Александра Косталь – На дне озерном (страница 23)

Тоня ойкнула, и Витька дал ему щелбан.

– Кто тебе даст, мерзёныш? Шагай давай, веселее!

Даша отперла погреб, куда мелкого маньяка и отправили. Бабушка почти не пользовалась им в последние годы жизни, слишком тяжело ей стало возиться с консервацией, и уж тем более спускаться-подниматься. «Не девочка я уже!» – говорила она.

Витьке удалось выпытать, где Матвей спрятал Светлану. Это оказалось несложно: стоило начать снимать кожу с его предплечья, как тот выдал всё, что знал. Оказалось, он сам до ужаса боялся боли.

Мать свою Матвей бросил там же, где, считай, и избавился от неё – на старых развалинах.

Она лежала там уже более суток, и неизвестно, жива ли была до сих пор.

Даша не стала доверять хрупкому замку и попросила Витьку перетащить из комнаты платяной шкаф – его-то Матвей поднять точно не сможет.

– А я? А что мне делать? – оживилась Тоня, увидев, как Даша собирается с Витькой.

– Можешь остаться здесь. В этот дом Хозяйка не сунется, – предложил он.

Теперь заинтересовалась и Даша.

– Почему это?

– Нет! А вдруг он выберется? Что я делать буду, он же…

– Только если выроет нору и проберётся через фундамент наверх. Но никак не здесь.

Для большей убедительности Витька даже попрыгал на месте, доказывая, что скрипучие половицы не так хрупки, как кажутся.

– Я всё равно пойду с вами!

– Но Хозяйка может тебя выследить, – напомнила Даша, собирая волосы под шапку. – Я так поняла, она тоже может перемещаться вне озера.

– Только если кто-то из ее сестёр поблизости.

– Там будем мы обе, Тоня, – настаивала Даша.

Но Витька был другого мнения.

– Пусть идёт, коли так хочет. Главное под ногами не путайся, поняла?

Тоня быстро закивала, не в силах скрыть радости. Даша махнула рукой – беречь кого-то против его воли у неё не было никаких сил.

– Далеко эти ваши развалины? – спросила она, когда они уже вышли на улицу.

– Пара улиц. В этот осколок вообще мало что попало, – пожал плечами Витька, подставляя лицо снегопаду.

Они молча шли по просёлочной дороге. Даша не зря надела резиновые сапоги – может, убегать в них будет не очень удобно, зато она не увязнет в грязи по дороге. Тоня шлёпала босыми ногами по стремительно леденеющим лужам, но вода отталкивалась от её кожи, остающейся чистой. Витька тоже был в огородных сапогах, какие было совсем не жалко замарать после дождя.

– Откуда взялись эти осколки?

– Из броши. Самой любимой и дорогой Хозяйке броши, которую Василиса разбила, наивно думая, что в ней заложена вся Хозяйская сила.

– Будь это не так, разве мир бы разбился?

– Не мир разбился, а Алексеевка отразилась в каждом из них, – вступила в разговор Тоня. – Предпоследнюю Хозяйку закинули в один. В качестве наказания.

– То есть, Василиса всё же стала Хозяйкой?

Витька пожал плечами, мол, не могу знать. Тоня же сильнее оживилась, будто почувствовав себя нужной.

– Только в том осколке. Наша нынешняя Хозяйка, как говорили девочки, тоже…

– Мы пришли.

Даша застыла в полуметре от оврага, едва не свалившись кубарем на бетонные блоки. Они были неравномерно сложены до половины человеческого роста, будто кто-то периодически их воровал, и пристроя почти не осталось. Зато главное здание пострадало совсем немного: где-то крыша обвалилась, где-то окна побили, где-то трещина по стене пошла. Оно оказалось совсем маленьким, нечета городским заброшкам.

Даша с Витькой молча двинулись внутрь, Тоня поспешила за ними.

– Нужно было взять фонари, – опомнилась Даша, заглядывая в полумрак комнат.

– Матвей наверняка не забрал свечи. Я сейчас принесу!

– Не убейся только… А, точно, – опомнился Витька, но Тоня уже унеслась вверх по лестнице.

И почти сразу крикнула:

– Светлана Николаевна здесь. Она дышит.

