Александра Ковальски – Недетские истории детского зайчика (страница 2)
Yule (Йоль) – зимнее солнцестояние
Imbolc (Имболк) – 1—2 февраля
Ostara (Остара) – весеннее равноденствие
Bealtaine (Белтейн, Бельтайн) – ночь с 30 апреля на 1 мая
Litha (Лита) – летнее солнцестояние
Lughnasadh (Лугнасад) – 1—2 августа
Mabon (Мабон) – осеннее равноденствие
Относительно того, какой праздник считать первым в году, единого мнения нет – в викканской традиции это Самхейн (Хэллоуин), в скандинавской – Йоль.
Названия и даты ряда праздников имеют соответствия в современных традициях: англ. Easter «Пасха» – Остара, Сретенье (англ. Candlemass) совпадает по дате с Имболком, Хеллоуин – с Самайном и т. д. У скандинавских народов Yule (фин. Joulu) используется для наименования Рождества.
Традиционно эти праздники связываются с кельтской традицией (так, Самхейн часто называют кельтским Новым годом), тем не менее эти праздники существуют у многих некельтских народов Европы, в том числе неиндоевропейских (например, у финнов в указанные дни существуют праздники со сходной обрядностью).
Материал носит ознакомительный характер и взят из сети Интернет.
Глава 1 – Самайн 2014 года – На балу у Барона
У Майи была мечта – больше всего на свете ей хотелось посетить ежегодный праздничный прием в доме Барона. Каждый год девушка украдкой сбегала из дома, чтобы хоть издали полюбоваться яркими огнями гирлянд, развешанных в саду Барона, послушать отдаленный рокот барабанов и оркестра и посмотреть на танцоров в праздничных одеждах. Майя знала, что подглядывать нехорошо, но ничего не могла с собой поделать и каждый раз снова и снова сбегала из дома, чтобы, если уж не танцевать на празднике, так хоть посмотреть на то, как танцуют и веселятся другие.
Праздник у Барона всегда проходил с размахом – ром лился рекой, а столы ломились от угощений. В саду у Барона играл самый лучший оркестр и танцы длились от заката до зари. Стар и млад отбивали ритм на этих плясках и каждый год Майя жутко надеялась, что вот если ни в этот раз, так в следующем-то году уж точно и она будет отплясывать под музыку в саду Барона. Шло время, а Майя все никак не могла попасть в тот сад на тот праздник – Боги обходили мечту девушки стороной, не желая осуществлять… Майя плакала и молилась, но они были глухи…
И вот однажды, в самом начале осени постучался в дверь ее дома старик. Попросился переночевать, а взамен пообещал исполнить заветную мечту Майи.
– Не получится это у Вас, – вздохнула девушка.
– Отчего же? – удивленно вскинул брови гость, назвавшийся именем Легба.
– Да потому что сколько бы не молилась я Богам, они не слышат меня или не желают помогать, – печально ответила девушка.
– Я не Бог, – улыбнулся юноша, – но и слов на ветер не бросаю. Расскажи мне, чего же ты хочешь.
– Хочу попасть на праздник в сад Барона. Танцевать там, пить ром и вкушать угощения, веселясь и не думая о своих печалях, – доверительным шепотом сообщила Майя.
– Что ж, – улыбнулся гость, – это не так сложно, как может показаться. Шей платье, милая Майя, да смотри, чтобы оно было ярким и нарядным. Барон не любит мрачных тонов.
С тем и покинул дом Майи гость.
Наступило утро накануне праздника. Всю ночь Майя не сомкнула глаз, ожидая исполнения своего заветного желания, загодя нарядилась девушка в платье и соорудила из волос пышную прическу. И вот в дверь постучали, за порогом стоял странник. Протянув ладони, он взял Майю за руки и повел ее в сад Барона. За воротами открылся перед Майей сад. За оглушительным грохотом барабанов и ревом поющей толпы она с трудом слышала голос своего спутника, что-то говорившего ей о старинном рецепте приготовления рома и национальных танцах. Восторг захватил гостью. Она танцевала и танцевала, а устав от танцев последовала за своим спутником в тихую аллею.
– Нравится ли тебе мой праздник? – вдруг услышала Майя голос за своей спиной. Обернувшись, девушка увидела, что сам Барон стоит в тени раскидистых ветвей.
– Да, господин Барон. Очень понравился, – сделав реверанс, ответила Майя.
– Пойдем, я познакомлю тебя с моими гостями.
Майя и Барон прогуливались меж гостей и о хозяин светски представлял ей собравшихся.
– Вон там, у колонны, – тихо вещал хозяин праздника, – седовласая леди жена самого богатого плантатора с Гаити. О ее жестокости ходят легенды. Говорят она лично разъезжает по плантациям и участвует в порке рабов. Вон тот джентльмен прибыл в Новый Свет несколько десятилетий назад, говорят, что в Старом Свете он был священником и о чем-то поспорил с Папой, что вынудило его скрываться от инквизиторов. Здесь он нажил состояние на ростовщичестве. Молодая леди рядом с ним – его жена. Она из бедной семьи, но в браке счастлива. Говорят, что брак у них по любви.
