Александра Кузнецова – Лекарь короля драконов (страница 45)

Щербатый стоял у костра и ловко переворачивал уток и не умолкая травил байки.

Я невольно улыбнулась, глядя на это мирное утро. Давно мне не было так хорошо. На сердце стало легче. Я глянула на Эйдена черед Дар и с радостью обнаружила, что тёмные щупальца яда, которые ранее окутывали его силу, теперь значительно ослабли. Они стали тонкими, как паутинка, и, судя по всему, через несколько дней исчезнут полностью.

Эйден, заметив, что я проснулась, махнул рукой и пригласил костру. Есть очень хотелось, но прежде нужно было проверить, как чувствует себя раненый охранник.

Я направилась к нему и обнаружила, что он уже проснулся и даже завтракает. Выглядел он заметно бодрее. Улыбнувшись, я наскоро умылась в реке и вернулась к костру. Эйден подал мне миску с уткой и кашей, и, хотя желудок требовал немедленного насыщения, я старалась не торопиться. Я отметила, что мне тоже достались кусочки получше. Эйден даже посыпал кашу ягодами. Я невольно улыбнулась и подняла глаза на дракона. Он выглядел невозмутимым, как всегда, но медовые глаза поблескивали золотом.

Завтракали мы молча. Мы с Эйденом не разговаривали, но всё время обменивались взглядами и улыбками. Рядом раздавался смех детей, щебет девочки и все новые и новые байки Щербатого, звучавшие громко и весело. Было приятно просто сидеть и слушать, как жизнь снова наполняется радостью.

Но всё же работа не ждёт. Как бы ни хотелось просто наслаждаться этим мирным утром, нужно было заняться делом. Я вздохнула, поставила пустую миску и встала. Пора менять повязки охраннику.

Я подошла к раненому и принялась за привычную процедуру. Повязки нужно было сменить аккуратно, не задев заживающие швы. Рана выглядела лучше, кровотечение остановилось полностью, а сам охранник сидел спокойно, поглядывая на меня с благодарностью.

Мои руки работали быстро и уверенно, а мысли всё ещё были полны утренней тишины и тепла, которые принесло это необычное путешествие.

Стоило мне закончить, как неподалеку образовался дракон. Он ловко снял рубашку и сел на ящик. Разматывая бинты с его плеча, я даже моргнула от удивления — на коже не осталось даже шрамов. Я провела рукой с нажимом по его плечу, проверяя, всё ли в порядке. Он даже не шелохнулся.

— Не больно? — спросила я.

— Больновато, — признался Эйден.

Я отдернула руку.

— Почему не сказал? Я бы так не давила.

Эйден пожал плечами, и я заметила, что движения у него всё ещё скованы. Если бы я не спросила, он бы и не упомянул об этом. Вспомнились слова Герхарда: «Генерал не привык жаловаться». Но с точки зрения лекаря такой подход был далёк от идеала.

Внезапно на реке появилась лодка. Оказалось, что караван, оправившись от вчерашнего нападения, начал снова собираться, чтобы продолжить путь. Люди переговаривались, связывали баржи между собой, перегружали товары. Повсюду царила приятная суматоха.

Несколько человек обратились ко мне за помощью. Щербатый, возомнивший себя главным, раздавал указания направо и налево, а бедный капитан, который натерпелся за прошлый день, сидел в стороне, потирая внушительную шишку на затылке. В целом, настроение у всех было приподнятое.

Все были рады, кроме детей. Мальчик сидел в стороне, обнимая сестру. Эйден заметил их и подошёл ближе. Он достал откуда-то леденцы и протянул им. Дети вежливо поблагодарили, но особой радости на их лицах не было видно. Похоже, проблема была серьёзнее.

Мне было очень интересно, что случилось, но у меня всё ещё была очередь на осмотр. К счастью, у большинства были только мелкие раны и ссадины. Самым серьёзным оказалось переломанное запястье у одного из пассажиров, которое я аккуратно наложила в шину и перебинтовала.

Тем временем Эйден несколько минут тихо беседовал с ребятишками. Я заметила, как его лицо становилось всё более серьёзным. Наконец, он свистнул Щербатому, привлекая его внимание. Что-то строго сказал и подтолкнул к капитану баржи.

Я подошла к Эйдену и спросила, что такое?

— Дети остались без родителей и хотели перебраться в порт, там больше работы, возможностей. Только это нападение здорово их напугало. Отказываются плыть дальше, — буднично ответил Эйден и продолжил стягивать канаты.

Мое сердце сжалось. Бедные детки. Мы с отцом часто ездили в приюты, чтобы помогать детям. Не самое лучшее место для малышей, особенно в разгар войны. Все переполнено, спать негде. В такие моменты мне хотелось плакать от обиды.

Никто не заслуживает такого горя. Я знала, что значит осиротеть.

— И что же делать?

— Генри довезет их до Фростхейма, а там разберемся, — Эйден затянул узел и посмотрел на меня, — Что? Что ты так смотришь?

— Ты заберешь детей в замок?

