Александра Куранова – Отмена крепостного права (страница 2)

выход с территории до конца смены – только по письменному разрешению начальника цеха и с отметкой в системе. Без уважительной причины – опять же штраф и запись в личном деле.

Несколько раз в неделю, по строго фиксированному графику, в актовом зале на первом этаже проходили планерки – мрачные ритуалы отчётности.

ИИ-города автоматически высчитывал процент выполнения плана каждым сотрудником, и, если итоговая цифра за неделю была ниже нормы, начиналось прилюдное унижение. На большом экране загоралось фото провинившегося, красные линии провалов соседствовали с редкими зелёными пиками успехов, рядом – сумма штрафа, а под ней – унизительная метка: «Низкая эффективность. Рекомендация: пересмотр должности».

Начальник цеха, облачённый в строгий корпоративный мундир с эмблемой Дубликатов на рукаве, зачитывал «приговор» бесстрастным голосом, словно робот. Иногда он добавлял пару едких замечаний – для устрашения остальных. Зал молчал, опустив глаза. Никто не хотел оказаться следующим.

В такие моменты Вита сжимала кулаки, стараясь не смотреть на коллег: каждый понимал – завтра эта метка может появиться и рядом с его именем. Поэтому субботний вечер был и глотком свежего воздуха – легкая передышка перед очередным забегом; и палачом – именно после таких планерок происходили увольнения и замена людей на Дубликатов.

Вита брела по улицам, чувствуя, как каждый шаг отдается в висках. После монотонной работы на конвейере даже воздух казался тяжелее обычного. Она машинально потирала запястье с биочипом, который сегодня особенно настойчиво пульсировал, напоминая о корпоративной дисциплине. Лишь мысль о предстоящем выходном успокаивала её и придавала бодрости духа.

В этом предапокалиптическом мире жили не только Оригиналы и Дубликаты. Среди хаоса и разложения, словно мрачное напоминание о древних мифах, оставались те, кто питался кровью – обычной человеческой кровью. Вампиры.

Для них никакая синтетика не подходила. Ни искусственно созданные заменители, ни смеси для Дубликатов, ни высокотехнологичные коктейли – всё это вызывало лишь отвращение и медленно отравляло. Их организмы, изменённые веками мутаций и адаптации к новому миру, требовали подлинной жизни – той, что течёт в жилах людей.

Они скрывались в тенях заброшенных районов, в подвалах старых зданий, в лабиринтах подземных коммуникаций. Днём – призраки, ночью – охотники. И хотя технологии шагнули далеко вперёд, ни один сканер, ни одна система безопасности не могла полностью защитить от тех, кто веками учился оставаться незамеченным.

Были и более ушлые представители этой древней расы – вампиры‑аристократы. Они не охотились в подворотнях, не прятались в развалинах прошлого. Они действовали тоньше: выкупали заводы и фабрики, на которых ещё трудились живые люди, – и превращали их в свои вотчины, в скрытые источники пропитания.

Так, одним пасмурным днём, когда небо нависло над окраиной Био-Тех-Сити свинцовой пеленой, а воздух пропитался запахом приближающегося дождя и машинного масла, текстильную фабрику на окраине, где трудилась Вита, выкупил некий бизнесмен.

Рабочие ещё не успели его увидеть, но слухи по цехам расползлись за считанные часы – быстро, словно ядовитый туман. Правда, слухи были банальны и поверхностны: мужчина лет сорока, высокий, стройный, с угольно‑чёрными волнистыми волосами до плеч и светло‑серыми глазами. Ничем не выдающийся типаж – почти шаблонный портрет успешного дельца новой эпохи.

Но всё это, кроме цвета волос, было лишь вуалью, покрывающей истину.

Глава 2. Древние легенды, живущие в эпоху синтетики

Высокие башни центра города терялись в сизой дымке, словно призраки былого величия. Ноктис стоял на смотровой площадке своего особняка, наблюдая за окраинами через бинокулярный сканер. Его глаза, приспособленные к темноте, улавливали малейшие детали в сумраке.

Периферия раскинулась перед ним как кровоточащая рана на теле города. Заводы, когда-то гордость человечества, теперь стояли полуразрушенные, их трубы выпускали в небо ядовитые облака. Дубликаты сновали между зданиями, их безупречные формы контрастировали с разрухой вокруг.

Люди внизу казались муравьями, суетящимися в своих бетонных муравейниках. Он видел, как они спешат на работу, как прячутся от дождя под навесами, как собираются небольшими группами у костров из мусора. Их биополя были тусклыми, почти угасшими.

В его памяти всплывали картины прошлого: цветущие сады живых деревьев, счастливые лица людей, смех детей. Теперь от того мира остались лишь размытые воспоминания.

