозды и извилины в человеческом мозгу, за тем исключением, что они уходили не внутрь, а торчали наружу. А еще я вычитал, что внутри монет «разумники» каким-то хитрым образом расширяли пространство, благодаря чему емкость аккумуляторов получалась в десятки и сотни раз выше, чем у простых зарядных пластин.

Тогда я запоздало вспомнил, что Макс упоминал про еще одну разновидность магов, о которых тем не менее я больше нигде не встретил дополнительной информации. Когда-то давно он сказал, что магия барьера развивалась на стыке двух дисциплин: магии разума и магии пространства. При этом в памяти Таора я не нашел упоминаний, что в Гоарском магуниверситете существует факультет или курс обучения пространственной магии. По ней не писались кандидатские, не защищались дипломы. По ней не давали ученых степеней. А в самом Архаде не было построено ни одного телепорта или иного устройства с применением этой технологии за исключением магопочты. Ее словно бы… и не существовало для официальной науки? И уж тем более никто не стремился ее развивать.

Это, мягко говоря, удивляло.

Если только не предположить, что магия разума, магия барьера и пространственная магия начали бурно развиваться практически одновременно. И после того, как исследования «разумников» и «барьерников» прикрыли, пространственная магия тоже впала в немилость, ее со временем исключили из списков допущенных для изучения дисциплин.

Это, в свою очередь, позволяло предположить, что для работы с пространством не требовалось каких-то особых условий. Зная технологию, любой маг с абсолютно любым даром мог этим заниматься.

Уткнувшись в книгу, я вскоре убедился, что теория создания телепортов и впрямь когда-то существовала. Причем по этому поводу даже эксперименты ставились. Более того, после первого успеха с магопочтой «барьерники» даже пытались создать прототип стационарного телепорта между Архадом и Сиульской империей. Но к сожалению, эти исследования остановили задолго до того, как маги закончили работу. Просто потому, что экспериментаторы нашли способ не только пробивать барьер между двумя слоями реальности, но и растягивать его, истончать, искусственно превращая в невидимую струну, а заодно сжимать вокруг нее пространство, тем самым вытягивая эту струну до неимоверных величин и используя ее в качестве этакого моста. Перехода. Или пространственного прокола, который мог вывести экспериментатора в любую точку мира.

Все, что для этого требовалось, – это умение правильно высчитывать координаты. Однако идея лишний раз повреждать барьер между мирами показалась Ковену слишком опасной, поэтому исследования свернули. Всю информацию по ним засекретили. А единственное, что от них осталось, это многочисленные почтовые отделения и морально устаревшие, давно не чиненные приборы, которые позволяли в считаные мгновения перебрасывать письма из одного конца страны в другой.

Эх! А ведь какое перспективное направление угробили! Причем непонятно зачем. Ковен ведь к этому стремился. Более того, не гнушался влиять на барьер другими способами. Так почему же они решили, что рвать его боевыми заклинаниями – хорошая идея, а пользоваться порталами – плохая?

Так и не разобравшись, что к чему, я с сожалением покинул изолятор, отложив в сторонку книги, которыми планировал заняться на следующий день. Но когда я вернулся в рабочий кабинет учителя, то оказалось, что помещение уже не пустует. А старый маг при виде меня как-то по-особенному улыбнулся и поднялся из-за стола:

– Ну здравствуй, ученик.

– Магистр Ной, – ойкнул я, совершенно не ожидая его увидеть. – А мне не сказали, что вы уже дома. Я тут слегка похозяйничал, пока вас не было…

– Знаю. Иолш уже доложил, что ты был готов целыми днями отсюда не вылезать. А то, может, и насовсем бы переселился, если бы не выползал из-за этой двери зеленый, как гусеница.

Ну что я говорил! Сразу заложил меня старику!

– Как твои успехи? – внезапно посерьезнел маг. – Что-нибудь нашел интересное?

Я кивнул:

– Историю вспомнил. В теории покопался. Кое-что прояснил для себя в отношении магии «разумников». Но совсем уж легендарных открытий пока не совершил.

– Сколько ты можешь выдержать по времени рядом с этими документами?

– Больше трех ринов подряд не рисковал.

– Маловато, – с сожалением покачал головой учитель. – Но все-таки лучше, чем ничего.

– Магистр, а на сколько времени хватает вас, если не секрет? – решил полюбопытствовать я.

Старик усмехнулся:

– Сутки.

– Ого!

– Да. А потом приходится столько же отдыхать, потому что сила отдачи прямо пропорциональна длительности воздействия на человека этой магии. Проще говоря: сколько выдержишь рядом с ней, столько потом и восстанавливаться будешь. Так что еще большой вопрос, кому из нас повезло.

Я огорченно вздохнул. Но оно в общем-то было ожидаемо: как маг великий магистр Ной по сравнению со мной находился на гораздо более высокой ступени эволюции. Более того, он являлся универсалом, причем одним из лучших в своем классе. Из доступных ему направлений я знал только о магии воды и воздуха, но, как подсказывали воспоминания Таора, глава гильдии магов и в бытовых заклинаниях хорошо разбирался. И вообще имел на редкость широкий кругозор, к которому вот уже почти десять лет активно приобщал ученика.