Александра Кузнецова – Приют для фамильяров, дракону вход запрещен! (страница 4)
Мама с легким недоумением пожала плечами:
– Алиса, если ты не появишься дома завтра, весь свет начнет сплетничать. Наша семья сейчас на виду. Ты замужем за самим Сильвианом, все взгляды прикованы к тебе! А через три дня вы даете бал, и мы должны к нему подготовиться. Ты впервые выступишь хозяйкой!
Я смотрела на нее, не в силах поверить услышанному. Она что, не слышала меня? Я ощутила себя в каком-то дурном сне, кошмаре, где моя семья ведет себя, как чужие люди. Мне на секунду стало страшно.
– Вы что, не слышали меня?! Он изменил! – голос сорвался, наполняясь отчаянием. – Притащил девицу в нашу постель! Это оскорбление, пощечина! – Дорогая, – спокойно начал отец, – он наверняка не собирался тебя обижать. Просто ты вернулась на день раньше. Если бы ты приехала от тетушки, как планировала, он бы встретил тебя с цветами и сладостями, как положено молодожену.
– Я не верю своим ушам! – вскричала я, вскочив на ноги. – Вы что, на его стороне?!
– Я не на его стороне, – строго перебил отец. – Но брак – это не любовный роман, это политический союз. Наша семья так долго к этому шла, мы столько лет работали и вкладывались, чтобы обрести положение в обществе. Мы не можем допустить скандала, Алиса. Уверен, впредь он будет осторожнее и больше себе такого не позволит. Если ты хочешь, я пойду и поговорю с ним…
– Я не хочу, чтобы ты с ним говорил! – выкрикнула я, чувствуя, как горло снова сдавливают слезы. – Я хочу развода!
Родители переглянулись. В комнате воцарилась гнетущая тишина. Вдруг вперед шагнула средняя сестра, Катарина, вскинув подбородок:
– Я же говорила! Лучше бы я вышла за дракона. Уж я бы точно блистала на балах и не закатывала скандалов. Алисочка слишком нос задрала…
– Не могу поверить, что вы говорите такое… И это моя семья?
Отец устало развел руками:
– Алиса, дорогая моя, я понимаю твои чувства, но развод просто невозможен. Мы вложили все в этот союз. Мы столько трудились. Такой скандал не нужен ни нашей семье, ни дракону, никому!
– Похоже, единственное, что никому не нужно – это я! К черту вас!
Я сжала кулаки и решительно направилась к двери, но голос отца, громкий и требовательный, остановил меня на пороге:
– Ты никуда не пойдешь, Алиса! Если ты думаешь, что я дам тебе деньги и позволю развестись, ты ошибаешься! Возвращайся домой к мужу немедленно! Пора уже взрослеть, тебе двадцать лет, ты уже не ребенок!
Я почувствовала, как сердце окончательно разбивается на осколки. Но больше слез не было. Только злость и горечь. Я уже не ребенок и не позволю вытирать об себя ноги. Я найду деньги, найму лучшего адвоката, разведусь и построю свою жизнь сама. Сильвиан еще пожалеет, что так со мной поступил.
Глава 2
Из болезненных воспоминаний меня выдернуло утробное рычание за спиной. Оно исходило откуда-то из глубин заброшенного особняка и казалось угрожающим.
Кожа покрылась мурашками, и в голове промелькнула отчаянная мысль, что разбитое сердце похоже не самое плохое, что может случиться со мной сегодня.
Подобрав юбки, я бросилась за управляющим.
– Подождите! – крикнула я вслед Матиасу. – Вы же не оставите меня здесь! Одну!
Старик остановился и медленно обернулся. Чемодан покачивался на его плече, а на лице застыла удовлетворенная улыбка человека, который впервые за много лет почувствовал себя свободным.
– Еще как оставлю, госпожа. – Он пожал плечами с таким облегчением, будто сбросил тяжелый груз. – Я был в долгу у драконов и служил этому роду верой и правдой, но теперь, когда особняк принадлежит… кто вы там такая есть, я с радостью ухожу на пенсию.
– Подождите, – я сделала шаг ближе, стараясь не показывать, как сильно нервничаю. – Там… там опасно?
Матиас дружелюбно улыбнулся:
– Что вы, нет конечно!
Я успела облегченно выдохнуть, но тут Матиас продолжил:
– Если, конечно, успеете всех вовремя покормить.
Я невольно обернулась на особняк, который казался теперь не просто заброшенным, а зловещим несмотря на летнее солнышко и пушистые белые облачка.
– Вы не можете уйти, не передав дела!
