Александра Куранова – Отмена крепостного права (страница 3)

При таком раскладе выходило около трёхсот человек, готовых сдавать по 800 мл крови в месяц, – вдвое больше номинальной нормы, необходимой Ноктису для жизни. Но это была не просто арифметика: холодная и безжалостная, как сам город за окном, она превратилась в математику выживания.

Ноктис не стремился накапливать большие запасы – долгое хранение неизбежно приводило к потере вкусовых качеств, а он всё же предпочитал наслаждаться пищей. Ему было важно не просто утолять жажду, а чувствовать глубину вкуса, вспоминать времена, когда кровь была гуще, слаще, насыщеннее жизненной силой. Поэтому он хранил лишь небольшой резерв – ровно столько, чтобы пережить непредвиденные дни, – и регулярно его обновлял.

С механической точностью он выстраивал график донаций. Каждую неделю – новые встречи, новые лица, новые вены. Для людей такой порядок был удобен: один раз в неделю, строго по расписанию, без неожиданностей. Для Ноктиса же это означало ещё одну нить контроля, ещё один шаг к стабильности в мире, который рушился на глазах.

Проверив штатное расписание фабрики, Ноктис тонкими пальцами скользнул по голографическому экрану, выхватывая из потока данных нужные строки. Он отбирал предварительных кандидатов для сделки – не по профессиональным навыкам и не по стажу, а по едва уловимым признакам: цвету кожи, возрасту, весу. Производственные вопросы его не интересовали: шум станков и графики выпуска ткани оставались за кадром, словно не имели к нему никакого отношения.

В кабинете особняка Ноктис составлял договоры. Он намеренно избегал цифровых протоколов и автоматических подписей через биочипы, отдавая предпочтение почти забытому ритуалу: живые подписи чернилами на специальной бумаге с водяными знаками. Так было надёжнее. Так ощутимее.

Условия договора были чёткими и прозрачными:

владелец предприятия обязуется сохранять за человеком его рабочее место на фабрике;

своевременно выплачивать заработную плату – даже выше средней по отрасли;

при необходимости выделять один дополнительный выходной сразу после дня донации – для восстановления сил;

предоставлять специализированное питание для поддержки иммунитета;

обеспечивать доступ к базовому медицинскому осмотру раз в месяц.

Работник же, в свою очередь, обязывался:

регулярно питаться здоровой и питательной пищей – в чек‑листе прилагался список одобренных продуктов;

следить за своим здоровьем, проходить обязательные проверки уровня гемоглобина и общего состояния;

не употреблять алкоголь за три дня до дня донации;

сообщать о любых изменениях в самочувствии.

Каждый подписанный договор добавлял в его личную базу данных новую строку – с фото, группой крови, графиком донаций и отметкой о последнем осмотре. Система работала как часы: уведомления приходили на биочип, напоминания мягко выводилось голограммой.

Ноктис умело выдавал донорство крови за исследования для Департамента по биоразнообразию. Он выполнял ту работу, за которую не хотели браться высокопоставленные чиновники департамента. За счет большого количества доноров, данные его «исследований» были реальными, но лишь часть образцов крови попадала на официальный анализ. Основной объем – его личный нефинансовый заработок. Это и стало его «золотой жилой» – надёжным источником натурального питания в мире, где жизнь постепенно угасала.

Ноктис откинулся в кресле, глядя, как за окном сгущаются сумерки над и без того мрачным местом. В цехах его новой фабрики, люди продолжали работать, не подозревая, что их вены стали частью новой экономики, построенной Био‑Тех‑Сити.

Один из его друзей и братьев по крови обосновался в самом сердце Био‑Тех‑Сити – в сверкающей башне из стекла и хромированного сплава, что пронзала защитный купол неба, словно игла бога‑механика. Орлан предпочитал более изысканное питание.

Он не охотился в трущобах, не заключал сделок с отчаявшимися рабочими фабрик. Его пиршества проходили в позолоченных апартаментах на 150‑м этаже, где стены пульсировали голографическими пейзажами забытых лесов и морей, а воздух был пропитан ароматами редких благовоний и едва уловимой примесью озона от систем климат‑контроля.

Орлан находил богатых, пресыщенных дамочек – тех, кто устал от роскоши, синтетики и безупречных Дубликатов‑любовников. Они искали острых ощущений, подлинной тьмы, чего‑то настоящего в этом стерильном мире. И он предлагал им сделку: ночь безумия – секс и ужин, где грани между удовольствием и кошмаром стирались до полной неразличимости.

Они приходили к нему добровольно – в платьях из биолюминесцентной ткани, с кожей, отшлифованной косметологическими нанороботами, с глазами, расширенными от адреналина и не только. В их взглядах читалась смесь страха и возбуждения: они знали, кто он, но именно это и манило.

