Александра Косталь – На дне озерном (страница 26)

– Ты веришь в загробный мир?

– Мне не дано знать, но я и не отрицаю. Мою мать отпевали, а я с ней хочу после смерти увидеться. Пусть тогда меня тоже отпоют.

Витька улыбнулся, но на лице сквозила лёгкая грусть. Даше даже показалось, будто он говорил это исключительно ей, не надеясь, что кому-то ещё будет дело до его похорон. Она не знала, как всё повернется, но всё же решила успокоить:

– Я сделаю всё, что будет в моих силах.

Витька сделал вид, что не расслышал – слова утонули в грохоте падающего тела – но она знала, что тот всё понял.

Могилу закопали. Витька предварительно вручил Светлане Николаевне в ослабевшие руки икону Богородицы и даже прочитал молитву – тихо, так что Даша не разобрала ни слова.

Ворон тем временем повесил голову, словно переняв общую скорбь, и даже не шевелился.

Впервые за долгое время Даша вспомнила про пачку сигарет, покоящуюся в кармане куртки. Она закурила, передавая её по кругу, и даже Тоня, чтобы не отбиваться от коллектива, закурила, но сразу же закашлялась.

– В школе она вечно в курилку бегала, все учителя жаловались. Отличница, комсомолка, а курит, – попытался спокойно сказать Витька, но голос всё же дрогнул.

Могилу запорошило снегом в считаные минуты. Они простояли не более получаса, прежде чем молча, не проронив за всю церемонию ни слова, вместе отправились в дом. Ещё с дороги Даша разглядела зажжённый на кухне свет – им, наконец, дали электричество. Первым делом снова вскипятили чайник, чтобы согреться после несколько часовой прогулки на морозе. Даша нашла в холодильнике то, что успела купить в магазине до встречи с Хозяйкой, и решила сделать яичницу с колбасой. Кухню наполнил запах жареных розовых кругляшков, и Даша первая стала глотать слюни.

Она могла бы приготовить что-то изощрённое, но не хотела заморачиваться: эмоциональных сил едва хватало, чтобы поесть. И только тарелка опустела, она и вовсе стала клевать носом, из-за чего усевшийся на спинку стула ворон каждый раз щипал её за бок.

– Иди, поспи, – настоял Витька, видя её мучения. – Я послежу за нашим пленником. А эта чудо-птица мне поможет. Да, чудо-птица?

В ответ он получил что-то неразборчивое, но явно недовольное.

Глава 10

Семейный подряд

Проснулась Даша, когда за окном уже стемнело. Она перестала следить за временем, и сутки разделились только на свет и мрак. Какой смысл пользоваться часами, если они ходят, как хотят?

Спать пришлось на раскладывающемся кресле, которое всегда занимала бабушка, принимая гостей. Ложиться на кровать после Светланы Николаевны она желанием не горела.

Жизнь неожиданно остановилась, и хоть каждый день приносил новые сюрпризы, Дашу не покидало ощущение, что она оказалась в дне сурка. Всё стало серым и однообразным, и, кажется, она, наконец, начала чувствовать каждой клеткой своего тела насколько тесно в этом осколке. И как здесь можно прожить целую жизнь?

– Не то, чтобы я смог, – ответил Витька, когда она задала ему этот вопрос. – Всё же, когда появилась ты, жизнь здесь снова завелась и начала бить ключом. А когда уехала, так нам с тётей Зиной вдвоём не скучно было.

– И что, так и жили?

– Так и жили. Ну и бутылка, конечно, сделала своё дело, – неохотно признался он.

Даша вышла покурить, а Витька остался жарить котлеты из собственных запасов и варить уху. Тоне сразу же стало плохо от запаха рыбы, и она предпочла остаться в комнате.

Снег прекратился, и пришло повышение температуры. Потекли ручьи, белизна под ногами стала серой, грязной. Даша пошутила, что пришёл апрель, но Витька заверил: если озеро не замерзло, значит, зимы не было.

– А за один день этого не произойдет, – ткнул он палец вверх, придавая веса своим словам.

Даша присела на крыльцо, потрёпывая Федьку за шею. Он вилял хвостом и подставлял голову под руку, чтобы она не переставала его гладить, а вскоре и вовсе показал живот. Водя пальцами по жесткой серой шерсти, Даша вдруг почувствовала, как щёки обожгли слёзы. Федька да Чёрный с Рыжим оставались для неё островком любви и спокойствия в происходящем вокруг безумии. Если она потеряет ещё и их, то точно сойдет с ума. Пальцы неожиданно нащупали что-то жёсткое. Колтун, решила Даша и присмотрелась, раздвигая шерсть. Он был здесь не при чём, то оказался шрам, тянущийся от живота до груди, где раздваивался и продолжался какое-то время.

Такие остаются на трупах после вскрытия патологоанатомами.

Даша попыталась рассмотреть его, но Федька взбрыкнул, поднялся на лапы и убежал в сторону своей будки. Всё, что она успела понять – шрам был старый, белый и почти незаметный. Если его и вскрывали, то очень давно.

