Александра Косталь – Тайга заберет тебя (страница 9)

И даже тогда Варя, как ни старалась, а пошевелиться не смогла. Следом все погрузилось в абсолютную тьму.

Глава 3. Ребенок-кукла

Первым, что услышала Варя, был приглушенный крик матери:

– Варька! Уже двадцать минут, ты что, еще не встала?

А следом дверь комнаты была распахнута так резко, что ударилась о стену. Тогда Варя подскочила на кровати, жмурясь от яркого света и пытаясь озираться.

– Ты что, все еще спишь? – удивленно произнесла мама, будто это было чем-то настолько из ряда вон, наравне с признанием в убийстве. – У тебя окно открыто? Почему такой дубак?

Варя обернулась в сторону окна, но то было плотно закрыто. При этом она и сама ощущала, что от холода руки сводит судорогой. Встретив свое отражение, Варя с ужасом осознала: нос и уши покраснели, как на морозе, а волосы слиплись и заледенели.

Мама приблизилась к стеклу, проверяя, оттуда ли идет холод, потом прижала ладони к батарее, но сразу же отдернула.

– Огненные, – задумчиво протянула она и перевела взгляд на Варю. – Подъем, и бегом в горячий душ! Еще простуд нам не хватало! Ляжешь сегодня на диване в гостиной, пока отец не разберется, в чем дело.

Варя села на кровати, опустив ноги на пол, и схватилась за голову. Пробуждение вышло не из приятных, однако казалось, что голова болела еще до него. Прокручивая в голове вчерашний вечер, она вдруг вспомнила о приходе Славы и вскочила, босиком бросаясь прочь.

– А тапочки!

Крика мамы Варя уже не услышала – бежала в комнату брата, чтобы скорее удостовериться, что с ним все в порядке.

Но детская оказалась пуста и темна, совсем как ночью, когда Варя пришла сюда, так же испугавшись за Славу. Лежащий у порога кусок Лего она не заметила и наступила на острую деталь, но не придала этому значения, приближаясь к окну.

Лес был мертвецки спокоен. А из трубы напротив клубился дым, уходя в темное небо.

– Ну и что ты там увидела? – донесся недовольный голос мамы со спины.

Она прижалась плечом к косяку, раздраженно складывая руки на груди. Варя подскочила к ней, на ходу роняя паровоз, и испуганно спросила:

– Где Слава?

Мама скользнула критичным взглядом по ее обеспокоенному лицу и с сомнением прищурилась:

– Завтракает. Ждет, пока ты соизволишь проснуться и отвести его в школу. Стоять, – Варя кинулась к лестнице, но мама перегородила ей путь. – Сначала в душ, потом за стол. Я пока сделаю чаю, иначе вы точно опоздаете.

Варя нахмурилась, наконец, понимая смысл ее слов.

– Какая школа? – удивилась она, бросая вопрос матери в спину. – Ты же хотела его забрать вчера.

С таким же изумлением теперь на Варю смотрела мать.

– Не было такого.

– Но мы же даже поругались вчера из-за этого!

– Варвара, – угрожающе бросила мать, спускаясь по лестнице. – Не нужно делать из меня дуру, ладно? Не будь как твой отец.

Она скрылась внизу, и Варе понадобилось еще время, чтобы уложить все в голове.

Стоя под обжигающей водой, она думала, что точно помнит их вчерашний разговор. И как обидела Славу, назвав его «ябедой», и как мать клялась забрать его со школы. Не могло быть такого, что подобное приснилось или привиделось ей. Не могло.

Если человек из дыма и ночное появление Славы походило на сон, то каждый скандал с матерью так глубоко заседал внутри Вари, что она помнила все до последнего слова.

Слава обнаружился на кухне. Уже одетый в школьные синие брюки и белую рубашку, но все еще не причесанный, с темными кудрями, закрывающими уши и лоб, он гонял ложкой комки манной каши по тарелке и даже не обернулся, когда Варя шагнула на кухню.

– Доброе утро, – как можно воодушевленнее воскликнула Варя, чмокая брата в макушку и присаживаясь на стул напротив.