Ноктис жил на этом свете уже более трёхсот лет – дольше, чем простояли многие из зданий, что теперь гнили на окраинах города. За свою долгую жизнь – если это вообще можно было назвать жизнью – он был свидетелем грандиозных перемен: видел, как рушились империи, как огонь и сталь стирали с лица земли целые народы, как болезни выкашивали города, оставляя после себя лишь пустые улицы и разбитые окна.

Он помнил времена, когда вампиры правили в тени, когда их имя внушало ужас, а договоры с людьми заключались на равных.

Теперь всё изменилось – и ярче всего эти перемены воплотил в себе Био‑Тех‑Сити, заложенный около тридцати лет назад.

Город рождался как надежда на будущее. После государственного переворота к власти пришло новое правительство, обещавшее беспроигрышную модель жизни. Огромные территории разделили по уровню экологической чистоты. Наиболее благоприятный район стал центром будущего: здесь обосновались учёные, инженеры, новое правительство и богачи, готовые спонсировать строительство города мечты. В более загрязнённых регионах разместили производственные мощности – заводы, цеха, фабрики и склады.

Людей уговаривали рассредоточиться по провинциям. Для них разработали биочипы, которые в реальном времени анализировали физиологические и психологические параметры. Чтобы защитить рабочих от интоксикации промышленными парами и газами, инженеры создали специальное фабричное питание. Людям предоставляли комнаты в общежитиях, восстанавливающее питание, регулярные медицинские осмотры – и массу надежд на светлое будущее.

Одним из этапов строительства города мечты, была замена людей на тяжёлых и опасных работах, а также в токсичных условиях, андроидами – так появились Дубликаты. Их появление заставило общество переосмыслить привычные каноны.

Со временем изначальное разделение районов города обрело иной смысл. Периферию от центра отделили колонны, выполнявшие функции фильтров и климат‑контроля. Над центром постоянно пульсировал голографический купол: он не пропускал воздушные массы с окраин, очищая воздух и создавая максимально благоприятные условия для тех, кто управлял городом и работал над «общим будущим».

Чтобы предотвратить миграцию рабочих из периферий в центр, биочипам присвоили определённые статусы. Это не раз провоцировало бунты, но Совет всякий раз подавлял недовольство – дополняя ограничения и запреты новыми обещаниями.

Стремясь оздоровить расу, власти временно ограничили продление рода человеческого. Запрет должен был действовать до улучшения экологической обстановки в городе и оздоровления человеческого генома – как в центре, так и на окраинах.

Раз в несколько лет на периферии устанавливали огромные очистители воздуха, раз в полгода фабричным рабочим меняли питание – ссылаясь на улучшение экологии. С каждым годом Департамент Биоразнообразия отчитывался о прогрессе в состоянии людей, но эти данные оставались лишь словами.

Фабричные люди утратили базовую возможность человечества – право на продолжение рода. В центре уже действовала программа по восстановлению репродуктивной функции у жителей, а для окраин подобные меры планировали внедрить лишь через 10–15 лет.

Но всё это были лишь красивые лозунги. На деле человечество вымирало – и для расы Ноктиса это тоже стало приговором.

Город вокруг его жилища напоминал гигантское кладбище. Заводы дымили, но не производили ничего стоящего. Дубликаты без эмоций сновали по улицам, заменяя живых людей, а Оригиналы всё чаще исчезали: кто‑то пропадал в трущобах, кто‑то попадал в списки пропавших, а кто‑то просто растворялся в тумане. Даже кровь, которую пил Ноктис, теряла вкус и силу – отравленная, ослабленная, лишённая жизненной энергии.

На днях Ноктис приобрёл очередной завод на отшибе Био‑Тех‑Сити – мрачное, громоздкое сооружение из ржавого металла и потрескавшегося композита, будто забытое временем среди промышленных пустошей. Это уже четвертое его приобретение за последний год – и каждый новый объект ложился на плечи города, словно ещё один камень на могилу угасающей жизни.

Цель Ноктиса была проста и прагматична: обеспечить себя надёжным источником питания для существования. В мире, где кровь постепенно теряла вкус и силу, где даже вампиры начинали ощущать дыхание конца, он методично выстраивал собственную систему выживания.

Ткацкая фабрика, ставшая его последней покупкой, насчитывала около полутора тысяч человек – живых, дышащих, с пульсирующими венами, полными драгоценной жидкости. Практика показывала: каждый пятый работник был готов согласиться на его условия – не из жадности, а из отчаяния. Голод, долги, страх остаться без работы – вот что толкало людей к сделке с существом из древних легенд.