Александра Кузнецова – Приют для фамильяров, дракону вход запрещен! (страница 6)

– Через час? – я выдохнула, чувствуя, как в груди таят ледяной ком.

Я еще раз осмотрела комнату и поняла, что здесь действительно не было ничего блестящего. Даже дверная ручка, и та была старательно обмотана черной тканью.

Господи, как же глупо! Василиск и зеркало. Могла бы сообразить.

– Вам, госпожа, лучше поискать кабинет и написать вашему адвокату. Пусть приедет как можно скорее. А я займусь кормлением.

Я облегченно вздохнула, поправляя съехавшую на бок шляпку. Животные – это явно не мое. Тем более фамильяры. И совершенно точно целый приют фамильяров! Нужно было срочно что-то делать.

– Спасибо, Пол. И… прости, маленькая, – я присела, осторожно коснулась теплой каменной спинки Мармеладки. – Я виновата. Больше никаких блестящих подносов. Прости.

Я вернулась в холл, стараясь не обращать внимания на обугленные пятна и свисающие обрывки штор. Достала из дорожной сумки шкатулку для писем – мой единственный оплот здравого смысла в этом бардаке. Ладная, из красного дерева, с латунными уголками и крошечным замком-руной на крышке;

Я прижала шкатулку к груди, как талисман, и медленно двинулась к лестнице. Под ногами жалобно простонала первая ступень, вторая совсем чуток провалилась, поручень под ладонью вздрогнул и закачался, как пьяный.

Пришлось идти, держась за стену. На пролете – та самая великая паутина от стены до стены: я пригнулась, протиснулась боком и получила прядью по щеке. Судя по толщине нитей, лучше бы мне с пауком не встречаться.

Второй этаж был жилым и, наверное, когда-то уютным: три спальни, широкий коридор, ниши под свечи. Даже сейчас в простом интерьере чувствовался хороший вкус.

Крыша явно подтекала. На потолке расплывались отвратительные пятна желтизны, местами штукатурка вздулась и осыпалась.

Шелк обоев выцвел до болезненно-серого, рисунок почти исчез, только редкие вензеля уцелели в углах, где не доставала влага. Паутина тянулась из угла в угол, как рваные занавески, цеплялась за плечи и шляпку; грязные окна пропускали лишь тусклый, пыльный свет, и в нем медленно кружились серебристые соринки.

В конце коридора темнела крутая лестница на мансарду. Деревянные ступени провисли. Казалось, дотронься – и лестница с жалобным вздохом сложится, как карточный домик. Я сжала шкатулку покрепче и решила, что мансарда подождет лучших времен.

Дверь с резьбой повела в небольшую библиотеку. Судя по удобным креслам, занавескам, кофейному столику, когда-то здесь любили проводить время.

Ковры давно потускнели, с каждым шагом скрипел паркет.

Пахло пылью и пожелтевшей бумагой. На нижних полках книги стояли рядами, на верхних кое-где провисали – сдвинутые, как будто что-то торопливо искали и не вернули на место.

У окна – узкая лестница-стремянка; на стеклах серела сплошная пыль, так что свет проходил мутный, молочный, и в нем плавали серые хлопья. Я тронула пальцем серый подоконник и моментально оставила чистый след, затем отдернула штору – и закашлялась: клуб пыли взвился до потолка и медленно осел обратно.

В глубине, между двумя стеллажами, была еще одна дверь – ниже, тяжелее, с потемневшей латунной ручкой.

Кабинет.

В нем царил иной порядок – служебный. Плотные портьеры на окне, тяжелый блестящий стол, на крышке которого виднелись светлые пятна от бумаг и темные от чернил.

Кованое кресло, еще два стула по стенам. Справа – узкие шкафы с маленькими ящиками и подписанными ячейками для счетов; слева – карта поместья.

Кирпичный камин и широкая полка над ним с тикающими часами. Здесь не было и пылинки! Полный порядок. Островок практичности.

Мне даже стало чуточку легче!

Я поставила на стол свою магическую шкатулку, сняла защелку-руну – крышка послушно приподнялась

Внутри лежал набор: перья, хрустальная чернильница, узкий лоток с магической промокашкой и пачка письменных карточек – маленьких, размером с открытку, со слегка рваным краем.

На каждой был приклеен ярлычок с именем получателя, чтобы ненароком не перепутать. А то можно попасть в очень неловкую ситуацию. Переписка в волшебном мире происходила через зачарованную бумагу и магические чернила. Волшебный лист разрывали на пополам, одна часть оставалась у получателя, другая у отправителя. На обратной стороне можно было написать ответ.

Карточка Вероники лежала сверху, на ней все еще виднелись следы моего прошлого письма с благодарностями. Что ж, кажется мне снова нужна помощь.

Я провела по листу промокашкой, она втянула лишнюю магию и старые следы чернил. Бумага посветлела, стала как новая. Я взяла свое любимое перо в серебряной оправе, макнула в с чернильницу и склонилась над листом.

