Александра Каспари – Целитель(ница) на факультете легионеров (страница 51)

Коллеги выказали полное единодушие.

– А что касается вас, виконт Леконгфилд, я надеюсь, что после свадьбы вы остепенитесь и перестанете, наконец, нарушать Устав, – добавил ректор.

– Так точно, господин ректор, – кивнул Уилл.

Более-менее удовлетворённые таким решением, мы с Уиллом, не сговариваясь, сдержанно поклонились отцу и покинули кабинет ректора.

Из холла доносились весёлые звуки музыки и смех. В противоположном конце коридора проскользнули две тени – мужская и женская. Должно быть, влюблённая парочка.

– По поводу нарушения Устава, – прочистив горло, начинает Уилл.

– Я догадываюсь, о чём ты. Это касается ранения Стивена, не так ли?

Уилл молча кивает, и я продолжаю:

– Мёрфи или Стюарт открывают порталы, и вы регулярно устраиваете бои без правил. Не с людьми, а с хаоситами. Такими, как безрогий дьявол или пустынный странник. Думаю, там замешаны немалые деньги.

– Тебе Дьюк рассказал?

– Сама догадалась.

– Мёрф не мог уйти просто так, не сдав весь курс, – в своей манере рычит Уилл.

– А ты знаешь, в этом решении я его, пожалуй, поддержу.

Уилл крепче сжимает мою руку.

– Такого больше не повторится, обещаю.

– Я хочу тебе верить, Уилл. Пожалуйста, не подведи. Я тоже со своей стороны обещаю больше не врать и не притворяться Кристофером.

– И никуда больше не убегать, – добавляет Уилл.

– Бегать буду только в специально отведённых для этого местах, – уточняю я.

– Ловлю на слове, – улыбается он.

Моя рука в руке Уилла, наши сердца бьются громко и хаотично, а тело раз за разом прошивает сладкая дрожь. Я всё ещё не могу поверить в собственное счастье, вот-вот свихнусь, толком не осознав всей его полноты.

Но осмысление слов Уилла о предстоящей свадьбе наступает только сейчас, и я замираю на верхней ступеньке лестницы.

– Подожди, Уилл. – Меня трясёт, как осиновый лист на ветру. – Что значит – свадьба сегодня? Сейчас? У нас же ничего не готово. Ни гостей, ни священника, ни подружек невесты, ни меню, ничего. У меня даже платья нет.

Хвала богам, Уилл не упрекает меня, мол, я же предлагал, а ты предпочла платью полосу препятствий! Вместо этого он говорит:

– Ты восхитительна в любом виде, даже в помятом кителе и с чёртовыми амулетами. Но мы мигом всё исправим.

И он тащит меня дальше по коридору, туда, где на одной из дверей красуется табличка «Декан факультета легионеров, профессор Александр Крекстон».

– Что ты задумал? – удивляюсь я.

– Увидишь.

К счастью, кабинет оказывается не запертым. В приёмной пусто, видимо, секретарь отлучился по делам.

Уилл с видимым сожалением отпускает мою руку, и я сразу ощущаю холод – не только в ладони, но и во всём теле. А мой жених тем временем прикладывает телефонную трубку к уху и прокручивает диск.

– Соедините с бутиком готового платья в Дортмунде, – говорит он. – С самым лучшим.

– Уилл!.. – всплёскиваю руками я, но он лишь мотает головой в ответ и заказывает самое дорогое свадебное платье из коллекции.

– Для моей невесты, – уточняет он. – Да, и пришлите самого лучшего парикмахера. Срочно. Куда? Дортмундская академия легионеров и врачевателей. Запишите на счёт виконта Леконгфилда.

Я пытаюсь возразить, но с губ срывается какой-то лепет вперемешку с восторгом. Я до сих пор не могу примерить на себя статус невесты и студентки Дортмундской академии, которые отныне связаны со мной неразрывно, как всё новые и новые сюрпризы сыплются на голову, словно подарки из мешка сэра Кристмаса.

– Твой отец здесь, – говорит Уилл, – и Милли со Стивеном. И многие из наших друзей. А остальные прибудут через порталы. Все, кто нам нужен, будут здесь через пять-десять минут, только Стюарта кликнем. Платье сейчас привезут. А угощений здесь навалом – это же Осенний бал.

Никогда даже в самых смелых фантазиях я и представить не могла, что самое главное торжество в моей жизни произойдёт именно так, но я поймала себя на том, что совершенно не против.

– Хорошо, – говорю я, – я согласна.

Возвратив трубку на место, Уилл притягивает меня к себе и целует.

Новый всплеск эмоций перезапускает и обновляет все действующие системы. Меня будто омывает огромной горячей волной, не давая лёгким наполняться кислородом, и тут же током бьёт. Шарахает, не давая опомниться. Замыкает так, что искры летят. Если в радиусе мили остались ещё неинициированные маги, шквал эмоций, который мы выдаём, наверняка всё исправит в считанные минуты.

Когда дверь тихонько скрипит, впуская секретаря или кого-то ещё, мы продолжаем так же одурело целоваться, даже не думая разрывать объятий.

Смущенное покашливание. Мне всё равно. Уиллу тоже.

Секунда – и дверь закрывается снова. Нас оставляют наедине.

Но ненадолго. Спустя какое-то время в Дортмунд прибывает целая команда стилистов, выдворяет из кабинета жениха и быстро преображает меня в настоящую принцессу.

