Александра Казакова – Много дней после детства (страница 5)

Надо же! То есть, я встречу всех людей, которых придётся терять? И нет той обречённости на черноту, которой я так боялась? Теперь понятно, почему стоит жертвовать собой. Своя жизнь – это всё-таки не самое главное. За окном летали противные чёрные листья, но было не страшно, а радостно.

Смысла нет в жизни. Зачем всё это? Ещё семьдесят лет! Уроки, потом работа. Каждый день что-то делать. Уже надоедает. Потом ещё вырастать, становиться скучной, как мама. Деньги, деньги, деньги, доллары в глазах, как у Дональда Дака. В первый понедельник второй четверти в классе разговаривали о мечтах. Кто-то мечтает куда-то поехать, полететь на самолёте, завести собаку. Стать кем-то.

– А ты что хочешь?

– Хочу сдохнуть.

– Хитрая ты, Паленкова. Нам, значит, добиваться, всю жизнь не забывать о мечте, бояться опоздать, жертвовать чем-то приятным, выбирать из альтернатив, а тебе само придёт, хоть в двадцать лет, хоть в восемьдесят, ничего делать не надо, даже ждать не придётся, отвлечёшься на что-нибудь.

– Настя, ты гений!

– В смысле?

– Умереть всегда успеешь, а живёшь лишь раз.

Живём лишь раз! А ведь правда. Потом на мир уже не повлияешь, не стронешь с места ничего даже. Мёртвых людей в жизни нет, юридически они не считаются. Никто не уделит внимания моему папе после очередной ссоры. Никто не поговорит с Настей с утра. А ещё что я могу сделать? Донести сумку соседке. У неё сын военный, в разъездах. Я Гене помогла после диктанта на русском языке. Смертельно больные просто так, что ли, цепляются за каждый день? Читала о планетах, после уроков, так мы живём вдвое меньше года на Плутоне. Мальчик-одуванчик раз – и старик, и больше ничего не может. Вот так оглянуться не успею – а конец. Только не мультик кончится, от чего я плакала в пять лет, а моя жизнь.

Волосы темнеют. Я больше не блондинка, не ангелочек! Раньше светлые умными считались, это потом анекдоты пошли. Я теперь типичная брюнетка, не белокурая редкость, а как все. Папа сказал, что не в кого мне светлой быть, хотя бывает, что рождаются светлые у тёмных. Я не блондинка на самом деле, а лишь детское это! Боюсь своего тела. Ребёнок во мне уже исчез. Голос как в фильмах, таким тётки говорят.

Не получается пятёрка! Опять контрольную не дотянула. Коварное пятое задание. Как раньше легко было! Вроде учу, ворон не ловлю, а пятёрки нет. "У тебя в пятом классе пропал интерес к учёбе". Родители, бабушка, в школе – все так говорят. А откуда он, собственно, должен быть? С потолка? Я хожу в школу, потому что заставляют и чтобы людей увидеть. Опять проект! Мне не нравятся те учебные темы, по которым давят докладами. Ну нельзя просто рассказать и в учебнике почитать, как раньше? Опять математика, дополнительный урок, под нами сейчас первоклассники репетируют прощание с букварём.

Это дети все красивые. А вдруг я вырасту некрасивой? Меня же тогда никто любить не будет. "Не родись красивой" – сказочки. Как ни утешай, реальность-то не изменится. Вон сколько косметики у мамы! Я что, тоже должна буду каждый день всё это намазать и смыть? "Как хорошо, что ты девочка, ты можешь накраситься, менять образы, скрыть недостатки". А я не хочу. Можно ничего не замазывать? Можно иметь свой цвет волос и от седых не расстраиваться? А когда надо начинать скрывать возраст? Мама так не взяла меня на праздник, хотя с детьми другие были, хотела сказать, ей двадцать лет, а я бы выдала. Детские конкурсы красоты – зло, а взрослых как товар – это всё нормально. Когда я стану товаром?

Я единый образ. Зачем мне рыжие волосы и зелёные веки? Да ещё всё это поддерживать. Мама жалуется, как болят ноги от каблуков после работы. А после праздников так вообще чуть не падает из-за шпилек. "Вырастешь – тоже начнёшь", – смеётся мама. Не начну и не вырасту! Ещё эти диеты. Взрослые женщины запрещают себе сладкое, а потом взвешиваются. Это в детстве мальчики и девочки равны.

Мама опять недовольная. Уборочный зуд – это у всех так? Как заводная кукла, тратит всю субботу на генеральную уборку. "Сколько песка опять", "клубы перекатываются", "с ковра сколько добра". Этот противный звук, когда мама гребёт по полу ногой и говорит: "Неужели никому не стыдно? Вы ведь здесь живёте". Мне тоже это станет интересно? Работа, уборка, готовка – вот и вся взрослая жизнь. Работа – это одно и то же каждый день. Мне-то надоедает, когда одни и те же задания, скучно становится. Зато у родителей никакого домашнего задания, пришли вечером – и сидят вместе. Но с девяти до шести каждый день, и не прогуляешь.

