Александра Косталь – На дне озерном (страница 22)

Первым Даша разглядела фигуру в телогрейке, и с облегчением узнала в нём Витьку. Именно он принёс ружье, держа при этом Матвея на мушке. С головы нарушителя текла кровь, а рука неестественно висела вдоль туловища. Взгляд его снова стал стеклянным: Матвей едва удерживался от потери сознания.

Витька махнул рукой, приветствуя.

– Ты это, прости, что без приглашения, но у вас здесь такие звуки были, что я не мог пропустить веселье.

– Слава богу, ты пришёл, – ещё заплетающимся языком произнесла Даша.

Она поднялась на ноги, и, всё ещё держась за опору, под которую подходил весь хлам, что бабушка складировала на летней кухне. Подошла ближе, всё ещё прячась за Витькиной спиной.

– Пацан, слышишь? Тебе не говорили в детстве, что девочек бить нельзя?

Матвей отвернулся, не удостоив его ответом.

– В наше время за такое бы всем двором засмеяли бы, – продолжал сокрушаться Витька.

– А бросать детей, значит, в ваше время можно было? – взялся он, от злости даже забывая о боли. – А, мужик, чего молчишь? Правда глаза колит, да?

Витька и правда напрягся.

– Тебя как звать, пацан?

– Матвеем! А мать моя Светлана, главная шалава вашего села! Помнишь такую?

– Ты не расходись! За такие слова про мать можно и по роже получить, – уже не так уверенно, но всё ещё воспитательным тоном добавил Витька.

– Да чтоб она сдохла в страшных муках! Ещё мать называется. Если бы не она, то моя жизнь не была бы испорчена!

– Ага, у сумасшедших вечно мать виновата, – закивал он. – Я по телеку смотрел, как не маньяк или каннибал, так мать недолюбила. То била, то курила, то дома не бывала, так он вырос и пошёл людей есть. Ты мне здесь этим не прикрывайся, Светка нормальная была, и матерью хорошей бы стала. А ты, мразёныш мелкий, в тюрьму пойдёшь, это я тебе обещаю.

Матвей лишь рассмеялся в ответ. Даша заметила, что он начинал хохотать в моменты, когда его убеждения заходили в тупик. Будто нервная система окончательно перегружалась и перегорала, потому он и срывался на смех.

– Если бы не твоя бабка, чтоб ей адский котел погорячее достался, – он ткнул пальцем на Дашу, потом на Витьку. – И не твоя невеста, чтоб ей всю смерть задыхаться, то не было бы всего этого. Не было!

– Что это значит? – воскликнула Даша, переводя взгляд на Витьку. – О чём он говорит?

– Я, кажется, знаю, – мрачно ответил он, грузно присаживаясь на табуретку, – твоя мать что, беременная к ним явилась?

Он ничего не ответил, лишь усмехнулся – но Витька уже всё понял.

– Если ты и вправду мой сын, то нужно было тебя ещё после рождения утопить, как котёнка.

– Он твой сын? – удивлённо воскликнула Даша. – Вы со Светланой Николаевной были вместе?

– Ну ты и загнула, «были вместе»…

– Он её один раз использовал и выбросил, – выплюнул Матвей.

– Заткнись, мразёныш, – оборвал его Витька: было видно, как ему неловко вспоминать прошлое. – Мы же поженились с Василисой тем же летом. Светка наверняка наведывалась, чтоб, ну…

– Сообщить о беременности? – подсказала Даша.

– Ну да. Меня не застала, а их, видимо, да. Так вот, ведьма всегда видит, носит женщина дитя или нет. Может, ты тоже когда-нибудь сможешь.

– И что? Прокляли её из ревности?

– Ревность здесь ни при чём. Дело во мне. Они приняли меня в семью, и тем самым оборвали мне пути к отступлению. И Светку от меня отвели. А на детей это непредсказуемо влияет, вот, у кого-то крыша течь начинает.

