Александра Ковальски – Игра стрелок (страница 7)

Ну а как же подводка, тени и помада по стилю нюд? Не красивая, но и нескучная сама свой создаёт уют. «Тренировки, собаки, нива? Кто же замуж возьмет тебя?» «Я была, но там скучно, уныло, да и берцы носить нельзя!»

С синяком на скуле 2 недели – пропустила сама удар… Бьет не муж, а напарник в зале – ненормальная, что сказать?! Волонтером в свободное время – и приют, как родной ей дом. Пять собак забрала оттуда. Были б деньги, взяла б ещё…

Говорят, что она – больная, ведь нормальные так не живут. Некрасивая, но и не скучная не теряет напрасно минут…

Уже 30…

Девочке уже 30 и она до сих пор свободна, собирает мечты и звёзды и на «шниву» немного копит. У нее в кармане звенят монеты, она как ведьмачка почти… по свету… Только монстры ее – копирайтинг. Курит так же как раньше и любит мокко, носит берцы и ночами считает звёзды…

И собаки к ногам так и льнут хвостатые, ничего не меняет в жизни судьба проклятая – не берут ее замуж такую… А она и не ждёт и не просит… по ночам огни в небе рисует…

Без 8 минут 30

Без восьми минут тридцать, отбивают часы ее век. Одиночество тянется «красной нитью», говорят, что надо чтобы рядом был человек. Муж, любовник – не важно, главное, все ж не одна… чтобы все как у всех: дом, семья и работа, дети, праздники, быт и дела, чтобы в старости были заботы: внуки, пенсия, снохи-зятья. Чтоб с соседкой судачить на общие темы, чтоб в округе безумной не слыть…

Только вот… она все же другая с рожденья. Говорят, ее нужно лечить. Говорят, что рожать уже надо, мол ребенок важнее всего! Для нее же важнее свобода и безумный творенья полет.

«Рукопашка», собаки и «нива», стометровка за 20 секунд… под аккорды гитарные песня у костра, на Бельтайн что зажгут. Танцы в призрачной дымке тумана, запах трав по утру на лугу и истории – ветра рассказы, что читатели искренне ждут…

Без восьми минут тридцать – не много… 18 годков впереди, она словно та птица из древней баллады, на пути на своем зажигает огни.

Подруге

Ветер качает пустые качели, словно маятник старых часов; там, где мы в детстве играли с тобой, больше не слышно людских голосов. Старые «свечки» – бетонные замки – будто стражи минувших эпох, только качели качает здесь ветер порою, словно маятник старых часов…

Зарастает осокой болото, но как прежде гудят вдалеке поезда, только больше нет станций «Высокое», «Ровное»… больше нет и не будет уже никогда.

Наступает болото на город, пожирает дворы и дома. Наше детство с тобой исчезает, исчезают родные места.

Нам бы вместе придумать машину, чтоб вернуться назад сквозь года, погулять по знакомым кварталам, снова воздухом тем подышать.

Но все некогда нам повстречаться: дом, заботы, работа, семья. А года всё уходят сквозь пальцы, как на речке, что стала болотом, вода…

Зачем нам свечи жечь?

Трубный глас зовёт Охоту, лают громко псы.

Стоят распахнуты ворота и выезжают всадники из них

Гремят оружием они и слышен стук подков.

Дружина выезжают снова, собрать чтоб несколько голов.

Кто свечи в ночь в окошке не оставил и не накрыл столов,

Тот оскорбил обычай предков и должен быть готов.

Джек с фонарем придет за ними, чтоб проводить их в ад,

Где Дьявол нечестивцам очень будет рад.

Лишь два портала в Преисподню в этом мире есть,

Но грешников почивших здесь за год, они успеют счесть.

Охота выезжает в мир, трубят-трубят рога,

Зажгите свечи на окне, чтоб дом свой защитить.

Осеннее

Осенние ветры Мабона Приносят с собою покой, А мы запираем все окна и двери, Как будто боимся чего-то, но ждём. Холодные зимние ветры Подуют в Самайна канун, Пока же есть подумать О том, что приходит на ум. О том, что по кругу жизнь ходит И все повторится опять О том, что на свете на этом Два раза не умирать…

Мы = Взрослые

Хочется, как в детстве – на колени к бабушки забраться и сидеть.

Скрыться от невзгод и огорчений и о прошлом больше не жалеть.

Снова верить в сказки и легенды, книги при фонарике читать

И чтоб самым страшным наказаньем было днем в кроватке мирно спать!

Со сгущенкой чтоб блины по воскресеньям,

Суп в обед, а на десерт кисель…

Елку наряжать в Рождественский сочельник,

А весною слушать, как поет капель…

Верить в чудо и бессмертие как раньше, улыбаться солнцу и цветам,

Беззаботно утром просыпаться и кораблики по лужам вновь пускать.

Но идут года мои как скорый поезд,

Полустанками мелькают месяца…

Скоро тридцать – налетела седина на волос,

Потускнели детские глаза,

Но пока еще жива надежда, что получится, как это было в детстве —

Наряжать Рождественскую ёлку, а весною слушать, как поет капель…

Чудеса не исчезают безвозвратно, детство не уходит в никуда,

Просто взрослые порою забывают, как же надо правильно мечтать.

Забывают, что творить умеют чудо, что волшебниками стали вдруг теперь

И все ждут чудес из ниоткуда, забывая распахнуть им дверь.

Чудо в перьях