Слава даже не поднял головы, а от поцелуя попытался увернуться, тряхнув головой. Молчания затягивалось, и волна переживаний снова поднялась в сердце.

– Ты чего такой грустный? Не хочешь в школу? Там же тебя Дима ждет и…

– Ты обещала.

Тихо, но оттого не менее четко и зло произнес он, продолжая не двигаться.

– Что обещала, Слав? – поинтересовалась мама, ставя перед Варей чашку с ароматным чаем и тарелку каши, в центре которой плавился кубик сливочного масла.

– Она знает.

Слава соскочил со стула и, ничего не объясняя, стал подниматься вверх по лестнице. Наблюдая за его движениями, Варя осознала: что-то изменилось. Нет летящей походки, есть только тяжелые шаги и сгорбленная спина, словно это не семилетний мальчик идет по лестнице, а старик.

– Что вы опять не поделили? – тяжело вздохнула мама, занимая место рядом и принимаясь доедать со Славиной тарелки. – Неужели нельзя хоть один день провести без скандалов?..

Если сначала Варя хотела объяснить про комнату, хотя и опустив подробности, которые сама не могла объяснить, то теперь передумала. Мама не хотела знать, что случилось между ее детьми. Она причитала в воздух, надавливая на совесть, чтобы конфликт рассосался сам собой. Поэтому Варя лишь пообещала:

– Мы разберемся.

Еще один тяжелый вздох.

– А где папа? Я не спала до двух, а его так и не застала. Он спит сейчас или…

– Ночная смена.

Мама произнесла это так, чтобы никто даже не решился задать еще хоть один вопрос. Но Варя жила с ней слишком долго, чтобы вестись на подобные манипуляции.

– Так он и дневную вчера отпахал, ушел же утром. Папа что, теперь вообще не будет появляться дома?

Звонко отбросив ложку, чем заставила Варю вздрогнуть, мама с упреком взглянула на нее, будто она только что ее опозорила.

– У тебя есть его номер телефона. Звони и узнавай, где твой папаша пропадает ночами.

Будто услышав ее слова, дверь открылась, и послышался топот отбивания от обуви снега.

– Семья! Добытчик дома!

Варя поднялась со стула и вышла в прихожую, краем глаза замечая, что мама даже не шелохнулась.

Отец стоял на пороге, а за ним медленно таяла гора занесенного на подошве снега. Сам он раскраснелся, шапку и куртку облепили белые комки, и Варе подумалось, что он, наверное, попал в настоящую метель. Однако за окном не слышалось ни звука, а как долго он шел, если вьюга уже успела улечься?

– Привет, – улыбнулась Варя, принимая у отца сумку. – А ты чего так долго на работе?

– Да, там с договорами такой бардак, что пришлось засидеться, – отмахнулся он, сбрасывая с себя куртку, и на пол отправилась еще горсть снега.

Мама прошла мимо, даже не взглянув на отца, бросив лишь:

– Двадцать часов договора исправляли, бедные.

И скрылась на втором этаже. Едва это произошло, Варя перевела обеспокоенный взгляд на отца.

– Вы поругались?

Тот построил мину, мол, не заморачивайся, опять мамины тараканы, и отмахнулся. Он ушел переодеваться, а Варя поднялась в комнату Славы.

Брат сидел за столом, уже причесанный и с собранным рюкзаком на спинке стула, что-то старательно выводя на бумаге. Он так сильно нажимал на карандаш, что грифель ломался, и ему приходилось раз за разом тянуться в ящик за точилкой.

– Ты злишься на меня за то, что я назвала тебя ябедой?

Слава запыхтел, снова до краев наполняясь обидой, но отрицательно замотал головой.

– Ты не выполнила обещание.

Варя прикусила губу от досады. Ей хотелось надеяться, что все случившееся ночью – дурной сон, но, похоже, он был большей явью, чем все, что с Варей происходило.

– Из-за того, что зашла в твою комнату? – тихо спросила она, чувствуя, как голос подрагивает.

Слава вдруг перестал рисовать. Замер, так что Варя решила, что его снова сковал приступ, но спустя мгновение отбросил от себя карандаш, убрал рисунки в рюкзак, и, прихватив его с собой, отправился прочь, грубо отпихивая сестру с прохода.