– А тот господин в бедных одеждах, что стоит почти у ворот? – спросила Майя.
– О, это известный в наших краях журналист и писатель. Многие издательства готовы перегрызть друг другу горло за его статьи. Он мог бы зарабатывать миллионы… но он все деньги отдает нищим. Детям бедняков он покупает хлеб и книжки, по которым учит их грамоте. Романтик, верящий в идеальное общество. Минуту… а… вон и его спутница – дама полусвета. Один ее поцелуй многим стоил состояния, многие обвиняли ее в стяжательстве и грозились отомстить. Она и правда не лишена пороков, любительница пышных нарядов и хорошего вина, а еще она помогает приюту для сирот в Новом Орлеане… назвал бы ее святой женщиной, – усмехнулся Барон, – но…
– А кто этот господин с трубкой и в зюйдвестке?
– Оооо, морской волк… Моряк, обогнувший и Горн и Надежду. Однажды он посадил корабль на мель и несколько лет провел на необитаемом острове, а потом примкнул к пиратам, спасшим его оттуда. Нажил состояние грабежами, говорят он способен купить все острова во всем мире и после этого у него хватит золота, чтобы засыпать им все Великие Озера.
– На Ваших праздниках такие разные люди… – изумилась Майя.
– Ты права, милая. Здесь танцуют воры и грабители, честные трудяги и примерные семьянины, богачи и нищие. На моем балу все равны, ибо в гробу карманов нет, – рассмеялся Барон, громко хлопнув в ладоши.
В тот же миг погасли все огни, тьма окутала сад. Майя удивленно оглянулась по сторонам – все столы с угощениями, оркестр и гирлянды – все исчезло, а вокруг были лишь надгробные плиты, старые просевшие и свежие могильные холмики… и одинаковые пустоглазые черепа танцоров скалились на Майю…
P.S.: Майе 17 лет с рождения она больна фибродисплазией (ФОП) и вчера на рассвете она скончалась в госпитале Кабаньяс.
Глава 2 – Дикая Охота 2014 года – Ноябрьский туман
Много лет тому назад в одной крохотной деревушке на краю густого и темного леса жил-был священник и звали его отец Клемент. Был он очень завистливым и злым, хотя и умело скрывал свою сущность, даже не смотря на свою молодость.
И надо же было такому случиться – приглянулась ему дочь мельника. Как не идет отец Клемент в церковь, так обязательно крюк сделает, да пройдет мимо мельницы, где Заряна или белье полощет или хлеб из печи достает и на окне студит… Долго ли коротко ли, стал отец Клемент на мельницу захаживать все чаще, да все настойчивее, говорил с дочкой мельника о вере, да о благочестии, а та молчала больше, слушала, стыдливо опустив глаза.
Пришло время жатвы и понадобилось мельнику в город ехать, чтобы закупить зерна на ярмарке.
Говорит он дочери: «Зарянушка, дочь моя единственная, надобно мне в город ехать за зерном. Оставлю тебя одну на хозяйстве, ты уж не посрами отца, присмотри за мельницей!»
«Поезжайте, батюшка, – отвечала та. – И ни о чем не беспокойтесь! Я за всем присмотрю!»
Собрался мельник да и поехал в город. Не успел он с глаз скрыться, как отец Клемент уж тут как тут, кружит вокруг Заряны будто ворон вокруг голубки. Слово за слово, да только черту одному и известно как оказались молодые люди в одной постели. Проснувшись поутру, Заряна застыдилась своего греха, заплакала: «Что мы натворили? Как теперь в глаза людям смотреть?»
«Да на что они тебе, эти люди? – рассмеялся отец Клемент. – Ты на меня смотри, а лучше не смотри, а поцелуй меня крепко, да обними. Приласкай и приголубь, а люди пусть себе стороною идут!»
Соблазнилась девушка сладкими речами любовника и сдалась под его поцелуями. Всю неделю, что мельник был в отъезде жил Клемент с его дочерью, как женою, да и не мудрено, что прижил ей дитя. Вот только об этом он узнал не сразу, а когда узнал, то сильно испугался, да и задумался, как поступить, ведь священнику женитьба грозила лишением сана, а то и сожжением за отступничество5. И тогда решился отец Клемент на великую подлость.
В воскресенье собрались в церкви все жители деревушки, пришел и мельник, не подозревающий о том, что сотворил священник с его дочерью. Во время проповеди, отец Клемент строгим голосом вещал прихожанам о необходимости блюсти моральный облик и не допускать непотребств среди молодых парней и девушек. А под конец речи своей, заявил, что будто бы было ему видение и знает он, что диавол попутал одну девушку в деревне и носит она теперь от нечистого ребенка. Зашептались селяне, начали требовать от отца Климента, чтобы он назвал имя этой порочной девушки, а по иронии судьбы громче всех справедливости требовал мельник…
«А что если она – дочь одного из вас?» – спросил священник.