Кода я верчусь перед зеркалом, приходя в полный восторг от увиденного, а стилисты наводят последние штрихи, в комнату входит отец. Скептически оглядывает моё красивейшее белоснежное платье и диадему в волосах.

– Твоя мать не дожила до этого знаменательного события, – безэмоционально высекает он, и я не понимаю, радуется ли он по этому поводу или печалится.

– Всё готово, мисс Блэкстон, – шепчет одна из девушек и отходит в сторонку, предоставляя мне возможность выслушать последнее отцовское наставление.

– А если бы сразу послушала меня, обошлись бы малой кровью, – качает головой отец. – Твоя мать не одобрила бы такого поведения.

– Одобрила бы, папа, – отвечаю я. – Она уже одобрила. В отличие от тебя, она и за чертой смерти поддерживала меня в трудные минуты, помогала, подсказывала мне верный путь и благословила мой дар.

– Ты неблагодарная дочь, – цедит сквозь зубы отец.

– Извини, я вовсе не хотела тебя обидеть. Я просто говорю правду, и не моя вина в том, что иногда она оказывается горькой. Мама являлась ко мне в образе своей любимой кошки Снежинки. Она и теперь здесь, ты не видишь её? Стоит на пороге, указывает путь, призывает поторопиться.

Отец глядит туда, куда я ему указываю. Видит ли он светящуюся кошечку или нет, я не знаю – он не говорит мне о том. Знаю лишь то, что среди его предков не было магов. Целительницами были бабушка и прабабушка по маминой линии. Если мама захочет, она сама ему покажется.

И это происходит. Кошка вдруг вырастает, поднимается ввысь, одновременно меняя форму и превращаясь в человека. В мою маму – такой, какой я запомнила её навсегда – молодой и красивой. Но всё такой же сияющей, полупрозрачной и эфемерной, как кошка.

– Джоанна, любовь моя, – потрясённо шепчет отец и устремляется к ней.

– Джордж, – говорит мама, – рада свидеться с тобой вновь.

Я стою в сторонке, не желая мешать их беседе, и чувствую, как горячие слёзы катятся по щекам. Стилисты, оторопевшие от увиденного, смущенно топчутся у стола. Покинуть кабинет не решаются, боятся испортить момент.

Наконец, мама с улыбкой подзывает меня к себе, и родители по очереди благословляют меня и желают всего самого доброго. И обнимают. Мне кажется, я чувствую хрупкость и тепло маминого тела, и плачу, плачу от переполнявших меня чувств…

Когда светящийся облик растворяется в ярком свете комнаты, отец вытирает слезинку. Он выглядит таким растроганным, что я вмиг прощаю ему всё, из-за чего, бывало, плакала по ночам, бунтовала, лелеяла свои не самые лучшие черты характера и рискнула сбежать из дома.

– Пора. – Отец протягивает руку и я принимаю её.

Мы идём по ярко освещённой галерее. Внизу играет приятная музыка, слышится смех и гул нескольких десятков голосов. Моё сердце от волнения то заходится в нереально быстром темпе, то останавливается на середине удара. Ноги слабеют, по спине бежит озноб, а в голове шумит от прилива крови.

На лестнице меня встречает Уилл в парадном мундире. Красивый, точно сказочный принц – лучшего сравнения у меня нет. Отец со словами: «Береги и холи мою дочь», – передаёт мою руку жениху. Уилл благодарит и с дрожью в голосе обещает всё сделать так, чтобы оправдать его доверие.

А внизу уже собрались гости – весь профессорско-преподавательский состав академии, кадеты, друзья, родственники. Впереди всех мой брат Кристофер с женой Эммой, моя школьная подруга Зильда Фергюсон, сияющая Милли и обнимающий её Стивен, сбросивший несколько фунтов и разом посвежевший Дьюк в новеньком синем кителе, улыбающийся Годфри, Рита с Бобом, Рейчел с Сэнди… Я замечаю печаль в глазах Дьюка, когда он глядит в сторону Рейчел, но держится молодцом и искренне радуется за нас с Уиллом. Беджер тоже здесь, и Голдсмит, и многие другие. Профессор Дуглас что-то рассказывает на ушко мисс Маршалл, и та, кокетливо прикрываясь веером, заливисто смеётся. У колонны замечаю и Элизу, цепляющуюся за плечо незнакомого кадета в кителе боевых магов. Среди первокурсников не хватает нескольких человек из числа таких же лузеров, каковыми считали всего лишь несколько дней назад и нас. Нет среди моих будущих одногруппниц и Эмбер – я уже знаю, что она не прошла испытания на выбывание. Где-то в толпе мелькает расшитое драгоценными камнями одеяние священника. Гости рукоплещут, поздравляют и желают долгих лет счастья, фоном идёт музыка, но я слышу лишь биение наших с Уиллом сердец.

Толпа расступается, и мы оказываемся лицом к лицу с графом и графиней Рэйвенсвортами, родителями Уилла. Граф, статный мужчина с тронутыми сединой бакенбардами, сдержанно благословляет нас, а вот графиня, с виду холодная и высокомерная леди, вымолвив несколько приличествующих случаю фраз, не сдерживается и обнимает. Тепло и нежно, как моя мама, отчего у меня в груди снова что-то переворачивается, и я понимаю, что буду любить её почти так же сильно, как люблю родную мать. А может быть, и не почти…