В полумраке спальни, освещённой лишь мерцанием городских огней за панорамным окном, Орлан склонялся над очередной гостьей. Её пульс учащался – не только от страсти, но и от первобытного ужаса. Он не кусал грубо – его прикосновения были почти нежны, губы скользили по коже, прежде чем обнажались клыки. Один миг боли – и затем волна экстаза, которую он умел пробуждать в жертве: древняя вампирская сила смешивалась с химией её собственного тела, усиливая ощущения до запредельных высот.

Она кричала – то ли от наслаждения, то ли от ужаса. А он пил медленно, смакуя каждый глоток, чувствуя, как в нём пробуждается не просто сытость, но и странное, горькое удовлетворение: он всё ещё мог дарить и забирать жизнь, оставаясь воплощением мифа в мире машин.

На рассвете они уходили – бледные, дрожащие, но с загадочной улыбкой на губах. Никто не жаловался. Никто не рассказывал. А если слухи и просачивались в светские круги, то превращались в пикантные байки, в которые никто не верил до конца. «Вампир? В XXIVI веке? Да это просто эксцентричный аристократ с имплантами в виде клыков!»

Орлан стоял у окна, глядя, как город просыпается: гудят транспортные магистрали, мерцают рекламные голограммы, спешат по распределению Дубликаты с пустыми глазами. Он потягивал бокал старого вина – просто для антуража – и думал о том, что в этом мире, где всё можно синтезировать, есть вещи, которые по‑прежнему остаются подлинными. Кровь. Страсть. Власть.

И пока люди гонятся за иллюзиями, он будет пить их жизнь – каплю за каплей, ночь за ночью, оставаясь тенью за стеклом, хозяином удовольствий и кошмаров Био‑Тех‑Сити.

Глава 3. «Нулевой Контур»

Дубликаты «Нулевого Контура» прочно вошли в жизнь Био‑Тех‑Сити, заняв ключевые позиции в городской инфраструктуре.

Промышленная сфера стала первой областью применения Базового поколения Дубликатов. Благодаря выносливости и бесстрашию они идеально подходили для работы на опасных производствах, где человеческий фактор был слишком рискованным.

Сфера обслуживания быстро перешла под контроль Улучшенного Поколения Дубликатов. Их человекоподобная внешность, созданная на основе донорских геномов, безупречная вежливость и способность работать до 72 часов без перерыва сделали их незаменимыми в гостиницах, ресторанах и магазинах.

Медицинская область также не осталась в стороне: Дубликаты успешно справлялись с ролью сиделок и помощников врачей, выполняя рутинные процедуры без усталости и эмоционального выгорания.

Безопасность города обеспечивалась специальным подразделением Дубликатов (Карательным отрядам), которые, не поддаваясь эмоциям, строго следовали протоколу в роли стражей порядка.

Научная сфера получила в своё распоряжение преданных работников для проведения однообразных экспериментов в лабораториях.

Элитные услуги стали последним направлением применения: Дубликаты работали в домах высшего общества, выполняя роль прислуги и обслуживающего персонала.

Ключевые особенности Улучшенного (второго) поколения Дубликатов: примитивный ИИ, способность к базовому самообучению, адаптация к новым условиям работы, взаимодействие с людьми, выполнение сложных инструкций, длительное время автономной работы.

Постепенно Дубликаты стали неотъемлемой частью городской жизни, незаметно вытесняя людей из всё большего числа профессий. Их присутствие стало настолько привычным, что многие жители уже не представляли жизнь без этих искусственных помощников.

В планах «Нулевого Контура» – создание третьего поколения Дубликатов (Элитного) для удовлетворения особых потребностей элиты, что должно вывести использование искусственных существ на новый уровень.

В главном офисе «Нулевого Контура», за бронированным стеклом, Председатель Арис Вэйн рассматривал квартальный отчёт. Перед ним на голографическом экране крутились графики: рост продаж Дубликатов в сфере услуг на 17 %, увеличение контрактов с промышленными предприятиями на 22 %, перспективный рынок эмоционального сопровождения – пока 0 %, но с потенциалом до 30 % в ближайшие пять лет.

– Прекрасно, – тихо произнёс он, проводя пальцем по цифрам. – Ещё немного, и периферия будет полностью зависеть от нас.

Его помощник, Дубликат-ассистент, склонился над панелью:

– Спрос растёт даже среди провинциальных фабрик. Они готовы платить за Дубликатов, лишь бы не возиться с живыми рабочими: никаких больничных, никаких требований, никакой миграции.

Вэйн усмехнулся:

– Именно. Люди – это риск. Дубликаты – это стабильность. И прибыль.