Александра Кузнецова – Вы ошиблись няней, дракон! (страница 7)

До самого обеда мы лежали молча. Я притворилась спящей, чтобы избежать лишних вопросов. Рая же углубилась в чтение книги, тихонько переворачивая страницы и время от времени вздыхая.

Когда санитарка принесла обед, мы молча разложили подносы. Уже приступая к супу, Рая вдруг спросила тихо, будто между делом:

– Оль, а на что бы ты была готова ради выздоровления?

Я нахмурилась, отложив ложку в сторону.

– Ну это же глупо. Ты же знаешь, чудес не бывает.

Она помолчала немного, а потом снова тихо спросила, глядя куда-то в стену:

– А если бы чудо требовало жертвы? Если бы кто-то предложил тебе выздоровление взамен на чужую жизнь? Это… ужасно?

– Ты про что? – я напряглась, рассматривая её внимательнее. – Типа обмена заложников? Мне кажется, на такое невозможно ответить, пока сама не окажешься перед таким выбором…

Рая снова вздохнула и отвернулась, оставив меня с тревожным, неприятным чувством. Что за странные мысли она вынашивает? И как далеко зашли эти мерзкие мошенники со своими разговорами?

Я выглянула в окно, и тревога неприятно кольнула сердце. У ворот больницы только что припарковалась знакомая машина с грязными, заляпанными пылью номерами. Те самые типы, которые уже несколько недель обхаживали Раю, неспешно выбирались наружу.

Времени совсем не оставалось.

– Рая, – стараясь не выдать своего волнения, я повернулась к ней, – тебе пора на процедуры, опоздаешь!

Она вздохнула и поднялась с кровати, беря в руки медицинскую карточку.

– Иди, иди, а я тут, если что, твоих гостей развлеку, – постаралась я улыбнуться как можно естественнее.

Рая кивнула и медленно, нехотя вышла из палаты. Я облегчённо выдохнула. Теперь самое важное.

Сердце стучало так, что казалось, его слышат даже в коридоре. Я схватила табуретку, осторожно залезла на неё и, дотянувшись до лампочки, быстро выкрутила её. Палата мгновенно погрузилась в спасительный полумрак. Широкие листья каштанов создавали приятную, мягкую тень, в которой трудно было различить детали.

Я спрыгнула с табуретки, ощутив головокружение и слабость, но упрямо направилась к Раиной тумбочке. Надела её очки – зрение сразу поплыло и стало мутным. Хорошо, что я не собиралась ничего читать, лишь создать нужное впечатление.

Затем дрожащими пальцами натянула на голову её косынку. Последний штрих. Теперь можно было ложиться.

Я забралась в постель, подтащив одеяло к подбородку и отвернулась лицом к стене, чтобы скрыть несоответствие лиц. Моё сердце колотилось так громко, что я боялась, его услышат мошенники.

Не прошло и минуты, как дверь палаты приоткрылась, впуская внутрь две фигуры.

Я осторожно повернула голову, разглядывая незваных гостей сквозь Раины толстые очки. Мужчина и женщина. Мужчина – высокий, худой, с лицом цвета воска, казалось, его лицо не выражало никаких эмоций, словно маска. На нём был костюм, который выглядел на несколько размеров больше нужного, отчего фигура казалась нескладной и

чужой. В руках он держал какие-то бумаги, свернутые в трубочку, как свиток.

Женщина была полной противоположностью. Маленькая, коренастая, с ярким платком на голове и несколькими рядами массивных бус на шее, похожих на дешёвые украшения уличной гадалки. Она постоянно теребила пальцами бусины и нервно оглядывалась по сторонам, словно опасаясь, что её вот-вот разоблачат.

Оба выглядели так, будто сошли с обложки дешёвого детективного романа. Мужчина шагнул ближе и заговорил низким, тихим голосом:

– Раиса Львовна, добрый день. Спасибо, что согласились. Мы принесли договор.

– Вы вообще меня слышите? Вам дурно? – прозвучал голос дракона, резко выдернув меня из воспоминаний.

Я встрепенулась и поспешно заморгала, пытаясь собраться с мыслями.

– Простите, я… всё хорошо.

Я тряхнула головой, стараясь отбросить вязкую пелену прошлого. Дальнейшие события того дня казались мне туманными, словно их скрывала плотная завеса, и я никак не могла вновь сфокусироваться на настоящем. Дракон смотрел на меня внимательно, хмурясь и явно сомневаясь в правдивости моих слов.

– Пожалуй, сегодня вам стоит отдохнуть, – негромко произнёс он, – я не мастер красноречия, и мои извинения вышли неуклюжими. Но у меня есть для вас подарок, который, надеюсь, скрасит ваше нахождение здесь.

