Александра Куранова – Отмена крепостного права (страница 4)

Он откинулся в кресле и посмотрел в панорамное окно. Вдалеке, за границей купола, клубился дым окраин. Там, в цехах, уже собирали новую партию машин – с усовершенствованным ИИ, способным распознавать эмоции. Скоро они появятся и в домах элиты, и полностью заменят людей на заводах окраин.

А здесь высотные башни центра пронзали сизое небо Био-Тех-Сити, словно иглы исполинского механизма. Их стеклянные фасады отражали яркий неоновый свет голографических рекламных щитов, создавая причудливую мозаику из разноцветных бликов.

Ровно в 10:45 раздался стук в дверь его кабинета:

– Вы хотели видеть меня, господин Вэйн? – в голосе биоинженера сквозило уважение, смешанное с настороженностью.

– Присаживайтесь, – Председатель указал на кресло напротив. – Я изучил ваш запрос о расширении линейки специализированных Дубликатов. Давайте обсудим нюансы.

Биоинженер опустился в кресло, его пальцы нервно сжали папку с документами.

– Конечно, Председатель. Мы считаем, что рынок готов к новым решениям. Особенно в сегменте элитных услуг.

Председатель наклонился вперёд, его глаза блеснули холодным расчётом:

– И какую именно нишу вы планируете занять?

– Эмоциональное сопровождение. Создание биосинтетических Дубликатов, способных не просто выполнять функции, а вызывать глубокие эмоциональные реакции.

– Интересный подход, – Арис Вэйн постучал пальцами по столу. – Но не слишком ли это рискованно? Мы же не хотим повторения истории с первой серией эмоционально нестабильных Улучшенных моделей?

– Именно поэтому мы предлагаем строго контролируемый эмоциональный спектр. Никаких отклонений от заданных параметров. Только то, что запрограммировано, но максимально расширенный, и приближенный к реальности, спектр.

Председатель откинулся на спинку кресла, его губы тронула едва заметная улыбка:

– А как вы планируете решать вопрос с этическими аспектами? Общество еще не готово к тому, чтобы машины заменяли людей в столь интимной сфере.

– Мы позиционируем это как технологический прорыв. Как возможность для тех, кто не может найти партнёра среди людей.

– Хм… – Арис Вэйн задумчиво посмотрел в окно, где за стеклом мерцали огни города. – А вы уверены, что рынок оценит такую инновацию?

– Абсолютно. Элита готова платить за эксклюзивность и отсутствие рисков.

– Какой срок сборки, наладки и запуска пробной партии?

– Для запуска требуется обучение. Протоколы по распознаванию и синтезу эмоций подготовлены и ждут одобрения для загрузки. Но на обучение требуется время. Если позволить им наблюдать за людьми в реальном времени, то эта линейка обучиться за считанные дни.

– Наблюдать?

– Их можно подключить городским сетям связей и наблюдений. В их распоряжении будут глаза всех Дубликатов, все уличные камеры, все капсулы. Это колоссальный объем данных для обработки и обучения.

– Разве базовый ИИ, разработанный для Улучшенного поколения Дубликатов, справиться с этой задачей?

– Нет. В них нужно будет загружать самый последний код ИИ-города. Так мы сократим время и расходы на создание отдельного ИИ.

– Хорошо, – Председатель хлопнул ладонью по столу. – Я дам разрешение на тестовый запуск. Но с одним условием – полный контроль над эмоциональными алгоритмами останется за нами.

– Разумеется, господин Председатель. Мы полностью поддерживаем такой подход.

– Отлично. Начинайте разработку. Но помните – один неверный шаг, и проект будет закрыт.

Биоинженер поднялся, его лицо озарилось сдержанной улыбкой:

– Мы не подведём, господин Председатель. Это будет революцией в индустрии Дубликатов.

Когда дверь за разработчиком закрылась, Арис Вэйн ещё долго смотрел в окно, размышляя о том, какие последствия принесёт эта новая линейка Дубликатов. В его голове уже крутились цифры будущих прибылей и планы по расширению производства.

Глава 4. Миг вне системы

Один выходной в неделю – этого было мало, чтобы забыться, мало, чтобы жить по‑настоящему, но хватало, чтобы просто быть. Чтобы на миг перестать чувствовать себя винтиком в огромной машине Био‑Тех‑Сити, где каждый шаг, каждый вздох контролировался алгоритмами, графиками и Дубликатами. Вита знала: завтра снова смена, снова гул станков, снова монотонный ритм, вбивающий в сознание одну мысль – ты не больше, чем ресурс. Но сегодня – сегодня можно было просто дышать.

Проснувшись под ритмичный гул вентиляционной системы, Вита несколько минут лежала, глядя в потолок, покрытый трещинами, напоминавшими карту забытых дорог. Где‑то за стеной кто‑то кашлял, а из коридора доносился запах синтетической каши из общей кухни – привычный утренний саундтрек общежития.

