Александра Ковалевская – Три этажа сверху (страница 40)
Мы стояли и молчали. Смотрели, как подоткнутая под пояс юбка на Зборовской на ветру то надувается пузырём, то прилипает. Под юбкой узкие брючки; под коленками подвязаны и спускаются на голенища ботинок гетры, сшитые из полосок разноцветного искусственного меха, - все девушки носят такие гетры, сапогов-то у нас нет, - да светятся в сумраке мыски и пятки белых танцевальных ботиночек. С гладкой подошвой ботиночек, - чтобы на сцене кружиться и скользить...
Порыв ветра сорвал зеркало, оно звякнуло, кувыркнулось вниз, ударилось о страховочное ограждение вертикальной лестницы - это такие полукруги из прутьев, - и на Алину посыпались осколки. Кирпич плитки догнал её, она на каких-то рефлексах отшатнулась в сторону, сорвалась с лестницы, а на руках долго не повисишь... (ненавижу голливудские выдумки, где люди на пальцах висят на карнизе сто первого этажа - в жизни всё не так!!!)
Алина нашарила ногой ступеньку, снова сорвалась, заскользила вниз, цепляясь за железные вертикальные боковины, перехватывая их и ойкая, и упала с высоты четырёх метров. Она лежала неподвижно, а мы пережили вечность в одном мгновении, прежде чем все бросились к ней и перевернули её лицом вверх. А по лестнице потекла горящая солярка из опрокинувшегося фонаря, и сам фонарь ярким болидом, глухо бомкнув, полетел вниз и свалился рядом с Алиной на снег, присыпавший землю.
Алина дышала.
Она с трудом села. Подобрала осколок разбитого вдребезги зеркала, глянула на него, и заплакала, закусила костяшки пальцев, словно рот себе заткнула. А потом выронила осколок и потеряла сознание.
Мы все разревелись. Зеркало разбилось - как будто знак беды упал с неба!
Вован прибежал, ругался и обзывал нас дурами.
Пашка приковылял, стоял и кусал губы.
Мы завели Алину в спальню и помогли снять одежду. Её тошнило. Она содрала в кровь обе ладони и набила огромную шишку на затылке: ударилась, когда падала. И ей было больно лежать на спине.
- Я посплю немного, - сказала она. - Хорошо, что я сама... а не кого-то из вас послала... Никогда бы себе не простила... Девочки, держитесь вместе, обещаете?..
Проклятые скользкие танцевальные ботинки! Я впервые видела неугомонную Алину разбитой. Я не могла вспомнить, заставала ли её спящей? Зборовская всегда вставала раньше всех и ложилась позже, когда мы валились без сил на свои постели. Гасила огонь перед сном тоже всегда она.
Гонисевская склонилась над Алиной и стала спрашивать, предупреждающе тряся нам указательным пальцем:
- А что с парнями делать? С теми, ну, ты знаешь...
Алина открыла глаза и прошептала:
- Парней возвращайте в человеческий облик... они вернутся другими. У них ножи уже в крови... И в этой глуши всегда так будет...
-У тебя видения? - пискнула испуганная Оля.
- Мужчины быстро ожесточаются без женщин... и без закона и нравственности...
- Ой, ты как Елисей - тот задолбал своими моралями! - вставила Светка.
- Нормально, Света. Родишь детей и научишь уважать его... Заповеди ещё никто не отменял... не убий... не укради... ...дальше что, всё забыли?
- Не лжесвидетельствуй, - ответили мы хором, - не пожелай ничего чужого, не прелюбодействуй и почитай родителей!
Алина удовлетворённо повела ресницами и как-то по-особенному затихла, и даже не дышала.
Я испугалась. Но Танюшка Польза вращала пальцем себе у рта, делая нам знак: "Говорите! Говорите с ней!"
Мы переглянулись.
Анёлка брякнула:
- Кузнечики матерятся не по-детски.
Алина прошептала:
-Проведите закон, что в стенах дома ругаться нельзя. Не давайте им бездельничать. Викинги только пировали, а женщины, дети и старики вели всё хозяйство. Нельзя скатиться до такого состояния... равноправие должно быть... ох... и помощь...
Иоанна Метлушко высунулась из-за плеч высоких девочек:
- Когда нитки кончатся, чем мы будем шить?
Алина открыла глаза, и в её бесцветный голос вернулось выражение:
- Точно! Распускайте бельевые верёвки. Уже начинайте. Присматривайте всё, что реально разделить на нитки.
Светка добавила, думая о своём:
- Козы замёрзнут в загоне.
- Скажите, чтобы раскатали по брёвнышку навесы за турполосой и собрали их в загоне в виде домика. Ох... Да вы сговорились, что ли?!
