Александра Ковалевская – Три этажа сверху (страница 51)
В лесу громко, как выстрелы, трещали деревья.
Мы с утра и до ночи шили из одеял куртки с капюшоном для охотников. Под куртки мы им смастерили комбинезоны, тоже из одеял, закрывающие ноги и грудь до подмышек. Ребята рассматривали себя в новой одежде перед зеркалом и ржали друг с друга, экспериментируя с капюшоном куртки, который затягивался шнурком вокруг лица. Они назвали эту одежду "лунтик". "Лунтику" полагаются ещё и валенки, простёганные из тех же одеял, снизу подбитые кожаными латками. Это хорошая одежда, я уверена, но при минус сорока и валенки, и куртки через полчаса перестают согревать, а лицо мёрзнет сразу, и холодный воздух не успевает прогреваться в носу и, колючий, врывается в бронхи. Таня ждёт первую пневмонию и запасает жир с мяса животных - для растираний. Но дичь совсем не жирная. Вот если бы был убит медведь! В своей бесценной книге Фатеев пишет, что на медведе очень много жира...
Напрягает то, что быстро расходуется запас солярки, хоть подачу тепла на все корпуса, кроме административного, ребята отключили и слили воду из системы. Они молодцы, устраивают мозговой штурм, обдумывают проблему, прежде чем решать её, и пока справляются. Я отдала Карнадуту пистолет. И сделала это с облегчением. Я до сих пор болезненно вспоминаю тот роковой день выстрела, и Толя Тегленков, уже не страшный, весь состоящий из мозаики мелких и совсем не злых воспоминаний, стоит перед глазами. Я знаю, вина в его смерти на мне, и эту вину мне носить-не выносить, хоть убила его не моя пуля...
Влад сказал, как отрезал, что все парни считают - если бы не я, в лагере была бы большая резня. И его, Карнадута, уже скорее всего в живых бы не было: он бы в память о Дениске горло рвал каждому в группе Краснокутского.
- Всё не просто, - признался он мне. - Ты столкнулась с этим в первый раз, а за вашей спиной у нас порой такое происходит! Но, пойми, мы же не стреляем и не режем друг друга. И это не значит, что вы, девушки нам не дороги. Просто... это жизнь, это мужской мир и мы готовы к этому.
Его слова меня расстроили.
- Ты справляешься? - тревожась, спросила я.
- Справляюсь. Видишь - живой до сих пор, - хмыкнул он.
- Матвей скулит, хочет к вам, стал стесняться того, что живёт посреди девчонок, - заметила я.
- Ещё чего! Рано. Матвею в нашу стаю не надо ещё лет шесть. И я за этим прослежу. Хватит ему Большого Друга Стопноги.
Я украдкой вздохнула.
Из-за реки Влад вернулся другим. Я понимала, смерть Дениса выбила почву у него из-под ног. Он доверял Денису Понятовскому как себе, и чувствовал уверенность, словно за спиной была надёжная опора. И вдруг этой опоры не стало. Я давно замечала, что Жека Бизонич стал держать дистанцию с Карнадутом. Они не в ссоре, но... даже думать боюсь, в чём причина. Когда жив был Понятовский, он объяснял их симметричные синяки и разбитые губы: "Всё в порядке, Алина Анатольевна, всё под контролем. Два боксёра разминались на досуге. Мы, футболисты, тоже пару раз схлестнулись командами - вспомнили прошлое. Не переживайте!" И что мне оставалось делать? Адамчик сосредоточился на своей Лильке и ничего вокруг не замечает. У них с Лилей всё тихо, бережно, но была бы возможность, они бы приклеились друг к другу - не оторвать.
Когда морозы ослабели и днём воздух прогревался до минус двенадцати градусов, Славка Левант решительно напряг Карнадута, требуя организовать экспедицию к таинственному трупу пилота. "А если с ним оружие?", - этот довод Славы, почему-то не приходивший никому в голову, всех подстегнул.
Мёртвого пилота нашли по меткам; Слава всё правильно сделал. Но и на месте ребятам пришлось потоптаться, осматривая сугробы и опасаясь наступить на тело.
Влад Карнадут, тыча шпагой в ножнах, нащупал под снегом труп и подозвал остальных:
- Нашёл! Он здесь. Смотрите: в снегу протаяло окошко. У нас проблема. Похоже, с ништяками придётся тащить и человека.
Они раскопали тело старика и, действительно, он не совсем окоченел, но явно находился в анабиозе в своём тонком, полностью герметичном скафандре с фильтром, полукольцом тянувшимся вокруг прозрачного пузыря для лица.
Парни попытались поднять тело, и не смогли: старик был укрыт чем-то, похожим на кожистую перепонку, вмёрзшую в снег. Им пришлось раскапывать сугробы на два метра вокруг пришельца. Потом на два метра за его ногами - там тянулся ещё и хвост, тоже тонкокожаный и тоже часть костюма.
Елисей Прокопенко воскликнул:
- Узнаю костюм для свободного парения в воздухе - винсьюта, спорт такой! Мы с мамой в прошлом году отдыхали в Таиланде, там спортсмены прыгали с самолёта в похожем снаряжении.