Она приняла душ – короткие минуты под тёплыми струями, которые на миг создавали иллюзию чистоты и свободы. Затем, как всегда, чашка синтекофе – современного энергетика на основе синтетических белков и тонизирующих добавок. Он не имел настоящего вкуса кофе – лишь отдалённо напоминал его, оставляя на языке металлический привкус и лёгкое покалывание на нёбе. Но бодрил – и это было главное. Настоящий кофе можно было купить только в Био‑Тех‑Сити, в дорогих кафе с панорамными окнами, где за столиками сидели те, кто никогда не знал, что такое штрафы за опоздание и план работы. Вита иногда представляла, каково это – сидеть там, потягивать ароматный напиток, смотреть на город сверху вниз… Но это были лишь мечты, далёкие, как звёзды за смогом.

Вита жила в общежитии с двумя подругами – Лирой и Майей. Условия были, мягко сказать, удовлетворительными – фраза, которую она повторяла себе, чтобы не сорваться. У них хотя бы не текла крыша, что уже считалось роскошью в этом районе. Здесь были раздельные комнаты для сна – крошечные, без окон, с вентиляционными решётками вместо неба над головой. Стены хранили шёпоты чужих жизней, а ночью иногда казалось, что они дышат в такт городскому пульсу.

Общая кухня пахла горечью старых фильтров и угасающей надеждой – здесь Лира выращивала микрозелень, а Майя экспериментировала с синтетическими вкусами, пытаясь воссоздать рецепты, которые помнила ещё от бабушки. Общая ванная комната освещалась мерцающей лампой, которая то гасла, то вспыхивала, словно подмигивая: «Ты всё ещё здесь, не забыла?»

Вита поставила чашку на подоконник (хотя окна не было – только заглушка с имитацией вида на парк) и улыбнулась своим мыслям. Сегодня они с подругами пойдут в «Буфер обмена» – полуподвальное кафе, где подавали «Кислотный эль» и иногда ставили старую музыку. Там можно было на час забыть, что мир снаружи – это заводы и Дубликаты, вытесняющие людей из их мира. Там можно было просто быть – втроём, живыми, настоящими.

Она подошла к зеркалу – треснувшему, с разводами, но всё ещё отражающему её зеленые глаза, в которых сегодня светилась искорка чего‑то, что не могли отнять ни графики, ни штрафы, ни синтекофе.

– Сегодня будет хороший день, – прошептала она. И сама почти поверила в это.

Вита ещё раз повернулась к зеркалу с потускневшей амальгамой – оно едва отражало её силуэт в полумраке комнаты. Она собрала длинные густые каштановые волосы в высокий хвост.

На губы легла тёмная, практически чёрная помада с микро‑светодиодами – они ритмично мерцали, пульсируя в такт далёкому гулу заводских механизмов за стеной. В этом мерцании читался какой‑то механический ритм, напоминавший биение сердца огромного города.

Её кожа была бледной – слишком бледной, как у всех, кто годами не видел чистого неба за завесой смога и выхлопных шлейфов заводов. Но в этой бледности было что‑то почти неземное: при определённом освещении она едва заметно фосфоресцировала, словно впитала в себя свет ночных вывесок и аварийных огней окраины Био‑Тех‑Сити.

Её глаза смотрели устало – в них давно не было неподдельной детской радости, а вместо неё поселилась настороженность, привычка просчитывать каждый шаг. Но в глубине всё ещё тлела искра непокорности: когда она прищуривалась, взгляд становился острым, цепким, будто сканирующим.

Тонкие, но чёткие линии лица придавали облику дерзости и игривости – это не раз срабатывало в «Буфере». Мимолётные гости кафе, особенно те, кто привык к безупречной симметрии Дубликатов, часто задерживали на ней взгляды. Кто‑то пытался угостить бесплатным коктейлем, кто‑то – предложить что‑то более изысканное, шепча на ухо заманчивые предложения.

Иногда её действительно принимали за Дубликата – из-за стройной фигуры и плавных изгибов, слишком идеальных для обычного рабочего района. Но стоило Вите заговорить – особенно когда она в своей фирменной манере упоминала родителей собеседника в сочетании с анатомическими подробностями, – иллюзия рассыпалась в прах. В таких моментах в её голосе звучала сталь, а в глазах вспыхивал тот самый огонёк, который напоминал: перед вами не модель с голоэкрана, а девушка, выросшая в трущобах окраины и умеющая за себя постоять.

Она надела любимое облегающее чёрное платье на тонких бретелях из биотекстиля: ткань мерцала и меняла свечение в зависимости от температуры и эмоций. Сверху – привычная поношенная ветровка. Едва заметная улыбка и она обернулась к подругам:

– Ну что, готовы к «Буферу»? – она вскинула брови, и светодиоды на её губах на миг вспыхнули ярче.

Лира, сидящая на краю скрипучей кровати с чашкой синтекофе в руках, хмыкнула:

– Готова ли я забыть на несколько часов, что завтра в семь утра уже должна стоять у конвейера? Более чем. Особенно если Мастер опять достанет тот старый запас «Кислотного эля» с усиленным эффектом. Говорят, после него сны цветные снятся.