Александра Ковальски – Игра стрелок (страница 6)

Праздник у Барона всегда проходил с размахом – ром лился рекой, а столы ломились от угощений. В саду у Барона играл самый лучший оркестр, и танцы длились от заката до зари. Стар и млад отбивали ритм на этих плясках, и каждый год Майя жутко надеялась, что вот если не в этот раз, так в следующем-то году уж точно и она будет отплясывать под музыку в саду Барона. Шло время, а Майя все никак не могла попасть в тот сад на тот праздник – Боги обходили мечту девушки стороной, не желая осуществлять… Майя плакала и молилась, но они были глухи…

И вот однажды, в самом начале осени, постучался в дверь ее дома старик. Попросился переночевать, а взамен пообещал исполнить заветную мечту Майи.

– Не получится это у вас, – вздохнула девушка.

– Отчего же? – удивленно вскинул брови гость, назвавшийся именем Легба.

– Да потому что, сколько бы ни молилась я Богам, они не слышат меня или не желают помогать, – печально ответила девушка.

– Я не Бог, – улыбнулся старик, – но и слов на ветер не бросаю. Расскажи мне, чего же ты хочешь.

– Хочу попасть на праздник в сад Барона. Танцевать там, пить ром и вкушать угощения, веселясь и не думая о своих печалях, – доверительным шепотом сообщила Майя.

– Что ж, – улыбнулся гость, – это не так сложно, как может показаться. Шей платье, милая Майя, да смотри, чтобы оно было ярким и нарядным. Барон не любит мрачных тонов.

С тем и покинул дом Майи гость.

Наступило утро накануне праздника. Всю ночь Майя не сомкнула глаз, ожидая исполнения своего заветного желания, загодя нарядилась девушка в платье и соорудила из волос пышную прическу. И вот в дверь постучали, за порогом стоял странник. Протянув ладони, он взял Майю за руки и повел ее в сад Барона. За воротами открылся перед Майей сад. За оглушительным грохотом барабанов и ревом поющей толпы она с трудом слышала голос своего спутника, что-то говорившего ей о старинном рецепте приготовления рома и национальных танцах. Восторг захватил гостью. Она танцевала и танцевала, а устав от танцев, последовала за своим спутником в тихую аллею.

– Нравится ли тебе мой праздник? – вдруг услышала Майя голос за своей спиной. Обернувшись, девушка увидела, что сам Барон стоит в тени раскидистых ветвей.

– Да, господин Барон. Очень понравился, – сделав реверанс, ответила Майя.

– Пойдем, я познакомлю тебя с моими гостями.

Майя и Барон прогуливались меж гостей, и хозяин светски представлял ей собравшихся.

– Вон там, у колонны, – тихо вещал он, – седовласая леди жена самого богатого плантатора с Гаити. О ее жестокости ходят легенды. Говорят, она лично разъезжает по плантациям и участвует в порке рабов. Вон тот джентльмен прибыл в Новый Свет несколько десятилетий назад, говорят, что в Старом Свете он был священником и о чем-то поспорил с Папой, что вынудило его скрываться от инквизиторов. Здесь он нажил состояние на ростовщичестве. Молодая леди рядом с ним – его жена. Она из бедной семьи, но в браке счастлива. Говорят, что брак у них по любви.

– А тот господин в бедных одеждах, что стоит почти у ворот? – спросила Майя.

– О, это известный в наших краях журналист и писатель. Многие издательства готовы перегрызть друг другу горло за его статьи. Он мог бы зарабатывать миллионы… но он все деньги отдает нищим. Детям бедняков он покупает хлеб и книжки, по которым учит их грамоте. Романтик, верящий в идеальное общество. Минуту… а… вон и его спутница – дама полусвета. Один ее поцелуй многим стоил состояния, многие обвиняли ее в стяжательстве и грозились отомстить. Она и правда не лишена пороков, любительница пышных нарядов и хорошего вина, а еще она помогает приюту для сирот в Новом Орлеане… назвал бы ее святой женщиной, – усмехнулся Барон, – но… – А кто этот господин с трубкой и в зюйдвестке? – О-о-о-о, морской волк… Моряк, обогнувший и Горн, и Надежду. Однажды он посадил корабль на мель и несколько лет провел на необитаемом острове, а потом примкнул к пиратам, спасшим его оттуда. Нажил состояние грабежами, говорят, он способен купить все острова во всем мире, и после этого у него хватит золота, чтобы засыпать им все Великие Озера.

– На ваших праздниках такие разные люди… – изумилась Майя.

– Ты права, милая. Здесь танцуют воры и грабители, честные трудяги и примерные семьянины, богачи и нищие. На моем балу все равны, ибо в гробу карманов нет, – рассмеялся Барон, громко хлопнув в ладоши.

В тот же миг погасли все огни, тьма окутала сад. Майя удивленно оглянулась по сторонам: все столы с угощениями, оркестр и гирлянды – все исчезло, а вокруг были лишь надгробные плиты, старые просевшие и свежие могильные холмики… и одинаковые пустоглазые черепа танцоров скалились на Майю…

P. S. Майе семнадцать лет, с рождения она была больна фибродисплазией (ФОП) и вчера на рассвете скончалась в госпитале Кабаньяс

Антарктида – О чём поёт хаски?