Таня извинилась:
- Алиночка, мы пристаём, чтобы ты оставалась в сознании! Ты уже два раза отключалась! - Таня склонила голову на постель рядом с Алиной и разглаживала её подушку.
- Да не умру я, не бойтесь. Дайте поспать. Нет, воды не хочу. Уйдите все.
Таня с Пашкой шептались по поводу её падения. Пашка простучал Алинины рёбра длиннющими тонкими, но сильными, пальцами, но что с этого? Что он мог сказать?
Я не могу уснуть. Думаю, что будет, если не станет Зборовской? Мы все на ней висим, вцепившись, маленькие и испуганные, а она держится над бездной неизвестности на своих слабых руках. И каково ей приходится? Она да Таня - самые выносливые из девушек. Или самые терпеливые?
Вован среди ночи взял собак, факел, и потащился проверять ловушку. Снова попалась косуля, лакомившаяся подсоленными ветками. Но перекладина-давилка переломила ей шею. Пусть бы где-то переломила, но нет - именно у основания черепа ударила! Как у Алины! Вован развёл костёр, чтобы разогнать ночную темноту, покромсал козью тушу одной рукой, помогая себе ногой: наступал на козьи бока и резал, и понёс мясо, сколько смог взять с собой. Вернулся он со Светкой, которую растолкал, с Таней и выспавшимися Матвеем и Ксюшей. Остальных решили не будить. Я помню, ночью кто-то тихо одевался и выходил, слышались шаги за корпусом, но я не могла проснуться.
Они перенесли в лагерь всё, что вчера ещё бегало оленем, - и рожки, и ножки. Младшие замели ветками кровавый снег. Закончили они перед рассветом, когда небо уже светлело.
Светка сказала, что её Вованчик успокоился, потому что теперь в лагере есть мясо. Своё мясо, добытое здесь.
Не дожидаясь обеда, я сказала Лиле Цыбульской:
- Ты на лыжах можешь ходить?
Лилька призналась:
- Я не пробовала.
Конечно, где нам было пробовать. В школе, оказывается, хранились старые лыжи, но на уроках мы их за десять лет ни разу не видели. А родители не каждому купят... И зимы у нас случаются без мороза и без снега.
Я размышляла вслух:
- Я тоже не пробовала ходить на лыжах, но это нетрудно. По ровному месту мы сумеем. Здесь лыжи есть. А без лыж нас не отпустит Таня. Без лыж опасно идти на другой берег.
- Пойдём за реку? - спросила Лиля. - К ним навстречу? - она даже зарделась. Влюблена в Адамчика по уши, сразу видно.
Я сказала:
- Рыбка, не будем мы бегать за мужиками! Но река за ночь стала, и снег всё вокруг заносит. А если охотники пойдут через реку не в полосе холода, где лёд уже давно, а по молодому льду? Надо им путь обозначить. Поставим вешки и вернёмся.
И мы взяли у Иванки Метлушко две пары лыж. Она важно записала нас в тетрадь.
Глава двенадцатая. Младшие
Большой Вован и Света Конторович ушли в домик бывшей постирочной, стоявший на отшибе, возле бассейна. Им нужно было убедиться, что контузия Большого Вована благополучно проходит.
...В первый же день в лагере Денис Понятовский и Вован Краснокутский, заинтересованные лица, навели свой порядок внутри этого деревянного дома, обложенного кирпичом. Оттащили стиральные машины в угол, соорудили на кафельном полу каменный очаг с примитивной вытяжкой в форточку, заготовили дрова. К стене поставили матрасы...
Вован уставился на дверь.
Навесной замок был снят. В бывшую постирочную вошли. А между тем, Понятовский забрал у Алины ключ исключительно для себя и для Вована, договорившись не мешать друг другу.
Кто-то воспользовался припрятанным ключом. А из парней в лагере сейчас только Стопнога...
Дела!..
Света подошла из-за спины Вована и, не зная, что он не открывал замок, просто толкнула дверь внутрь. Внутри в темноте двое заполошно дёрнулись и забились в разные углы. Вован поднял руку, нашарил драгоценные спички за косяком двери, там же - свёрток берёзовой коры, и поджёг кору, держа её, как факел.
- Опаньки!!! - возмутился он, потому что из разных углов выскочили Матвей и Ксюша и попытались прошмыгнуть мимо Вована. Но Света быстро захлопнула дверь и клацнула защёлкой. И на пару с Вованом живо принялась раскручивать младших:
- Ты, Мелкая Польза, бегаешь с мальчиком в тёмные углы?!
- Ты, малой, водишь сюда свою девушку?!
- Пустите! - зло прошептала Ксюша. - Не ваше дело!