Матвей бросился на него, мигом набравшись сил, но напоролся на ружьё и немного поумерил пыл.

– Тебе бы крышу снести, чтобы больше никто от твоей подружки не пострадал! Или ты уже новую ведьму себе нашёл? А что, почти копия предыдущей.

– Пошёл к черту, – устало бросила Даша больше для галочки. – А Тоня-то здесь при чём?

– Кто? – Она указала в сторону сжавшейся мавки, обнимающей собственные колени. – А, так, наверное, просто не в том месте не в то время. Ты чего к Хозяйке не идёшь?

– Убьёт её Хозяйка, – за Тоню ответила Даша, не желающая развивать эту тему. – Ты знал, что Фома ими торговал? Как цирком уродов.

Витька неопределённо пожал плечами.

– Откуда? Я думал, он мать просто навещает. Вас-то было неслышно, а он каждые полгода, как по расписанию.

– Ничего себе, – только и смогла выдать она, поражённая услышанным. – А как же его жена? А мальчики?

– Наверное, думали, что отец семейства на заработки ездит. Тебе виднее, он всё же твой дядя.

Даша отмахнулась.

– Они терпеть друг друга не могли.

– Из-за тебя, между прочим. Чего такие глаза удивлённые? Тебе ещё месяца не было, когда стало понятно, что рыжей ты будешь, а значит, как Василиса. Фома тогда выкрал тебя, когда вся семья съехалась на крестины, но его вовремя схватили. Я-то думал, что он тебя топить пошёл, а, оказывается, продать хотел. Не знаю, как у них, а в Средневековье уродов делали из украденных детей.

– Какой ужас.

– Привыкай, – ухмыльнулся Матвей, оголяя щель между зубами – похоже, Витька немного перестарался и выбил один. – В этом селе только так.

Даша вздрогнула от наставшей тишины. Ветер стих, капли дождя закончились, и наступившая благодать резала слух.

Она поднялась и подошла к двери, отперла её, несмотря на дыру, в которую мог пролезть человек, и выглянула на порог.

– Снег пошёл, – потрясённо произнесла Даша, подставляя руку падающим снежинкам.

– Это плохо, – вздохнул Витька, – выходит, соврал я тебе про сорок дней. Время в этом осколке снова поменяло свой счёт. Озеро может замёрзнуть в ближайшие дни.

Даша очнулась, сбрасывая с себя наваждение, пришедшее вместе с детским восторгом от первого снега. Нужно было возвращаться к насущным вопросам.

– А с ним что будем делать?

Витька смерил его уставшим взглядом.

– Вернём матери, наверное. Одного, конечно, не оставим, вызовем полицию, но её успокоить надо. С ума там, наверное, сходит, куда же запропастилось её дитятко.

Матвей снова усмехнулся. Но на этот раз Витька посерьёзнел и обернулся к нему, тыкая в лицо двустволкой.

– Ты что смеёшься, мерзёныш?

– А некому сообщать, – пожал плечами он, неожиданно приободрившись. – Ей уже плевать. Ей уже на всё плевать.

У Даши холодок пробежал по плечам от его улыбки.

– Что же ты натворил…

Матвею связали руки, потом ноги, проверили по карманам колюще-режущие предметы, при этом найдя несколько перочинных ножей, иглы, бабочку и пару заряженных шприцев.

– Ты что, ещё и наркоман? – вслух спросила Даша, нисколько не надеясь на ответ.

Но он пришёл. И с неожиданной стороны.

– У него диабет, – отозвалась Тоня, всё так же не вылезая из своего убежища.

– И чего тебе не хватало? – вздохнул Витька, проверяя узлы. – И мать, и отец, и жена-красавица, а всё равно башка набекрень.

– Он не был таким, – поспешила исправить она, даже вскакивая на месте. – Это после нашей смерти случилось. От горя.

– Не оправдывайся перед ними. Им не понять, – грубо бросил Матвей.

И через пару секунд добавил, оскалившись:

– А с тобой мы ещё поговорим.