Александра Казакова – Много дней после детства (страница 4)

– Ненавижу все эти уроки!

– Фу, какие слова! Читаешь, читаешь книги, а в итоге ничего хорошего не черпаешь оттуда.

– Я тогда вообще читать не буду.

– Ну и плохо. Не будешь умной, не будешь развиваться дальше.

Хотя почему так? Зачем обесценивать? Может, без книг всё было бы куда хуже? Да точно. И почему они себе позволяют грубость в мой адрес?

Вот бы снова стать маленькой. Даже если не навсегда, то чтобы снова мне было три года. Три, четыре, пять, шесть – счастливое время, когда всё для тебя, когда безусловно любят и нет оценок. Когда проснёшься утром – и никуда не идти, можно спать до десяти, до одиннадцати. Умиляются каждому твоему слову. Можешь нести всякий бред, но все взрослые будут говорить, как это мило, какая я умная, что я расту. Но расти я не буду, а буду таким нежным цветочком. Яркая одежда, подарки от гостей. Единственный ребёнок среди многих взрослых. Вот будет счастье!

Никаких уроков! Читать я умею, вот и будут вместо опротивевших тетрадей любимые книги. Мама снова станет доброй. Ведь маленьких обижать нельзя. С маленьким ребёнком мама будет сдерживаться. Уже не понадобится колючее-болючее воспитание, раз я не выхожу в этот мир, не надо привыкать к его грязи. Снова будут меня любить, снова будут тихие вечера. А то когда у мамы плохое настроение, мне становится очень страшно. Я ведь обязана её осчастливить! Мама жалуется, что не спит по ночам из-за мыслей. Я виновата, если бы я была хорошей, семья была бы счастливой. Но как стать умной и хорошей? Большим это практически невозможно. А вот маленькой – легко! Нарисовала рисунок, рассказала стишок – и молодец.

А ещё у меня с пяти лет была мечта: жить вечно. До шестнадцати лет я вообще никого из близких не теряла. Редкость, но вот так. Только слышала, что я не успела кого-то увидеть, потому что он ушёл из жизни. Так в памяти и засело. Скольких людей я не увидела, сколько от них я не узнала! Я бы увидела свою прабабушку, если бы она жила сто лет. Хотя как? Младенцем, что не считается. А вот если бы сто двадцать…. Эх! Сейчас была бы с нами, помогала бы мне и уж точно была бы добрее, чем бабушка. Мама рассказывала про её мягкий характер. А если бы двести лет? Триста? Тысячу? Сколько поколений мы бы видели! Бабушки, прабабушки, прапра….

До школы я думала, что человек живёт обязательно ровно-ровно сто лет, умирая в день рождения, когда должен быть сто один год. Видела по телевизору про Жанну Кальман. Сто двадцать два года! Больше что, не бывает, раз это рекорд? Когда в первом классе узнала в школе, что средняя продолжительность жизни – семьдесят-восемьдесят лет, разрыдалась прямо на уроке. Хорошо, что я не мальчик. Их жалко: и на войну идти, и смертность выше в принципе. Вроде я люблю день рождения. Но ведь он фиксирует, что мне на один год меньше теперь осталось! Мама говорила, что человек с рождения начинает стареть. Я расту, а мама с папой стареют? Самой первой я потеряю бабушку. И как буду дальше жить? А потом останусь сиротой, когда мне будет лет пятьдесят?! Двое родителей в этом возрасте – всё же редкость.

"Стася, бессмертия нет". Взрослые так говорят. Но почему они не верят? Как в это можно не верить? Они что, согласны с тем, чтобы враз перестать существовать, чтобы стемнело в сознании? Люди столько существуют, неужели никогда им не хотелось не разлучаться навсегда и не бояться собственного небытия?

– Стася, отстань, я отдохнуть хочу. Нет, люди не будут бессмертными. Это всё мифы, сказки. Человечество ошибалось, думая так.

– А если нет? Не отмахивайся.

– Стась, я не отмахиваюсь. Думаешь, я буду врать? Не могут жить вечно ни растения, ни звери, ни люди.

– Почему?

Мама отложила журнал.

– Ну, это невозможно. Помнишь, у меня телефон сгорел? Мы тоже механизмы своего рода. Я бы могла, конечно, тебя обмануть, чтобы порадовать, но не хочу. Знай правду с самого начала.

Я ушла в другую комнату плакать. Лучше бы мама меня обманула! Да как так? Я что, как и все, когда-нибудь утром не проснусь? Раз – и темнота. Ещё на окружающем мире было: "Могут ли организмы жить вечно"? А вот могли бы! Вот в "Галилео" ведущий исчез, сказав, что в передаче совсем нет компьютерной графики. Значит, правда исчез. Может, туда написать? Или в "Хочу всё знать"? Но ведь там были и отрицательные ответы. Над вопросом, ответ на который очевиден всем взрослым, могут и посмеяться. Раньше ведь люди читать не умели, считали, что Земля плоская, а Луна – блин, но ведь никто не думал, что можно жить всегда. Ночью мне приснилось, что я умираю, у меня мутнеет в глазах, хуже слышу. Что, чувства исчезнут? Черная темнота, тишина, бесчувствие и одиночество?