Все видели этих красивых собак – голубоглазых с хвостом как кольцо. Они в нашем городе тоже живут, хоть это от тундры, увы, далеко… И пусть здесь морозы неделю в году, а песни их здесь никому не понятно, но хаски как прежде настырно поют о том, что случилось однажды.

Они стояли рядом возле туши, глаза в глаза смотрели без отрыва, и каждый ждал, когда момент наступит… кто будет первым: зубы или выстрел? Зима в тот год сковала тундру рано, олени не пришли и пищи было мало, но мать в любое время остается правой и не отдаст своих детей Костлявой.

Они стояли рядом возле туши, глаза в глаза смотрели без отрыва, и каждая из них прекрасно знала, ее детеныш нынче будет сытым. Готовые убить друг друга в этой драке, они сигнала только ждали… но мать в любое время остается правой и понимает, как никто другая, на что пойти готова Мать…

Они стояли рядом возле туши, глаза в глаза смотрели без отрыва, и человек отвел стрелу, волчица отступила. «Поделим поровну – твоим и моему детенышам всю пищу, а сами завтра что-нибудь добудем», – сказала женщина, ножом вспоров оленье брюхо.

В тот вечер женщина кормила сына, за кругом света видя два горящих глаза – волчица-мать детенышей кормила. Они ушли с рассветом, не прощаясь, но в тот же вечер возвратились снова… За кругом света на снегу лежала туша – волчица человеку отплатила, отдав ему частично ужин.

Ту зиму пережили вместе, волчица с женщиной ходила на охоту и каждый раз, когда делили мясо, она беспрекословно человеку доверяла, к костру все ближе подходила раз за разом. Тепло огня и пища усмирили сердце волка и он домашним стал однажды, но не забыл, как пели его предки, рассказывая тундре день минувший…

Австралия – Откуда у кенгуру сумка?

Жил был на свете маленький кенгуренок. Он был очень любознательным и очень любил путешествовать. Несмотря на то, что мама постоянно говорила ему не ходить далеко, он постоянно убегал из дома, исследуя все новые и новые места вокруг. Он всегда ходил один, потому что его мама была очень занята и когда убегала по своим делам, то не брала с собой малыша, ведь его ноги были еще маленькими и он не мог бегать так же быстро, как и она.

И вот однажды маленький кенгуренок заблудился. На землю начала спускаться ночь, а он не знал, как ему вернуться домой. Захолодало. Малыш кенгуру сел и заплакал горькими слезами. Последний солнечный лучик пронзил одну его слезинку и получилась крохотная радуга, из которой появился бог Вонамби10 и спросил кенгуренка: «О чем ты плачешь, малыш?»

«Я потерялся и не знаю, как найти дорогу домой!» – ответил тот.

– Зачем же ты убежал так далеко, если не знаешь, как вернуться назад?

– Потому что я очень люблю путешествовать, а моя мама постоянно занята и не может путешествовать со мной.

– О, я знаю, как помочь твоему горю! Пойдем со мной!

Вонамби отвел малыша кенгуру домой, где его ждала очень взволнованная мама. Там он подарил маме-кенгуру большую сумку, в которой она могла бы носить своего непоседливого и любознательного сына, когда отправлялась по своим делам, чтобы малыш не скучал дома.

С тех пор у кенгуру появилась сумка, в которой они носят своих детенышей, чтобы не разлучаться с ними.

Стихи

***

Я снова и снова ломал тебе пальцы, чтоб ты не могла колдовать, а ты улыбалась звериным оскалом и руны чертила опять. Я прятал твои принадлежности, свечи, сжигал на костре гримуар, а ты словно феникс из пепла его возрождала как встарь.

Я каждое утро ломал твои крылья, но ночью они воскресали опять… Я искренне верил, что справлюсь с Богами, язычество выбив навек из тебя. Но видно сильнее те Древние Боги, молитвы которым ты пела в ночи, они непреклонны, они первородны, они – это наша вся прошлая жизнь.

Я снова и снова ломал твою гордость, пытаясь заставить поверить тебя, что это все сказки, нет магии в мире, а ты заигралась как будто дитя… и ты улыбаясь, в глаза мне не глядя, молчала по долго порою в ответ, а я ощущал неземной вокруг холод и как бесполезен мол слабый протест.

Я долго пытался сломить твою веру, но так и не смог ничего изменить – ты ведьма по жизни, ты – ведьма по духу, а я просто жалкий фанатик и псих…

Некрасивая, но и нескучная

Девочка носит берцы и пьёт обжигающий мокко. Девочке скучно – ей скоро тридцать и она пока одинока. У неё в волосах ветер, а в кармане звенят монеты. Наплевав от души на моду девочка курит не мятные сигареты.

И в глазах альтруизма звезды. Отражает улыбка беззвучная. За глаза ее все называют – «Не красивая, но и не скучная…»