Даша забежала в дом, пронеслась мимо зовущего к столу Витьки и завернула в комнату, где на кресле, прижавшись друг к другу, спали Чёрный и Рыжий. Первый всегда был своенравнее, поэтому она схватила сначала его, надеясь, что пока он сообразит спросонья, что хозяйка совсем поехала кукушкой, Даша успеет всё посмотреть.

– Что-то случилось? – тихо спросила Тоня, но получила мах рукой и больше не лезла.

Даша всё же заработала пару укусов от обоих котов, но даже не почувствовала их, потрясённая увиденным. Чёрный, мотая хвостом, забрался на шкаф от шизанутой хозяйки, а Рыжий ушёл на кухню – через некоторое время там послышалось чавканье.

Может, животных всё же вскрывают иначе?

В Дашиной душе затеплилась надежда. Она похлопала по карманам в поисках телефона, но не нашла. Осмотрела поверхности в комнате, пошла за этим на кухню, но попытка не увенчалась успехом.

– Никто мой телефон не видел? Дядь Вить, можешь позвонить?

– У меня у самого такого не водится, – пожал плечами он, поедая ароматный суп со старым хлебом – видимо, устал ждать и решил приступить сам. – Давно его последний раз видела?

– Ещё до дна! – нервно бросила Даша, обыскивая сначала тумбочку, потом рюкзак.

– Значит, Хозяйка забрала его себе, – послышался голос Тони из другой комнаты. – Она всегда забирает самое дорогое, чтобы привязать к себе. К тому же он наверняка светился не хуже броши или часов, да?

– Вот же с-с… – недоговорила Даша, поймав на себе осуждающий взгляд Витьки. – Мне срочно нужен выход в интернет.

Он поспешил её разочаровать:

– Не выйдет. В осколке нет ни одной вышки. Так что без вариантов.

Даша перевела взгляд на Тоню, но и та виновато пожала плечами.

– То есть в случае чего нам и помощи ждать не от кого? Даже не позвонить?

– Я же говорил, – помрачнел Витька, отодвигая от себя полупустую тарелку, – Никто не придёт, Дашок. Вообще никто, если тебе так станет понятнее. Еще раз? Никто не…

– Я не тупая, – огрызнулась она. – В этом осколке ещё кто-то живёт?

Он задумался. Почесал седой затылок и выдал:

– Пётр точно здесь. И Верка, продавщица из сельпо.

Дашу его список не вдохновил.

– Не густо, однако. Но я же видела больше людей до встречи с Хозяйкой!

– То была иллюзия. Возможно, специально для тебя созданная, – снова влезла Тоня. – Так вкусно пахнет…

– Так садись, мне не жалко! – сразу же подскочил Витька, спеша взять тарелку с верхней полки.

Но она остановила его, прежде чем он успел это сделать.

– Я ем только сырое мясо.

– И только человечину, – язвительно добавила Даша. – Федька, Рыжий, Чёрный… Их всех выворачивали!

Она сорвалась с места и убежала на улицу, на ходу застегивая куртку. Федька залаял, когда Даша пронеслась мимо него к забору. Сорвала незакрытый замок и бросилась вдоль по улице в поисках хоть одного живого человека. Из первого попавшегося дома шёл дым, и она, не задумываясь, двинулась к нему: калитка была не заперта.

Дверь тоже оказалась открыта, и Даша с подозрением толкнула её. В прихожей стояло несколько зимних сапог, одни из которых оказались детские. Дальше по коридору была кошачья лежанка, рядом с ней две миски – одна с водой, другая со свежим кормом. Даша заглядывала в комнаты, но и они оказались пусты. На плите осталось горячее рагу, из духовки не успели достать вишнёвый пирог: он уже подрумянился и вот-вот мог начать гореть. Даша трясущейся рукой повернула переключатель.

Она ещё раз оглянулась. Посуда, детские игрушки, статуэтки, привезенные из путешествий, остатки шерсти на диване. Обычный деревенский дом.

Или…

Что-то явно смущало Дашу. Она всю жизнь прожила с животными, но абсолютно не чувствовала запаха кота. Еда тоже не пахла, хоть и выглядела очень аппетитно. Игрушки и одежда в шкафу были абсолютно новыми, а пятна, посаженные на них, будто нарисованы краской.

Здесь не было людей.

Никогда.

Даша обошла еще несколько домов, прежде чем сдалась: все они были лишь внешне обжиты, но если копнуть глубже, бездушны и холодны.

Как сама Хозяйка. Как её дно.

Она вышла на дорогу на ослабевших ногах. Достала пачку и, кажется, выкурила минимум половину, пока снова смогла дышать без сковывающих горло слёз. Мир рушился каждый день, а Даша никак не могла привыкнуть. Одиночество и холод – вот то, что сковывало сердце всё больше с каждой секундой. Её поколение кричало из каждого утюга о том, как тяжело они переживают одиночество в толпе, на населённой миллиардами человек Земле. Но они понятия не имели, что значит остаться по-настоящему одному.

Их всего трое. Неизвестно, что стало с батюшкой и той противной продавщицей, и на чьей они стороне. Так что трое.

Мёртвая ведьма-полущука, мавка и свихнувшийся старик-пьяница с ружьём. Против Хозяйки не только озера, а всего этого осколка. Всего этого мира.