Александра Ковалевская – Три этажа сверху (страница 34)

- Алина будет недовольна, отвесит нам... благодарностей!

- Что такое? - сонно отозвался Левант, но внутри при упоминании об Алине неприятно кольнуло. Была, была за ними вина, и мастера это чувствовали: ведь проболтались без дела два дня...

- Мыться хотят! Бельё стирать хотят! - кратко донёс суть просьбы Сивицкий.

- А ванну с чаем они не хотят? - буркнул Славка.

Дима волновался:

- Ванну с чаем это было бы круто, но реально пожалеть девчонок надо. Что, им на речку ходить с нашими шмотками? Они ж всех обстирывают, пацаны.

И теперь уже Славе стало не до сна; завтра с утра нужно было поспешить и организовать баньку. Вот-вот кто-нибудь придёт из лагеря. Воду они подкачивали из артезианской скважины вручную, теперь оставалось придумать, как и в чём будут её греть. Он растолкал Игоря Шабетника и потребовал рассказать, как была устроена баня на их даче.

***

...Когда подошли к последнему повороту тропы, за которым виднелась ограда лагеря, Алина остановилась. Подождала, пока подтянется замыкающий человек в колонне, и велела:

- Всю поклажу оставьте здесь, после заберёте. Девушки зайдут первыми. Мы не бродяги, пришли три десятка с десятниками и комендантом во главе. Пусть открывают нам ворота!

Комендант Денис Понятовский удивлённо покосился на Зборовскую и ушёл вперёд.

В лагере уже давно лаяли собаки, Слава мчался открывать калитку, готовый дружески обняться с Головой, своим десятником...

Денис с места не сдвинулся. Алина и остальные переселенцы стояли на тропе в нескольких метрах за его плечами.

Он потребовал:

- Ворота!

Левант уставился Денису в лицо внимательным изучающим взглядом, у него даже руки дрогнули от обиды, когда принялся открывать большой навесной замок на центральных воротах. Но Понятовский украдкой подмигнул. Левант расслабился и свистнул остальным мастерам, занятым работами.

Понятовский процедил уголком рта:

- Женщины прибыли!

- О!.. - понимающе кивнул в ответ Левант. Он уловил особое значение момента.

Алина ждала, пока им раскроют створки ворот, собранные из двухметровых металлических прутьев.

Стояла, молчала, хмурилась.

Люди выстроились за ней, притихшие и подтянутые.

Затем через распахнутые ворота чинно вошли в лагерь, оглядывая ухоженную территорию. Остановились. Только тогда Алина улыбнулась и поручила Славе показать людям, где они могут расположиться и привести себя в порядок.

Славка почувствовал внутреннее желание поклониться в ответ, провалиться сквозь землю, снова поклониться - и всё это в произвольном порядке. Он покраснел и проклинал себя за то, что его команда прощёлкала впустую два дня, и он совершенно не знает, как и где разместится эта откровенно грязная орава намучившихся и иззябших в конец путников. Он больше рефлекторно - не иначе, память поколений подсказала, - поцеловал руку Алины.

Алина дала понять, что удовлетворена, но девочек и мужчин (впервые назвала мужчинами парней, вчерашних школьников), надо поскорее устроить на новом месте и покормить. Она напомнила Диме Сивицкому по кличке Брови, что он - десятник. Тот и так уже крутился, как вьюн на горячей сковородке. Она оставила растерявшихся Славу, Диму, Игоря и Пашу лицом к лицу с усталыми переселенцами, а сама со старшими десятниками, заинтересованно наблюдавшими сцену торжественной встречи, двинулась по центральной аллее, указав на остеклённый павильон. Её зоркие глаза заметили игроков за теннисными столами в "стекляшке".

Парни Краснокутского снова были пьяны. Разгульная компания увидела людей на аллее и засуетилась. Бутылки припрятать было некуда: зал был совершенно пустой, не считая теннисных столов на тонких металлических ножках. Тогда недопитые и пустые бутылки привычно рассовали под поясные ремни и прикрыли куртками.

Вошедшие остановились: Влад Карнадут, Алина Зборовская и Денис Понятовский в центре, Женя Бизонич и Влад Адамчик - по сторонам.