Какие всё-таки взрослые унылые. Целыми днями жалуются. Дома, на работе, на скамейке. Там болит, там болит, не болит – значит, неживой. Никто не хочет идти на работу. Все её ненавидят, даже если шли учиться с горящими глазами. Значит, работа – это ужасное зло. В семье обязательно проблемы. Женятся по большой любви, чтобы вскоре друг друга возненавидеть, а полюбить любовников. Не проще ли сразу на любовниках жениться? Близкие – это те, кто делает больно. Если ласково разговаривают – это враги, хотят изнасиловать, на наркоту посадить. Обидные слова – это обязательно горькая правда, это так воспитывают, надо потом спасибо сказать. Кто кричит и ругается, тот обязательно прав.

Прихожу в уже восьмой класс. Ещё почти четыре года осталось учиться. Да уже меньше! Каждый день отщипывается. После последнего звонка прыгну из окна, потому что не знаю, что делать дальше. Это пока всё просто: и через месяц, и через год, и через два я буду ходить в школу. Я не больная, поэтому до выпускного таки придётся доживать. Или.… А надо идти на ЕГЭ в таком случае? Юля в колледж уйдёт, я её больше не увижу. Зачем меня на год раньше отдали? Ещё бы год выиграть от этой боли конца. Хотя класс после нас – такие обормоты, что на последний звонок их не позовём, будут опять, как тогда, на восьмом марта, не хочется вспоминать. Недавно я перепутала контрольные на доске и написала за седьмой. Учительница смеялась, но сказала, что это всё равно была бы четвёрка. Опять! Почему даже за предыдущий класс так?

После школы надо будет поступать. Куда? Не знаю. Но, говорят, это очень сложно, мама всё повторяет, что я должна вырваться из нищеты. "Ты окончишь школу и будешь болтаться". Не хочу взрослеть! Мама говорит, что я ей не верю, что зря не напрягаюсь представить себе картину будущего, где после вручения аттестата засела дома в углу и ничего не делаю, устроилась как домашнее животное. "Ты чего ждёшь? Пенсии отменят. Вот уволят меня по старости, и что? Будешь говорить "мама, принеси еды""? Как противно это слушать! Вот бы не дожить до осени после школы.

Ещё не начался первый урок. Школа, как и в первом классе. Юля начала:

– Я вчера с таким парнем познакомилась, представляете? Нет, не представляете!

– Представляем, – перебил её Гена. – Я вот папе помогаю, на летний отдых зарабатываю.

– Мой самый младший брат пошёл вчера, – начала Лена. – Растёт Максик!

– А я… а я прочитала "Витю Малеева". И все уроки сделала на пятёрку, – это сказала я.

– Серьёзно? Возьми с полки пирожок, – сказал Гена, и все загоготали.

Им совсем не интересно! Что ж я так скучно живу? Я не расту внутри, а они растут. У них всё меняется. Что делать? Ходить в начальную школу, пытаться держаться на равных? Пробовала, они воспринимают меня как старшую! Их жизнь – мой прошлый опыт, им я интересна именно тем, что дальше их горизонта. Опять осень, опять ждать лета. Но ведь так год пройдёт! Что ж у меня ничего интересного не происходит, всё только в книгах или фильмах? Вот книгу моей жизни никто бы читать не стал.

Мне правда нравятся науки. Я как рыба в воде. Как приятно приходить в класс с готовым домашним заданием. Но ещё приятнее, когда его нет. Можно учиться и не взрослеть, сколько гениев под опекой. Ровесники гуляют с друзьями, а у меня важное дело – уроки. Всё равно я не дотягиваю до Василькова, он действительно умный, у него пятёрки сами собой, никто не заставляет, а я пыжусь, видно, что как Эллочка-людоедка. Неизменные три четвёрки на последней странице дневника.

Но меня хвалят. "Тихая, покладистая девочка, не то, что эти трудные подростки. Душа отдыхает. Форма, две косички, никому глазки не строит". Не зря я не взрослею. А дома почему не хвалят совсем? Я же стараюсь. Даже после школьной проверки на девственность ничего не сказали. Меня разлюбили в пятом классе, теперь любовь платная, всё никак не допрыгнуть. Когда у мамы плохое настроение, мне плохо весь день. У меня нет переходного возраста, чтобы не доставлять проблем. Что ж не радуются? "Меня настораживает, что у тебя друзей нет, – опять заводит пластинку мама. – Почему ты не общаешься с ровесниками? Либо малыши, либо тётки". Опять я маме не такая!

Я не хочу, чтобы родители волновались. Сколько страшных новостей! Там убили, там украли. Потому и не гуляю. А уж как меня пугали подростковой беременностью! Да я хорошая девочка, со мной такое никогда. Страшно-то как! Вот как бы я сказала родителям? Да умерла бы на месте от ужаса. Меня же отвергнут вообще все. А как поведут на аборт, будут из меня ребёнка выскребать! Брр! Мне обязательно насильно сделают аборт, потому что я ещё не человек и не имею права на детей, а потом усадят за уроки, которые у меня будут до окончания вуза.