В играх я была пацифисткой. Никого не убивать, самой не умирать. Казалось, что игра накликивает реальность. Люди ведь даже не хотят искать бессмертие! Может, оно совсем рядом? Надо только по плитке пройти правильно, не наступая на швы. Хлопнуть дверью не один раз, а два, пять, десять. Родители думают, что я так физику изучаю на практике. У меня блестящая идея! Надо поехать путешествовать по всему миру, тогда обязательно что-нибудь найдём. Как бабушка говорила, что если всё перетряхнуть, вещь обязательно найдётся. Но все только посмеялись. Почему? Сами же учили. Чтобы жить вечно, это надо заслужить. Например, одни пятёрки получать не только потому, что иначе будут ругать или смеяться. Но никому об этом нельзя рассказывать, а то решат, что родители запугали бедного ребёнка.

Но как я узнаю, что у меня получилось? Будет какой-то знак? Или всю жизнь ходить вслепую? И как проверить? Опасной ситуацией? Но ведь бессмертие только от старости, а не от катастрофы. Вот эпос о Гильгамеше читали. Почему он не сохранил эту траву? Пусть меня убеждают, что это легенда, сказка, но никто же не проверял. Слышала об опытах алхимиков, но ведь это только часть вариантов, правда?

С книгами и фильмами так же. Помню, как в мои пять лет родители смотрели "Титаник". Мама сказала, о чём, я разрыдалась и потребовала выключить. Но мне предложили просто уйти. Не могли сделать счастливый конец, потому что на самом деле так было. Папа сказал, что такие фильмы мне пока не по возрасту. А потом будут по возрасту, и я должна буду это смотреть? Какой ужас! Мне понравилась песня "Я люблю тебя, Дима". Хотела слушать снова и снова, пока не узнала, что у певицы мужа убили. Её песню про это событие я лично дома запретила. Анну Герман вообще отмела: не хотела мёртвую слушать. На что папа возразил, что тогда вообще от всей науки и культуры придётся отказаться, ведь изобретатели не дожили до наших дней. Не забыл добавить, что стол, за которым я сижу, сделан дедушкой, чуть-чуть не дожившим до моего рождения.

Но куда больше меня злили и расстраивали чисто выдуманные произведения. Ну почему автор такой злой? Если против реальности не попрёшь, Титаник утонул, а Черникова застрелили, то уж сочинить-то можно было без всего этого. Меня успокаивали, что Колобок – это еда, а волку можно вспороть брюхо так, что он останется жив, это обычная операция, "Морозко" – только фильм, где над Марфушей просто посмеялись. Зачем убивать девочку со спичками, почему нельзя было развести костёр из веток? Бабушка сказала, что во времена печного отопления все пригодное для него подчищалось, поэтому не вариант. Но почему?! Почему никто не приютил? Тогда люди любили добрые дела. Русалочка почему не нашла другого? Царевна ладно, с ней потом всё хорошо. Это ещё всё детское. А потом что ещё в школе читать придётся! Утопил собаку, утопилась, легла на рельсы…. И чем ты старше, тем меньше тебя берегут и ограждают.

В первом классе, после первой четверти, я пришла домой весёлая. Что бы почитать дождливым вечером? На столе лежала книга "Белый Бим Чёрное ухо". На зелёной поляне добродушный хозяин с собакой. Вроде детская, для взрослых так не оформляют. Интересно! Через несколько часов книжка летела в дальний угол, а я доревелась до того, что поднялась температура.

– Раззява! Зачем дал ребёнку такую книгу?

– Мама, не ругай папу!

Если даже очень хорошо себя вести, это не спасает? Бим был очень хорошей собакой, и что? Как обезопасить себя? Вот сейчас усну и не проснусь.

– Стася, ты что, ещё не спишь? Первый час!

– Что там? – сонно отвечает папа.

– Смотри, что натворил! Детство надо беречь!

Голова гудит, вертятся какие-то фразы. Слишком хочу спать, чтобы пойти и лечь. Можно без подготовки? Май, за окнами цветущие деревья качаются. В школу? Мне говорят, что я окончила её много-много лет назад. Родителей тоже нет. В смысле нет? Может, уехали куда-нибудь? Я умираю, мне все об этом сказали. Что? Не могу ничего сделать, мне не отвечают на вопросы, словно не слышат. На коже выступают серые пятна, я хожу по цветущему саду и боюсь. Звонок будильника прервал этот кошмар.

Первые каникулы четвёртого класса, незадолго до того, как пришлось менять гардероб. Семейный вечер. Мама с папой обсуждали фильм про пионеров-героев.

– Вот мальчик, твой ровесник, сам погиб, но спас целую деревню. И ведь такие приблизили победу! Один мальчик, одна девочка, ещё… Старики воевали.

– Ну, не знаю. Если погибнуть, то смысл подвига? Это же небытие навсегда, и какое дело, что кто-то выжил?

– Стася, ты совсем глупая?! А ещё отличница! Ты что, серьёзно не понимаешь, зачем жертвуют собой? Во-первых, никакого небытия нет, никто после смерти не исчезает. Люди просто разделяются с телом, словно засыпают, а сами переселяются. После конца света снова оживут, молодые, безо всяких несовершенств.