Алина потребовала:

- Отчитайтесь за количество выпитого! Что припрятали - верните!

Краснокутский двинулся к Алине. Протянул к ней руки ладонями вверх:

- Козу ела? Козлятину давай обратно!

- Вы вылакали лекарство, которое могло спасти кому-то жизнь!

- А ты жрёшь мясо, которое не резала, глядя ему в глаза! Я не просто так пью: я у зубра под копытами валялся, ты знаешь, что это такое?! Ты видела то, что видел я? За нами уже следят! Оттуда! - он показала пальцем вверх.

- Или оттуда! - он ткнул пальцем в землю.

Парней развезло - организм успел за эти месяцы очиститься, и бунтовал; спиртное их просто оглушило.

- Я видел... Я имею право выпить, напиться имею прраво! - Вован, пошатываясь, показал пальцами рога зубра. - Нас нашли, и нас или вытащат отсюда, или угробят. Пустят в расход, если кому непонятно. Так-то Мухо-мо-рочка! А ты мне, мне - Вовану! - жалеешь!..

Влад Карнадут сказал:

- Слушай сюда, вчера она спасла всех.

- Этому дала, этому дала? И этому дала?.. - хмыкнул Краснокутский.

Карнадут, которого беспокоила боль в ребре, сделал три шага назад, за порог, и в ярости сплюнул на газон. Взбешённые Бизонич и Адамчик налетели на Вована, зажав плечами. Тот только икнул и попробовал пошевелиться. Соображал он плохо. Его ребята неуверенными руками вяло схватились за ножи.

Комендант Денис остановил парней.

Сказал Вовану:

- Алина провела стадо зубров мимо норы. До самой переправы вела за собой.

- Да ну?! - непритворно восхитился Краснокутский и помотал головой, пытаясь стряхнуть хмель.

- Значит, ты видела это?

Он опять изобразил рога, наклонив голову и приложив к вискам оттопыренные пальцы, не удержал равновесие, и спикировал под теннисный стол.

- Пацану по жизни мешают рога! - не выдержал, чтобы не съязвить, Денис.

- Но-но-но! - возмутился Краснокутский, подымаясь из-под стола, но тотчас забыл, что сказал Денис.

Алина произнесла утешительным тоном, как говорят больному:

- Володя, я видела рога главной самки. Я была перед ней, как сейчас перед тобой - очень близко.

- И?

- Сверкнула слабая голубая искра. Больше ничего.

- Не слабая, не слабая! - горячился Вован. - Сначала разъехалась щель в штуке, потом побежали искры, и по кругу, по кругу. - Он изобразил пальцем спираль. - Что ты об этом думаешь?

- К нам заносило по воздуху птеродактилей и насекомых, по земле пришли сколопендры и полярные волки. И если зубриха подцепила где-то колпачок от дезодоранта, влетевшего в нашу аномалию, то будет красоваться с ним, пока не почешет хорошенько свой рог. А за выпитое спиртное вы все ответите перед народом!

- Вот увидишь, за нами уже летят, - проблеял Вован. - Да, Толян? Дружище! Где твой ствол? Я буду отстреливаться, я не дамся, видал я всех!.. Ффу... - твоя свита, Мухоморка, заплесневела. Пещерный народ!

Вован брезгливо окинул взором парней и Алину, действительно, несвежих и одетых в пёструю рвань. Сам он был чистый, стоял в рабочей униформе с надписью "Белоруснефть" на куртке, в резиновых сапогах, и гордо оглаживал себя по груди.

-Я этого не выдержу! - прошептала одними губами сконфуженная Алина и выскользнула, понеслась искать девушек и возможность привести себя в порядок.

- Ствол у неё, - заплетаясь языком, признался Толян и болтнул головой в сторону уходящей по дорожке Алины.

В "стекляшке" наступила тишина.

Все посмотрели в спину Зборовской.

Затем десятники развернулись и, пригрозив напоследок, вышли.

- Во! Тухлая свита съеба..сь! - хохотнул Краснокутский.

Десятники услышали, вернулись в теннисный зал и поколотили пьяных.

Толяна потянули за собой - на допрос.

Хроники Насты Дашкевич. На новом месте