Александра Ковалевская – Три этажа сверху (страница 61)

Дима помнил начало медицинских манипуляций. Красная сеть опустилась из колпака, накрыла Иоанну и его, и словно расплавила одежду, бывшую на нём и на девушке. Тряпки отвалились клочьями, их убрала ползающая штуковина, тихо втянув в себя и просачивась даже под спины лежащих. При этом покрытие ложа прогибалось, пропуская аппарат-утилизатор.

Сивицкий держал голову приподнятой, чтобы контролировать ситуацию, и ужаснулся, когда увидел освобождённую от одежды правую ногу Иванки: её ступня распухла, над средним пальцем гноилась ранка, плюсна представляла сплошной синяк, и чернота поползла выше щиколотки.

А сеть вжималась в тело всё ощутимее и набухала. Тонкие алые нити увеличились в диаметре, став чем-то, что больше напоминало пульсирующие артерии, прокачивающие жидкость, - Дима надеялся, что не его собственную кровь. Сеть чувствительно врезалась в плоть. Сивицкий испугался, что его и девушку перережет эта сеть, как перерезала одежду, но быстро понял, что сеть впивается в разные места поочерёдно и, когда дискомфорт проходит, всё возвращается в норму. Дима не заметил, как отключился. Проснулся он с ощущением давно забытой абсолютной чистоты и свежести. Он слез с высокого стола. Сеть на нём и Иванке образовала рисунок и была изящно красива, как замысловатая татуировка. У Иоанны сеть переходила в сплошное густое полотно на ступне и голени правой больной ноги. Следующая заплата покрывала бедренный сустав. В отличие от Сивицкого, у Иванки был ещё и капюшон с густым переплетением красных волокон на правом ухе и шейных лимфоузлах. На правом лёгком спереди и сзади сеть тоже была плотной. Девичье место закрывалось подобием трусиков танго, как у Димы его пацанские приметы.

Дима оторвал взгляд от небольших кружков, прячущих соски Иванки, и внимательно осмотрел собственную сеть. В целом, она была равномернее и "дырявее", чем на Иванке, волокна утолщались лишь над свежим пустяковым порезом повыше запястья, в области селезёнки и над левым коленным суставом, который временами действительно хрустел и беспокоил его. Но сзади серьёзная заплатка закрывала поясницу. Отощавшие, но тугие ягодицы сквозили из-под узоров паутины.

"Офигеть, мужик в гламурных кружевцах..."

Сивицкий вздохнул, ещё раз бросил взгляд на лежавшую неподвижно Иванку и стал изучать показания монитора, повторившего в 3D узоры их жизнесетей. Над его изображением всё было спокойно, но проблемные места на теле синели кляксами, показан процент повреждений и общий, как он понял, ресурс организма. Над иванкиной жизнесетью тревожно мигали надписи и менялись столбики цифр, поднимаясь к сорока пяти процентам, иногда дотягиваясь до шестидесяти, и снова падая вниз.

Сивицкий думал о том, что нужно немедленно доставить сюда деда Фа или Насту Дашкевич, а лучше обоих - срочно прочитать сигнатуры ковчега и перевести эту махину к лагерю. Здоровье у всех, как видно невооруженным глазом, здорово пошатнулось. Вован страдает от болей в не долеченной руке... У Макса на холоде гноится глаз... То ли ещё будет. Разобравшись в системах, они первым делом спасут Иванку.

Парни встретили Сивицкого тоже свежие, вымытые электроникой ковчега в тесных пеналах-душевых. На них были просторные белые штаны длиной до середины голени и белые рубахи длиной почти до колена из синтетического, но приятного на ощупь материала. Они показали Диме, где он может взять одежду, и Дима, наконец, почувствовал себя человеком, прикрыв кружевной срам.

Жека Бизонич осмотрел младшего десятника и задумчиво произнёс:

- Я предвижу проблемы. Дед сказал, что ковчеги рассчитаны на группу не больше двадцати хронологов. Следовательно, здесь может оказаться лишь двадцать жизнесетей. Может, эти штуковины даются из расчёта одна жизнь - одна жизнесеть. А теперь прикиньте: нас пятьдесят один человек. Чувствуете разницу?

- Наши сейчас на охоте... - заметил Станислав, красноречиво оборвав фразу на полуслове. Все понимали, что любая охота может стать для кого-то последней.

Ребята, сидящие кружком на полу, невольно вздрогнули. Всё, что пришлось перетерпеть в суровых условиях здешней земли, свежо в памяти, в мышцах, во всём теле - свежее некуда. Ноги до сих пор болят от гонки по льду реки...

Жека продолжал:

- Я под сеть не лягу. Подожду до выяснения всех обстоятельств. Точно скажу, Влад Карнадут откажется надевать сеть, пока не убедится, что этих штуковин хватит на всех. Алину нужно будет скрутить по рукам и ногам и силой уложить на стол. Адамчик тоже откажется от этой привилегии. Я своих ребят знаю.

Елисей заметил:

- А ты не спеши рисовать всех белыми и пушистыми. Обычно вожди поступали по-другому. Сколько случаев в истории...