Винсьютера перенесли в лагерь на жердях. Что хранится в его ранце - непонятно. Предметы простые, на оружие не похожи, и вообще ни на что серьёзное не похожи. Наш дедок живой. Подождём, когда проснётся. Пока других хлопот полно, например, солярки не хватит до весны. И неизвестно, когда в этих краях наступает весна. Нам нужны ещё печи.
Походная кухня теперь стоит в фойе, к её трубе приделали длинное колено и это колено проходит сквозь стену, в которой вручную выдалбливали отверстие для дымохода все ребята по очереди.
Швейную мастерскую перенесли с первого этажа на второй, потому что первый этаж, очень тёплый благодаря снежным стенам, поднятым кое-где вровень с подоконниками второго этажа, сделался сумрачным. На первом обустроили четыре спальные комнаты, и в каждой тесно от десятка кроватей. Здесь ночуют сорок персон. Но нас пятьдесят человек. Гонисевская живёт на втором этаже и забирает одну дежурную девушку к себе в лазарет на сутки. На днях я была подчинённой Тани. Мы лечили мозоли на ступнях ребят, усадив их над тазами с горячей водой и запаренными в кипятке берёзовыми ветками. Обрезали всему нашему населению ногти. Помножьте количество пальцев на руках и ногах на количество парней, и поймёте, что работы нам было - на целый день. Но и на самотёк это дело не пустишь, заточенные инструменты для стрижки ногтей есть только в лазарете. И есть важное правило, закон, на котором настаивали наши медики: каждый должен быть готов показать тело врачу. Эта мера воспитывает даже самых ленивых разгильдяев, которые, только дай им волю, не мылись бы до лета. И мы не говорим об этом вслух, но понимаем, что делаем ребятам приятное, когда ухаживаем за ними. В конце концов, мы одно племя, пусть чувствуют это. Поодиночке и малыми группами нам не выжить.
Ангелина только что закончила стричь Пашу Стопногу. Таня привела в лазарет Сашку гитариста - он в прошлый раз отвертелся от стрижки и совсем зарос. Гонисевская догадалась, что Саша хочет стричься только у Ангелины, и лично потребовала у десятника Адамчика немедленно отправить Реута на стрижку. Адамчик велел Сашке патлатым не возвращаться, для убедительности сгустил краски и сказал, что доктор Таня нашлёт на него порчу, например, педикулёз. Для этого у неё в банке томятся живые вши. Таким, мол, образом медики демонстрирую своё всемогущество.
Сашка увидел, что стричь его будет Анёла, и расцвёл. Он постригся, отхватил комплименты от нас и, довольный, родил рэперский куплет, ставя ударения, как заблагорассудится:
"Эй, вы, патлатые, расстаньтесь с патлАми,
ходите с голыми лбами, с чистыми ногами и задами
и не ковыряйте в зубах подручными средствАми!
У доктора есть рассада чумы, энуреза, плоскостопия и диатеза,
вши наготове в банках, и в каких - я даже знаю,
я их вшивую жизнь наблюдаю!
Медицина вконец нас излечит! Мы уляжемся в гробики,
Елик отпоёт, он ведь за попика.
Медицина полезна!
Настоящие пацаны, как деревья, умирают стоя - без болезней!"
Давно так не смеялась!
Томим в печке отвар дубовой коры, осиновой коры, берёзовых веток, малиновых веток. Ведьмы-ведьмами - бросаем в кипяток пучки сушёных по осени трав... Я не вникаю, что из них надеется получить Таня, потому что в свободную минуту делаю эти записи.
Сварили клюкву на компот. Запарили мох. Все морщимся, но пару раз в неделю едим его, дрянь этакую, как древние викинги, пытаясь снабдить организм витаминами. На вкус мох как мочалка. Возможно, это не тот мох, который ели викинги, но другого мы в лесу не нашли. Пока никто не отравился.
Стопнога принял последнего на сегодня пациента, Кирилла с плохо заживающей раной на кисти руки. Кирилл промахнулся и ударил себе по руке топором. Кирилл просил меня плюнуть ему на рану: вдруг моя слюна не хуже змеиного яда, он согласен проверить это на себе. Гонисевская обеспокоенно оглянулась на меня: думала, я обижусь. Когда увидела, что нет, сказала Кириллу, что змеиный яд в раны не втирают, и нечего зря тратить ценное средство, небось, у меня слюны не канистра.
Нет, Кирилл не последний пациент. Ночью Макс Грек решил посмотреть на показания наружного термометра и поднёс к нему факел. Осколки стеклянной колбы попали ему в глаз. Перепуганного Макса притащили в медпункт. Я знала, как чистили глаз в старину, и предложила Максу выбрать - кто будет вылизывать ему глаз: я или Таня. Грек дрожал от беспокойства за свой глаз, выл и всхлипывал. Немного поразмыслив, он попросил Гонисевскую оказать ему такую врачебную услугу. Он выразил опасение, как бы потом не пришлось ему вылизывать другое место коменданту, если он попросит об этом меня.