«Привет Вероника, мне очень срочно нужна твоя помощь».

Первая строка легла ровно – и я знала, что в ту же секунду она проступает у Вероники на ее половинке. Лишь бы мой адвокат побыстрее проверила почту.

Дальше, я закусила губу и вкратце описала ситуацию.

«Я добралась до поместья, но оно совсем не такое, как на картине.

Дом полуразрушен, сад зарос, крыша течет. Внутри какой-то приют для фамильяров. Управляющий уволился и сказал, что все это мои проблемы.

Это вообще законно? Мог ли Сильвиан передать мне поместье вместе с приютом и обязательствами? На ком ответственность и долги?»

Я на миг оторвала перо, прислушалась к тишине кабинета и дописала:

«Очень прошу, приезжай как можно скорее. Помоги разобраться, а то эти фамильярны норовят меня съесть».

Я выдохнула, подула на чернила и перевернула карточку чистой стороной вверх, чтобы сразу увидеть, когда ответные строки начнут проступать.

Теперь осталось ждать. Время тянулось невыносимо долго, чтобы отвлечься, я взяла в руки остальные карточки и перебрала. Оказалось, что за это время мне успели написать почти все подруги.

Я с нежностью отложила новые письма. В отличие от строгой и деловой бумаги Вероники, карточки подруг были разного цвета, некоторые ароматизированные: лаванда, цитрус, духи, ваниль.

Было и письмо родителей, на бархатной бумаге с тиснением, но я не стала его читать, отложила карточку обратно в коробку и взяла письмо от Виолетты, ее быстрый, наклонный почерк почти бежал:

«Алиса, держись. Он подлец. Вчера видела Сильвиана на балу и не стала здороваться.

Ты прекрасна – и умнее всех!

Напиши, как будешь готова принимать гостей, мы с девочками обязательно приедем и привезем тебе коробку пирожных!»

Я невольно улыбнулась, представляя лицо мужа, от которого отвернулась половина высшего света. Впрочем, надолго ли?

Следующая карточка была от Софии. Нежно-голубая карточка с черной рамкой и аккуратным сердечком внизу.

«Дорогая, мы все за тебя. Город гудит. Наконец-то кто-то бросил вызов обществу и показал, что измена – это подло. И что никакой титул не может это оправдать».

На лице сама собой проступила торжествующая улыбка, а вот третье письмо с первых строк заставило меня скривиться.

«Алиса, дорогая, подумай еще раз. Драконов нельзя мерить человеческими мерками, внутри них зверь, хищник, охотник. Нужно время, чтобы его усмирить»

Это было письмо от Майи, моей излишне романтичной подруги-попаданки. Мы познакомились, когда я искала у кого бы заказать волшебную бумагу для писем. Мая открыла свою волшебную канцелярскую лавку недалеко от нашего дома, так что мы часто виделись и со временем подружились.

«Сильвиан совершил плохой поступок, но это не делает его плохим. Говорят, что разбитую чашку не склеить, но там, откуда я родом, есть древняя традиция кинцуги – ремонтировать трещины золотом. Даже разбитая посуда может стать красивее и прочнее, чем была. Желаю тебе сил и мудрости, Алиса».

Я фыркнула и отложила письмо в сторону. Да уж, конечно! Кинцуги. Моя мама тоже родом из того мира и научила меня совсем другому. Если один раз наступил на грабли, не надо наступать второй раз.

И пусть я в жизни не держала грабель в руках, материнскому завету решила следовать.

Я откинулась в кресле и стиснула ладонями виски. Сердце ныло от злости и обиды. Подруги, конечно, правы – Сильвиан подлец, и я достойна большего. Но как же больно, что он даже не попытался извиниться. Не попросил прощения, не сказал ни слова. Словно все это – пустяк. Словно я – пустяк.

Нет. Не прощу.

Не стану той дурой, что оправдывает предателя.

Я потянулась к карточкам, чтобы еще раз из перебрать, и тут заметила, что среди чистых белых половинок, на темно-серой карторчке проступают черные строки. Сердце ухнуло вниз: Сильвиан писал мне что-то прямо сейчас.

Я потянулась было к шкатулке, но заметила осторожное движение на краю стола.

По полированной поверхности медленно полз паук размером с мою ладонь. Лапы длинные, мохнатые, бусины фиолетовых глаза хищно блестят.

Меня и от мелких пауков в дрожь бросала, а уж при виде такого, мои бедные нервные клетки сдались и ударились в панику:

– А-а-а! – мой крик сотряс кабинет.

Я вскочила, с грохотом роняя стул. Снизу тут же отозвался трехголовым медведь, завывая со мной в унисон.

Я схватила со стола какую-то папку и принялась размахивать ей.

– Кыш! Кыш отсюда!

Только вот паук даже не думал отступать. Напротив – рванул прямо ко мне.

– О-о-о нет, только не это! – я криком перемахнула через стол, демонстрируя чудеса ловкости и побежала к двери.