- Пошёл ты со своей историей! - беззлобно перебил его Бизонич. - Слушайте сюда. Девушек надо пропустить вперёд. Детей - не знаю. Хронологи отправляли в прошлое детей? Вряд ли. Вот и соображайте, можно ли упаковать растущих детей в эту шутку?

Дима виновато пробурчал:

- Пацаны, вы не думайте... я ж не знал... Если понадобится для кого-то, я сниму эту фигню.

Жека вздохнул:

- Это не фигня, Димон, далеко не фигня. Это, как сказал дед, вторая кожа. Дополнительный ресурс. И успокойся, тебя никто не винит. Наоборот. Ты мужик, ты нас сюда привёл, девушку свою спас - оживёт твоя царевна, видно же, какая у них диагностика клёвая. Технологии будущего, о-ё!

Елисей Прокопенко, что-то колдующий с настройками своих часов - единственных в их группе часов, сказал:

- Надо послушать, что скажет Фа Земин. Может, рано испугались. Может, у них жизнесети обновляются, и ковчег создаёт их с запасом.

- Возможно, - кивнул Жека. - Давайте спать, что ли. Сигнатуры мы не трогали, хоть кое-какие мысли у нас с Елисеем были. Но у меня на полную катушку включилось чувство самосохранения, и ничего не могу с этим поделать. Что, если одним щелчком вылетим куда-нибудь, в параллельную реальность? Нет, без деда или хотя бы без Настасеиного перевода всех надписей я здесь пальцем ничего не трону и вам не советую. Разобраться надо сначала. Вон - душ, вон - поилка-кормилка с дерьмовой бурдой, нужники и спортивные тренажеры - и это наше всё. И больше до утра никуда не лезьте, пацаны. Особенно в центральный пульт.

Они улеглись спать прямо в коридоре, (входы в помещения ковчега не открывались, впрочем, им было всё равно: в хронокапсуле была комфортная температура). Дима Сивицкий ушёл под дверь медбокса, лёг, подложив под голову рюкзак, скрутился калачиком и провалился в сон.

В середине ночи он услышал всхлипнувший зуммер, но звук быстро прекратился и Димка, смертельно уставший, отключился снова, не успев проснуться.

Утром парни увидели жизнесеть на Елисее. Елисей не зря установил будильник в своих часах на самую глухую часть ночи.

***

Иванка пришла в сознание. Она не могла покинуть стол в медицинском боксе: её сеть на спине множеством свободно тянувшихся волокон была соединена с лечебным блоком, крохотными волокнами-капиллярами вросла в проблемные места на теле, а правая нога Иванки и вовсе оказалась упакована до середины голени в белый пластиковый футляр.

Дима снаружи открыл мембрану входа и в два прыжка запрыгнул к Иванке на стол, так ловко, что сигнализация успела только по-птичьи пискнуть одной нотой.

Электронный диагност показал, что все системы второго организма, появившегося на столе, близки к норме. Сивицкий проследил за данными их двоих на мониторе, удовлетворённо хмыкнул и протянул Иванке рубаху:

- Смотри, классный прикид! Для тебя!

Он своим охотничьим ножом разрезал рубаху на спине, сунул руки девушки в рукава и расправил одежду на ней. Иванка разулыбалась, скосила глаза на свои ноги, выглядывавшие из-под длинной рубахи, потрогала капюшон на голове:

- Уже не болит. И не холодно. У меня костяная нога, я Баба Яга.

- Поздравляю! - рассмеялся Димка, потрепал Иванку за плечо и приобнял:

-Костяная нога - это крутяк! Я знаю, как ты умеешь брыкаться, это твоё смертельное оружие. Вот тебе еда. Или ты теперь от сети подзаряжаешься?

- От сети, - вздохнула Иванка и поёрзала, устраиваясь поудобнее. - Есть совсем не хочется. Ты где будешь?

- Я буду рядом с тобой.

- И не уйдёшь?

- Только поищу, как отключить сирену, чтобы доктор не верещал каждый раз, когда я к тебе вхожу.

- Хорошо, займись, - сказала Иоанна. - Я немного посплю. Приходи.

Она была ещё под действием лекарств.

Ребята совещались, что делать дальше. Жека места себе не находил. Он думал об оставшейся в снегах команде. После того, как отоспались, сидение в капсуле не радовало парней. Когда их отряд поднимался в хронокапсулу, с высоты они разглядели устье Большой реки и крупных животных. Слишком крупных, чтобы это были зубры. Похоже, что животные лежали в снегу. Видели и охотников, букашками ползущих по реке в ту сторону, где отдыхали звери.

Елисей молчал. Впрочем, его тоже окружили стеной молчания.

Дима заявил, что Иванку одну не оставит. Все отнеслись к этому с пониманием и засобирались в обратный путь, быстро пресытившись стерильностью белых стен, дармовым теплом и праздностью. Неожиданно Елисей опустился на пол, сел, скрестив ноги, и заявил, что он будет полезнее здесь, чем на земле. Он согласен питаться отвратительными на вкус синтетической пастой и картонными хлебцами. Он клялся, что разберётся в управлении ковчегом и тем самым принесёт пользу всему племени.