И вскоре снова появилась рядом с двумя церковными свечами.

– Ты видишь в темноте? – удивился Витька, первым забираясь по шаткой конструкции. – Не знал, что вы так умеете.

Тоне явно это польстило. Будь она жива, на щеках бы наверняка проступил румянец.

Она закатила глаза, оставляя лишь два белых зажжённых шара. Потрясённой тишины ей хватило, и зрачки с радужкой вернулись на место.

– Мы так по дну перемещаемся.

Светлана Николаевна оказалась на самом входе: женщина лежала у самой лестницы на боку, все волосы были окрашены чем-то тёмным. Кровью – сразу поняла Даша. Витька прощупал пульс и тяжело вздохнул:

– Сердце бьётся, но очень медленно. Она вся ледяная, странно, что ещё не умерла от переохлаждения. Фельдшер будет только утром, её срочно нужно отнести в тепло.

Глава 9

Дыры и могилы

Витька закинул её себе на плечо, как совсем недавно Дашу, и понёс вниз, перед каждым шагом прощупывая место, куда собирался наступать. Света катастрофически не хватало, разглядеть что-то дальше вытянутой руки было сложно. Даша шла впереди, освещая путь, за ней ковылял Витька, старавшийся не показывать, как на самом деле ему тяжело. Замыкала их процессию Тоня, которой свет был вовсе не нужен. Наоборот, она словно фарами разгоняла тьму для них двоих.

– Как мы объясним это фельдшеру? – спохватилась Даша, первой карабкаясь на овраг.

– Как мы объясним запертого в подвале паренька с топором, вот это вопрос, – невесело усмехнулся Витька, следуя за ней. – И матери его что говорить будем, тоже непонятно.

Тоня равнодушно пожала плечами.

– Не факт, что она сможет что-то услышать.

– Сплюнь, слышала? Все нормально будет, Дашок её вылечит. Да, Дашок?

– Я? – она застыла на месте, разворачиваясь, тем самым едва не стала преградой для продолжающего шагать Витьки. – Я ничего не умею, поняли? И в бабушкиных рецептах не разбираюсь. И вообще, нам врач нужен, а не это ведовство!

– Если тётя Зина и правда её прокляла, то врач здесь не поможет. Знаешь, что значит получить удар в спину от собственного ребёнка? Вот и я не знаю, но об этом точно написано в одной из её книжек. Не стоим, идём дальше.

Даша надулась, но послушалась. До дома они дошли быстро, вот только Витька всё равно весь покраснел и не смог сдержать вздоха облегчения, когда Светлану Николаевну опустили на постель.

– У тебя есть грелки? – с ходу спросил он, снова вводя Дашу в ступор.

– Там где-нибудь посмотри, может, в шкафу там…

– Понял, – оборвал её бессмысленный лепет Витька и скрылся в темноте коридора.

Печка не успела остыть, потому дома было тепло, но свет так и не появился. Что толку от грелок, если вскипятить для них воду нет возможности?

– В печке подогреем, – будто услышав её мысли, крикнул Витька, а через секунду появился рядом с двумя резиновыми мешками. – А ты не стой, раздевай её и укутывай, во что только можешь.

Заниматься этим Даше, конечно же, не хотелось. Но сил сопротивляться особо не было, поэтому она принялась распаковывать Светлану Николаевну как капусту. Сначала пальто, сапоги. Потом шарф, кофта, джинсы. Бельё решила оставить, в конце концов, тонкая хлопковая ткань не помешает.

Кожа была до того холодной, что казалось, будто она возится с трупом. Безвольные ледяные руки и ноги поднимались и опускались, и не чувствовалось в них жизни, только спазм мышц.

Укутывать её Даша не стала, вместо этого осмотрела голову – её огрели чем-то тяжёлым, но точно тупым – и принялась растирать конечности, чтобы как-то пригнать к ним кровь. Тёрла изо всех сил, так что прозрачная кожа краснела, но теплее они не становились.

Тоня пропала где-то на кухне, помогая Витьке с грелками. Они тихо о чем-то переговаривались, и Даше вдруг стало обидно, что те так быстро спелись. Еще и за её спиной, ага! Если эта озёрная тварь думает, что может просто прийти и забрать её жизнь, она глубоко ошибается.