– Могу и ухожу! Все дела есть в книге.
– Вы не получите остаток жалования за этот месяц, – выпалила я, вспоминая, как мать рассчитывала нашего домашнего управляющего.
– Оставьте эти жалкие копейки на корм. Убыточное предприятие. Убыточное поместье.
Матиас запрыгнул в карету и постучал по крыше, давая сигнал к отправлению. Я замерла, беспомощно наблюдая, как отъезжает экипаж.
Я со вздохом обернулась к Полу, но его лицо было непроницаемым. Нельзя было понять, все хорошо или все плохо.
Я вернулась к особняку и замерла на пороге, все еще прислушиваясь, не повторится ли тревожное рычание. Но было тихо. Даже подозрительно тихо.
Не решившись войти внутрь, я взяла у Пола свой чемодан и села прямо на него, устроив тяжелый фолиант на коленях.
Смахнув с обложки остатки песка, я осторожно раскрыла книгу.
Страницы были исписаны мелким убористым почерком, но каждая запись была сделана аккуратно и тщательно, словно над ней долго и усердно трудились.
Разделы выделялись закладками с аккуратно выведенными заголовками: «Бухгалтерия», «Расписание кормлений», «Поставки продуктов», и даже «Список питомцев».
В детстве у нас с сестрами не было няни, поэтому отец часто брал нас на работу в свой кабинет. Я немало повидала подобных книг – строгих, деловых, сухих и понятных. Эта была почти образцовой. Несмотря на ветхий переплет и пожелтевшие страницы, в ней своя логика и порядок.
– Может быть, все не так плохо? – прошептала я, пытаясь убедить себя, что смогу со всем справится. – Я действительно смогу разобраться.
Собравшись с духом, я открыла раздел, обозначенный закладкой «список питомцев», и пробежалась глазами по аккуратным строчкам:
1. Фалафель – прожорливая меховая улитка.
2. Пуговка – летающий кролик с паническими атаками, грызет абсолютно все.
3. Мармеладка – миниатюрный василиск, пугается своего отражения в зеркале и от испуга парализует сам себя.
4. Герольд – трехголовый дружелюбный медведь.
5. Фиалка – грустная перламутровая многоножка. Пребывает в депрессии, часто отказывается от еды.
6. Бисквит – небольшой фамильяр-барсук. Любит серебряные ложки и семейное серебро, регулярно прячет его в норах на территории поместья. Проверять кладовку каждую неделю!
7. Лютик – летающий змей-хамелеон. Не попадается на глаза.
8. Марципан – старый зубастый петух, требует бережного ухода.
Я захлопнула книгу и посмотрела на черный зияющий дверной проем. Во что я ввязалась?
Вздохнув, я снова посмотрела на книгу и решительно подняла подбородок.
– Ну что ж, выглядит не так уж страшно. Никаких демонов, ядовитых тварей, агрессивных монстров. Всего лишь восемь странных фамильяров. Покормим, а утром к нам приедет лучший юрист на свете и поможет разобраться с документами!
Я поднялась, отряхивая платье от песка, сунула книгу подмышку и решительно скомандовала Полу.
– Идем! За дело!
Задержав дыхание, я переступила порог своего нового дома.
Холл особняка был просторным, высоким и светлым, но впечатлял не этим, конечно, а тем, что напоминал поле боевых действий.
На стенах виднелись темные, обугленные пятна – как будто здесь недавно что-то пыхнуло огнем. У окна, где, вероятно, когда-то висели плотные шторы, болтались обгрызенные и оплавленные клочья ткани. Они свисали жалкими лоскутами и чуть покачивались от сквозняка, свободно гуляющего по помещению из-за многочисленных щелей, разбитых окон, приоткрытых дверей.
Из холла на второй этаж вела широкая лестница. На стене у первого пролета отчетливо виднелся след от когда-то висевшей тут картины.
Сейчас от стены до стены растянулась грандиозных размеров паутина, покачивающаяся в такт с огрызками штор.
По мою правую руку был зал, когда-то выполнявший роль гостиной, по левую коридор с дверями. У каждой двери висела самодельная табличка-указатель: «Фалафель», «Герольд», «Мармеладка».
– Ну, по крайней мере, заблудиться сложно, – пробормотала я, оглядывая эти указатели. – Вопрос только, хочется ли мне находить все, что тут подписано.
Я открыла книгу на закладке с расписаниями кормлений. На строчке с именем Фалафеля было аккуратно написано: овощи сезонные, две корзины.
– Это на раз или на день? – спросила я у Пола, но мужчина лишь пожал плечами.