Александра Косталь – Тайга заберет тебя (страница 10)

– Ты обещала привести меня пораньше. Мы с Димой хотели поиграть перед уроками. А время уже без пятнадцати восемь.

Слава скрылся на лестнице, а Варя не могла поверить, что это на самом деле сказал ее брат. Слова звучали слишком взросло, и их порядок в предложении отбрасывал любые ассоциации с первоклассником.

– Ты идешь? – крикнул Слава, судя по звуку застегивая куртку.

Только тогда Варя отмерла и двинулась одеваться, не в силах избавиться от мысли, что сегодня ночью точно что-то произошло. И она даже вообразить себе не может изменения, которые спровоцировала эта ночь не только в Славе, но и во всей ее семье.

***

Когда они уже подходили к школе, и оставалось только пересечь дорогу, Варя взяла Славу за руку и остановила, присаживаясь на корточки рядом.

Они всегда шли, держась за руку, и только на территории школы Слава ее вырывал, боясь, что кто-то может увидеть и засмеять. Теперь же брат отвергал любые Варины попытки и шел впереди, грузно топая ногами, что на него было совсем не похоже.

– Прости меня, пожалуйста, – искренне попросила Варя, пытаясь заглянуть Славе в глаза, когда тот всеми силами отворачивался. – Я не хотела обижать тебя или подставлять. Скажи, как мне это исправить, и я сделаю все, чтобы заслужить твое прощение. Я люблю тебя, Слава, и ничего не делаю специально, чтобы причинить тебе зло, слышишь? Что мне сделать?

– Оставь меня в покое.

Он резко развернулся, освобождаясь от ее объятий, и зашагал в сторону школы. Варя проводила его тоскливым взглядом, смешанным с паникой и беспомощностью. Она понимала, что такого поведения не избежать, но оно должно было начаться только ближе к двенадцати, но никак не сейчас. Резко в Славе что-то переменилось, надломилось, и теперь он не желал подпускать к себе даже ее, самого близкого человека, ближе которого не могла быть даже их мать, проводящая со Славой слишком мало времени.

Домой Варя плелась, едва передвигая ноги. Заглянула в магазин, чтобы отдать вчерашнюю недостачу, и двинулась домой самой длинной дорогой. Спать, как вчера, совершенно не хотелось, но и возвращаться домой желания не было. На улице, застеленной белыми сугробами и разогнавшей морозом людей по домам, Варя вдруг почувствовала себя в большей безопасности, чем дома. Как справиться с дворнягой она знала, а больше никто ее здесь обидеть не мог. Именно так ощущался этот поселок: спокойным и уютным, но при этом стылым, как земляная могила.

Ее семья жила здесь уже больше трех недель, при этом Варя могла насчитать разве что человек тридцать, которых увидела за это время. У нее была хорошая память на лица – настолько, что она могла встретить человека на улице с ощущением, что он ей знаком, при этом видя его всего лишь раз, мельком, на заправке или в магазине. Поэтому создавалось чувство, будто многоквартирные коробки пустуют, и для вида кто-то ходит по квартирам и зажигает свет каждое утро, чтобы вечером снова погасить.

Ноги сами привели Варю к дому. Но не к тому, где ждали поругавшиеся родители, безразличные ко всему кроме собственных обид, а к соседскому, из которого вчера клубился по снегу дым. Она так и застыла перед калиткой, не в силах повернуться и зашагать к себе.

Дом Ирины также стоял на ножках, несмотря на это выглядел аккуратным и уютным. Он был в два раза меньше, чем родительский, с двумя этажами и окном на чердаке, как обычно рисуют дети на асфальте, хотя на первый взгляд показался ей точной копией собственного. В окнах Варя разглядела кружевные занавески, а во дворе, положив морду на лапы, спал пес. При виде него она поежилась, ощущая, как не чувствует ног в меховых унтах и шерстяных носках, в то же время этот охранник валялся, словно на пляже под солнцем.

Похоже, с прогулкой она явно затянула.

Тот не реагировал на гостью, хотя и вел ухом, явно слыша шаги и дыхание. Она не переходила на его территорию, поэтому, возможно, и не вызывала у него интереса.

В горящем окне Варя разглядела, как Ирина ходит кругами по кухне, покачивая в руках сверток. Должно быть, она убаюкивала младенца.

Варя сразу вспомнила, что женщина говорила о своей дочке. Пенсионерке было явно легче сидеть с ребенком, чем работающей маме. Почувствовав, что стоит и неприлично подглядывает, Варя развернулась и зашагала к своему дому.

В котором не разглядела ни одного огонька.

Сначала она решила, что, должно быть, уставшие родители легли спать, но в их семье было принято оставлять свет на кухне даже ночью, чтобы тот проникал во все комнаты, и особенно на лестницу, помогая не оступиться. Так что видеть полную темноту было непривычно. Варя приблизилась и дернула ручку двери, но та не поддалась. У нее не оказалось с собой ключей, потому что никто и не должен был запираться – как минимум мама точно оставалась сегодня дома. Попытка заглянуть внутрь не увенчалась успехом – из-за высоты ножек это оказалось невозможно, а издалека все сливалось в черное пятно, заполнившее оконную раму.