Я хотела возразить, настоять на признании, наконец-то открыться и рассказать ему правду, но дракон неожиданно шагнул к окну, пригласив меня следом. Моё сердце сбилось с ритма, когда я подошла ближе и взглянула вниз.

Во внутреннем дворе дворца стояла лошадь невероятной, сказочной красоты. Её изящная голова была гордо поднята, длинная грива цвета расплавленного серебра струилась на ветру, словно сотканная из лунного света. Жемчужно-белая лошадь, отливающая нежной бирюзой.

Никогда не видела ничего подобного. И не удивительно!

От восхищения у меня захватило дух. Я невольно прижала ладонь к стеклу, словно боясь, что это мираж, который может исчезнуть в любой миг.

– Она ваша, – тихо сказал дракон, наблюдая за моей реакцией. – На допросе вы сказали, что любите лошадей.

Сердце сжалось до боли. Я не могла ее принять, нет, это было бы неправильно, но хотя бы раз прикоснуться, ощутить под пальцами шелковистость гривы…

– Можно… можно я подойду ближе? – спросила я тихо, почти шёпотом, словно боясь спугнуть это чудо. – Я просто хочу посмотреть на неё…

Дракон кивнул, на его губах мелькнула едва заметная улыбка.

– Конечно. Она ждёт вас.

Я обернулась к двери, регент сделал жест, приглашая меня пойти вперед.

Я вышла в коридор, быстро спустилась по широкой каменной лестнице, чувствуя, как с каждым шагом учащается дыхание.

Регент молча шел следом, словно суровая тень.

В парке на газоне меня ждала лошадь!

Солнечные лучи струились сквозь ветви деревьев, мягко играя на ее мерцающей шкуре. Моё сердце стучало так, будто я снова была здоровой, настоящей, будто снова стояла на пороге своей мечты.

Подойдя ближе, я замерла на мгновение, боясь потревожить эту красоту, а затем осторожно протянула руку. Лошадь доверчиво наклонила голову и мягко коснулась моего плеча тёплым бархатистым носом. От этого лёгкого, нежного прикосновения у меня на глазах навернулись слёзы.

Я осторожно прижалась щекой к её голове, вдохнув незабываемый аромат конской гривы и почувствовав невероятную нежность и тепло. Желание жить вернулось ко мне с такой силой, что я едва устояла на ногах.

Дракон стоял рядом, наблюдая за мной молча и внимательно. В его взгляде было что-то странное, непривычно мягкое и задумчивое, будто он впервые видел меня такой.

– Нравится? – негромко спросил он.

– Очень нравится! – прошептала я, поглаживая длинную серебристую гриву. – Она прекрасна…

– Её зовут Луна.

Я улыбнулась, понимая, насколько идеально ей подходило это имя. Нежная, серебристая, загадочная – такая же, как и ночное светило в небе этого чужого, волшебного мира.

Я провела ладонью по её гладкой шее, с нежностью перебрала пальцами шелковистые пряди гривы. Мне не хотелось отпускать её, но пришло время сказать правду. Нельзя больше оттягивать этот момент.

Я посмотрела в небесно-голубые глаза лошади и вздохнула. Прекрасный подарок, пусть и всего на мгновение.

Собрав всю свою волю и смелость, я глубоко вздохнула, сделала шаг назад и обернулась к дракону:

– Я хотела сказать, что произошла ошибка и…

Я резко обернулась, готовая, наконец, произнести слова признания, но на месте, где только что стоял дракон, уже никого не было.

Лишь пустота и шелест ветра среди листвы, словно регент растворился в воздухе. Я подняла голову к небу.

– Ваше… Высочество?.. – удивлённо позвала я, оглядываясь по сторонам, – Величество? Сиятельство…

Но дракона не было видно, вместо него вдалеке показалась маленькая, суетливая фигурка, которая бежала так быстро, что едва не теряла на ходу бирюзовую тюбетейку. Это был Фарго. Енот спешил изо всех сил, то и дело оступаясь, и прижимая лапкой шапочку, чтобы не унесло ветром.

– Раиса Львовна! Раиса Львовна! – запыхавшись, громко кричал он, отчаянно

размахивая лапкой. – Фарго уже здесь! Фарго здесь, не волнуйтесь!

Я невольно усмехнулась, глядя на то, как он бежит со всей возможной быстротой своих коротеньких лапок. Одежда ему явно мешала, на четырех лапах он был бы куда проворнее.

Добравшись до меня, енот согнулся пополам, пытаясь отдышаться, и при этом всё равно продолжал говорить:

– Фарго приносит глубочайшие извинения! Столько неприятностей для вас! Ох, какой позор, какое неудобство! Фарго никогда не простит себе! Мы все сделали, чтобы не было допроса! А он был!

Он прижал лапки к щекам и широко раскрыл глаза, полные ужаса, а затем с облегчением вздохнул: