Александра Косталь – Тайга заберет тебя (страница 12)

– Пробуй, пока не растаяла. Вот, макай в соль с перцем и в рот.

Варя с сомнением взглянула на блюдо, не желая осознавать, что Ирина хочет накормить ее сырой рыбой.

– А… Ее не нужно пожарить?

– Что ты, это же все испортит! Смотри.

Для достоверности Ирина схватила один из кусочков, щедро опуская его в соль, и полностью сунула в рот, чтобы снова вернуться к Варе, ожидающе на нее глядя. Не будь она заперта в этом доме, с бешеным псом за дверью и свертком сомнительного содержания, точно бы отказалась. Точнее, ее бы уже здесь не было.

Поэтому Варя все же сделала то, что хотела от нее Ирина, желая как можно скорее закончить с угощениями. На вкус строганина была рыбная, холодная и соленая – больше ничего Варя почувствовать не успела, быстро проглотив. Потом еще один кусок, и еще. Она не могла объяснить почему, но ей внезапно стало жарко, и на лице выступила испарина. Холод ужаса пробежал по спине, когда в свертке что-то зашевелилось.

Варя испуганно уставилась на него, чувствуя, как слабеют руки. Все, чего ей хотелось, это отбросить его и затоптать, как топчут паука, крича и сгорая от паники. Но под покрывалом, скрывающим лицо, Варя вдруг увидела детскую руку.

Та открыла его, и теперь сверток едва не выпал от неожиданности.

Розовощекая Настенька ей улыбалась, хлопая самыми ясными глазами, какие ей только удавалось видеть.

Глава 4. Ночной друг

– Не понимаю: у тебя что, дома своего нет? Зачем уходить и ждать у соседки, тебе что, пять лет? Сама дома побыть не можешь?

Варя молчала, периодически перехватывая пакеты, режущие ладони, пока мать искала в сумке ключи. Не было сил объяснять ей, указывать на закрытый дом и то, что она взяла последнюю связку ключей, и еще много на что.

К тому времени, когда мама возникла на пороге соседского дома, Варя успела забыть, что ждет кого-то. Тело срослось со стулом, руки прижимали к груди теплый шевелящиеся сверток, и все за пределами дома перестало существовать. Варя не могла даже оторвать взгляда от Настеньки, не то, что думать о чем-то, кроме нее. Ирина тем временем ворковала рядом, занимаясь ухой, чей аромат наполнял дом и заставлял ждать обеда с особым желанием.

На время Варя забыла обо всей жизни до ее появления в доме Ирины, дым из которого стелется по снегу. Забыла о Славе, его болезни, проблемах с матерью. В том доме было тепло и спокойно, в свой же возвращаться совершенно не хотелось.

И осознание этого пугало Варю едва ли не больше, чем сам факт воскресшего ребенка.

Показалось, убеждала она себя, но перед глазами снова всплывала картина Настеньки в кроватке, полностью окоченевшей и с трупными пятнами на лице.

Мама, наконец, нашла ключи и, привалившись коленом к двери, с трудом отперла ее.

– Примерзла, что ли, – предположила она, и, попав в дом, сразу же забыла и о неудобствах, и о претензиях.

Варя поставила пакеты на кухонный стол, пока мама включала свет в комнатах, заодно проверяя, был ли здесь отец.

Но его и след простыл.

К счастью, иначе бы Варя решила, что, в самом деле сходит с ума, и дом не пустовал, когда она пыталась попасть в него. С этим разобрались, но что насчет Настеньки? Она воскресла или была жива, а труп Варе лишь привиделся? Первый вариант мало укладывался в голове, но и второй был не то чтобы лучше – выходило, что с ней точно что-то не в порядке.

Или со всем, что происходило в этом поселке.

Так и не найдя для себя объяснения, Варя решила отложить эти мысли и занялась мамиными покупками, выставляя их на стол: замороженное мясо, овощные консервы и макароны. Скудно, но выживут.

– Не представляешь, сколько я за это отдала, – С этой фразой мама влетела в кухню, на ходу развязывая шерстяной шарф. – Еще долго придется привыкать к этим ценам. Представляешь, у них лежит свежий укроп, и они за килограмм хотят тысячу, представляешь? Уму непостижимо, у нас же он просто так рос, брось семечки да собери потом! А здесь деликатес!

– С фруктами, я так понимаю, та же история? – устало переспросила Варя, присаживаясь на стул и даже не раздеваясь, а продолжая смотреть на продукты пустым взглядом.

Мать же принялась раскладывать их по полкам и в холодильник, мелькая перед глазами скорее пятном, чем человеком.

– Какие фрукты? Если будем покупать свежие, то отцовской зарплаты на месяц не хватит. Я узнала, что здесь много брусники и голубики, будем летом ходить в лес и собирать, а на зиму варить варенье и замораживать, запасать витамины. А пока вот, что я вам вчера купила.

На стол опустились две трехлитровые банки без опознавательных знаков. В одной плавали яблоки, в другой половинки персика.

– Деликатес, между прочим, – с восторгом делилась мама, ожидая если не визгов, то хотя бы благодарности. Но все ее слова вылетали из головы еще до обработки. – Ты что, не рада?

Варя вздрогнула, снова возвращаясь мыслями в реальность. Как она не старалась, а все равно уносилась в соседский дом, и с трудом улавливала смысл маминых слов.

– Да, мам, я очень рада! Просто грустно как-то, что здесь все иначе, – выкрутилась Варя, обнимая обе банки и улыбаясь. – А как же арбузы? Как Славка без них будет?

Мама отмахнулась.

– Не переживай, купим мы ему пару долек, не разоримся! Просто теперь нужно привыкать к новому питанию, и искать клетчатку в других продуктах. У меня уже есть план, так что все будет «окей».

Она показала последнее слово пальцами, и Варя, не удержавшись, засмеялась. Взгляд упал на часы, и осознание, что ей уже стоит выходить в школу, накрыло неприятным ощущением. Надеяться на то, что Слава успел забыть об обиде, не приходилось: он был злопамятным ребенком, в то время как родители ругались и сразу же мирились. Варе отходчивость тоже не передалась: она вела себя как раньше, в то же время помня каждое слово. Была готова в любой момент о них напомнить.

Если такое было возможно, то Слава пошел именно в нее.

Варя уже приблизилась к крыльцу школы, когда осознала, что среди детей, суетившихся на улице, не разглядела знакомого лица. Как и в коридоре, где толпились ученики, его не оказалось. Варя подождала, провожая каждого проходящего мимо ребенка встревоженным взглядом, но Славы среди них не было.

Может, учительница оставила их на классный час или что-то в этом роде? Так успокаивала себя Варя, меряя шагами пространство от вешалок к окну и обратно, тревожно поглядывая на часы. Но вот над школой прогремел новый звонок, а среди волны нахлынувших пятиклассников Славы она все равно не увидела.

– А вы кого ищите? – уже обратил на нее внимание охранник, выходя из своей каморки и угрожающе направляясь к Варе.

Она шмыгнула носом, неловко пряча руки в карманы и сдавленно говоря:

– Я брата жду. Он должен вот-вот освободиться.

Лицо мужчины вытянулось.

– Сколько же этому чаду, что он сам не может дойти до дома? – с усмешкой спросил он, теряя интерес.

Но только пока Варя не уточнила:

– Семь. Он первоклассник.

Теперь охранник в волнении похлопал себя по карманам и выдал:

– Так первый класс отпустили еще час назад! Может, брат все же домой пошел? У нас все ходят, не разваливаются.

– Да чтобы ты понимал, – прошипела Варя, с напором шагая в его сторону, и тот сразу же отпрыгнул. Когда тот стал возмущаться, она уже шла в сторону расписания.

Находилось оно на первом этаже, рядом с доской объявлений и кубками, как и в Вариной школе. Но как бы она не злилась на охранника, бег взглядом по строчкам убедил ее в том же самом: уроки для первого «А» давно закончились.

Больше не слыша ничего за стуком собственного сердца, Варя выскочила на улицу, даже не застегиваясь, и побежала по двору. Слабые надежды найти брата, сидящего с одноклассниками где-то на заборе после уроков, таяли с каждой секундой. Холод ушел на второй план, и Варя сгорала от паники, уже не думая о приличиях и дергая за рукава всех детей, что попадались ей на пути.

Но и тех осталось немного – никто не желал задерживаться в школьном дворе. Ученики стремительно утекали с территории через узкие ворота, и скоро Варя осталась одна среди сугробов и вытоптанной тропинки, кроме которой идти ей было некуда.

«Этот поселок не настолько большой, чтобы потеряться» – успокаивала себя она, не чувствуя под ногами земли от страха.

Варя, застегнувшись и плотнее завязав шарф, петляла между домами, заглядывала на площадки и даже в окна, но место это спало так же, как и все время с их приезда: ни единой души ей не встретилось на пути, а в окнах не найти было даже движущихся силуэтов. Только свору собак она и нашла: те делили добычу, и даже издалека было видно, как ее кровь заливала сугробы вокруг.

Теплой, заставляющей белые комья таять, кровью.

Увидев это, Варя совершенно забыла, что когда-то могла бояться собак. Мысль, что они могли напасть на Славу, отключила в ней страх. Она огляделась, замечая поблизости полуразвалившийся забор из штакетника. С трудом, но ей все же удалось оторвать почерневшую от времени и державшуюся на одном гвозде доску, чтобы замахнуться ею и с криком понестись на псов.

– Отошли нафиг!

Варя была готова проломить ею хребет любому, кто рискнет приблизиться. Ей не пришлось бороться с псами взглядами, делать вид, что она не боится и даже сильнее характером, чем их вожак. Собаки стали рычать, едва завидев ее, но поняв, что та с обезумевшим видом несется на них с палкой, решили отступить. Лишь на пару шагов, прижимаясь к земле и продолжая скалится, но этого хватило, чтобы рассмотреть тушу – то был олень со вспоротым животом. Еще совсем молодой, с маленькими рогами.