Вместе с накрывающей паникой пришло осознание, насколько же сильно за время прогулки замерзла Варя. Руки коченели даже в карманах, а щеки с носом она с каждой минутой чувствовала все меньше, как и пальцы на ногах.

Она подняла голову, проверяя, идет ли дым из трубы. Но та смотрелась абсолютно безжизненно на фоне светлеющего неба.

Время близилось к девяти, а сумерки еще не до конца рассеялись.

Отсутствие дыма Варю совсем не обрадовало.

Она обошла дом со всех сторон, но разглядеть хоть каких-то движений так и не смогла. Дрожа, Варя растерла ладони в попытке согреть их, и огляделась. Можно пойти в школу, оттуда ее вряд ли выгонят, хотя и перспектива сидеть там до обеда не радовала. Телефона, чтобы позвонить родителям у нее также не было: зачем тащить его, если она пошла через несколько улиц проводить брата, и вернется через пятнадцать минут? Выходит, и за это время все может кардинально измениться.

На глаза вновь попался соседский дом, огороженный деревянным забором. Только теперь Варя обратила внимание, что тот покосился, поперечные доски где-то отвалились, в других местах уже едва держались. Его давно не красили и, похоже, вовсе забыли о нем на долгие годы.

Варя усмехнулась. И эти люди говорили что-то про их калитку?

«Переставьте ворота от севера на юг, ради Бога. Нечего двери на лес распахивать»

Нужно будет погуглить, что это значит. Наверняка поверья, не заслуживающие внимания, однако калитка самой Ирины стояла лицом к поселку, а не к лесу.

У нее все еще горел свет, и Варя, переступив через свою гордость, зашагала в сторону соседского дома.

Сопли лились ручьем, и она едва успевала убирать их рукавом, на котором те мгновенно превращались в тонкий слой льда.

Калитка оказалась не заперта.

Едва Варя дернула ее на себя, пес встрепенулся, предупреждающе рыча. Он был на цепи, и мысленно Варя пыталась представить, дотянется ли он до нее. Расчеты оказалась не утешительны.

Она сделала еще один шаг за ворота, и пес громко залаял, бросаясь к ней. С техническими науками у нее всегда было плохо, потому и цепь едва доставала до калитки, а пес как не старался, а добраться до Вари не мог.

Мысленно она очертила радиус, и поняла, что обойти собаку и добраться до дома точно не сможет. Оставалось надеяться, что соседи услышат, как их пес рвет глотку и выйдут на крыльцо.

Но как тот не старался, а Ирина никак не появлялась на улице, и даже движений за занавесками Варя разглядеть не могла. Она уже отчаялась и собралась идти в школу, в то время как петли, наконец, заскрипели, и тяжелая дверь приоткрылась.

– Ты чего разоралась, полоумная? Я только Настеньку уложила! – шикнула на собаку Ирина, и та попятилась, жалобно скуля. Только теперь соседка заметила Варю, возвращая лицу приветливый вид. – Варя? А вы к нам какими судьбами?

– Здравствуйте, а можно от вас позвонить? – затараторила Варя от волнения и желания скрыть дрожащий голос. – Мои заснули, а я их дозваться уже полчаса не могу!

– Конечно-конечно! Заходи, милая, не стой за забором!

Варя перевела взгляд на пса, совсем недавно готового порвать любого, кто переступит порог его владений. Однако теперь он снова устроился в своей будке, устало сложив морду на лапы.

Только удостоверившись, что ею пес больше не интересуется, Варя аккуратно шагнула во двор. Идти через будку она не решилась, и обошла ее по большому кругу, на что Ирина стала оправдываться:

– Ты не бойся, она не кусается! Только рычит, чтобы шум поднять, а сама боится не меньше твоего.

Варя засомневалась в этом.

Страх перед собаками при виде рычащего пса размером с овчарку, но явно беспородного, вдруг заиграл с новой силой, и цепь его не могла остановить. Варя следила за охранником взглядом до тех пор, пока Ирина не захлопнула дверь, а будка с ее хозяином не остались по другую сторону.

Первым, что ударило в нос едким запахом, была водка. И уксус. Но пахло будто не от самой Ирины, чьи глаза были абсолютно ясными и трезвыми, а в воздухе, как если бы эту гадость кто-то разлил.

Варя смущенно топталась на пороге, не решаясь зайти дальше. Льдинки на ее одежде стали мгновенно таять, а замерзшие щеки снова возвращали чувствительность. Внутри этого маленького, но уютного домика чувствовался и запах трав, будто сами стены оказались пропитаны отварами и настойками. Варя закашлялась, чувствуя, как начинает першить горло от многообразия ароматов. Похоже, времени зря пенсионерка не теряла, и запасалась летом лекарствами на целый год. И, судя по тому, как в поселке было с медициной, осуждать ее за подобное было нельзя.