— Ну не бросать же их, — пожал плечами Эйден и невольно поморщился, — Отцу только не говори. А то он начнет читать мне нотации.

— Я не собираюсь говорить с твоим отцом.

— А это не выйдет. Мы сегодня ужинаем вместе.

— Что?!

К этому я не была готова!

Глава 21.3

Я уставилась на Эйдена, чувствуя, как сердце уходит в пятки. Ужин с его отцом? Я совсем не была к этому готова. Эйден был мне дорог, ему я уже научилась доверять, но его отец… Король казался человеком совсем другого порядка, холодным и могущественным, от него веяло опасностью.

— Нет, я никуда не пойду, ни на какой ужин, — отрезала я, пытаясь сохранить уверенный тон.

Эйден поднял бровь, выслушав меня спокойно.

— Вечно бегать от него не удастся, — сказал он. — И да, признаю, он совсем не душа компании, но и не монстр. Вернее, не всегда монстр, — в его глазах мелькнула усмешка.

— Именно! Он отберет у меня Дар, Эйден! — выпалила я, стараясь говорить тише, но чувствовала, как голос срывается.

Эти слова вышли громче, чем я ожидала, и на нас начали оборачиваться. Эйден быстро сориентировался: подал знак Щербатому, чтобы тот отвлек людей, а сам, подхватив меня под руку, отвел в сторону.

Мы отошли к краю берега, где в воде отражались свисающие ветви ивы, тихо шелестевшие на ветру. Под их густой листвой было уютно, и место, казалось, специально предназначено для тайных разговоров.

Как только мы остались наедине, Эйден обнял меня, бережно прижимая к себе.

— Ты в безопасности. Я не дам тебя в обиду. А теперь попробуй успокоиться и не паниковать, — голос Эйдена звучал тихо и ласково.

Говорил со мной, как с ребенком, но я с радостью спряталась у него на груди. Это было приятно, чувствовать его жар, биение сердца. Мне и правда стало спокойнее. Через минуту Эйден взял меня за плечи и отстранил, заглядывая в глаза.

— Страх мешает твоим великолепным мозгам работать.

И не поспоришь. Напрасно я думала, что Эйден ничего не понимает. Возможно, он понимает даже больше, чем я. Со стороны виднее, так говорят?

— Я очень боюсь потерять Дар, — сказала я и выдохнула, стараясь говорить спокойнее, — а твой отец может его отобрать. В прошлый раз ты за меня не заступился.

Как бы я не старалась, но в голосе слышалась обида. Я все еще с содроганием вспоминала тот день, когда меня на глазах Эйдена утащили за решетку, а он молча стоял. Дракон тоже это не забыл, я поняла это по досадливому вздохну.

— Элиана, услышь меня наконец. Никогда нельзя перечить правителю прилюдно. Это не значит, что я во всем с ним согласен. Это не значит, что я бы позволил ему держать тебя за решеткой. И Дар он у тебя не заберет.

— А если все же? — моя тревожность никак не давала мне расслабиться.

— Тогда мне придется идти против отца. А тебе потом долго и упорно меня лечить.

Услышав, что Эйден все же будет на моей стороне, стало немного спокойнее. Конечно, я не допущу, чтобы он из-за меня пострадал, постараюсь найти общий язык с королем, раз уж он мой будущий свекр. Ну вот, кажется я заразилась от бабы Миры и Агаты этим свадебным вирусом.

Эйден убрал прядь с моего лица, осторожно пальцами заправил за ухо и улыбнулся, медленно склоняясь…

… и в этот момент из кустов вывалился Щербатый. Он волочил за собой мой чемодан с лекарствами, запнулся об корень и эффектно появился на лужайке.

— Не помешал? — крякнул он.

— Помешал, — хором ответили мы и переглянулись.

— Отлично! Вот чумадан. До встречи во дворце.

Не успела сообразить что происходит, а по траве уже расстелился черный туман. В нос ударил запах серы. Эйден в последний раз крепко сжал мою руку отпустил, исчезая в непроглядной мгле. В воздухе мелькнуло что-то черное, блестящее, в тумане заискрились золотом драконьи глаза с узким зрачком.

Земля под ногами дрогнула. Я сделала шаг вперед, чтобы лучше рассмотреть превращение, но не успела. Мощная когтистая лапа обхватила меня за талию. Надо мной нависал огромный дракон. Его шкура казалась плотной такой плотной, словно состояла из металла, чешуя переливалась в солнечных лучах. Громадные крылья распахнулись за его спиной, шелестя на ветру.

Драконья сущность Эйдена взглянула на меня, а затем резко взмахнула крыльями и оторвалась от земли. Из груди невольно вырвался крик ужаса, смешанного с восторгом.

Сердце заколотилось, когда я посмотрела вниз: земля стремительно отдалялась, берег реки уменьшался. Я мельком увидела изумленные лица пассажиров баржи, а затем они исчезли. Остались низкие, влажные осенние облака.

Вдали виднелись шпили столицы, они словно золотые пики протыкали ватные тучи. А еще дальше простирались высокие горы. Эйден устремился туда.