Александра Каспари – Целитель(ница) на факультете легионеров (страница 25)

– Это просто договор. Никаких супружеских обязательств. Ты сама по себе, я сам.

– Как ты можешь предлагать мне такое, если любишь другую?

– Ты Элизу имеешь в виду? Она любит мой титул и мои деньги. А я никого не люблю.

– Болван бесчувственный! Я тебя ненавижу, слышишь? Ненавижу! И помощь мне твоя не нужна!

В этот раз он не стал меня удерживать. Спотыкаясь, я кое-как добежала до своего корпуса. Благо, дверь ещё не заперли. Я взлетела на свой этаж.

И в коридоре чуть не напоролась на Дьюка.

– Привет, Крис. – Он смерил меня оценивающим взглядом, будто пробираясь под одежду и видя меня насквозь. – Мы можем поговорить?

– Нет, извини. Мне нужно к себе.

– Я надолго не задержу. Ты мой друг, и я просто хочу тебя предостеречь.

Дьюк жестом пригласил меня к себе. Мне уже всё равно. Хоть в земли хаоситов, хоть в комнату к Дьюку.

– Что происходит? – спросила я, когда мы укрылись от любопытных ушей.

В комнате царил беспорядок. Противно пахло чесноком и копченой рыбой. Я отказалась от предложенного кресла, заваленного несвежей одеждой, и просто прислонилась к платяному шкафу, скрестив на груди руки.

– Я никогда не скрывал, что обладаю магическими способностями, – сказал Дьюк. – Только не говорил, какими именно.

– К чему ты ведёшь?

– Так вот, я умею читать эмоции.

Очередной удар под дых. Сердце в пятки. Остановка дыхания. Дьюк продолжал говорить, но я не слышала ни единого слова. Слышала только, как в каком-то вакууме билось сердце, со скрипом качая остывшую кровь по леденеющим венам.

Первый вдох дался с невероятной болью. Звуки достигали моего сознания как сквозь толщу воды:

– Ты что-то скрываешь. Постоянно транслируешь страх. Иногда настоящий животный ужас. Боишься выдать себя. Сделать что-то не то. Не так сесть, не так сказать. Не дотянуть до общей планки. Что происходит, Крис?

Только не подавай вида, что ты шокирована, Кристина, и тебе есть, что скрывать! Вполне возможно, Дьюк имеет в виду нечто иное, чем тайна моего настоящего имени.

Отставить панику! Эмоции – не мысли. Что, если…

Дьюк не дал мне додумать.

– Это из-за Уилла, да? Говорят, он погнал тебя в ночь на полосу препятствий, несмотря на перелом. Не дал с отцом увидеться. Это уже ни в какие ворота.

А внутри снова всё кувырком. Настоящий хаос эмоций и мыслей.

– Вот это тебя колбасит! – посочувствовал друг. – У Уилла, конечно, тяжёлый характер, и гоняет он нас как кот мышей, но тебе нужно отращивать толстую шкуру, приятель. Без этого в жизни никак.

О том, что я девчонка, ни слова. Неужели не догадался?

– Я постараюсь, Дьюк.

– Просто знай, что я на твоей стороне.

– Спасибо, – выдавила я. – Ты настоящий друг.

– Слушай, раз такое дело… В общем, Мейси и Беджер собирают компромат на Уилла. Ну, чтобы нам назначили другого куратора. Стива, например, или Стюарта. Они нормальные парни, не то что зверь этот. Ты в деле? Согласен помочь?

– Конечно, я с вами, – на эмоциях выдала я.

И едва доковыляла до своей комнаты, чтобы без сил рухнуть на кровать.

Глава 19. Испытание на выбывание

– Учитывая вышеизложенные факты, можно сказать, что Рутерглен Смиттон является ярким примером выдающихся способностей полководца Древности. Его подвиги были высоко оценены ещё при жизни, а его военная тактика до сих пор преподаётся в академиях легионеров.

– Замечательно, кадет Блэкстон! – похвалила мисс Кушинг. – Блестящий доклад. Мне особенно приятно поставить вам высший балл после десятка единиц!

А мне была бы приятна похвала преподавателя, если бы доклад нравился мне самой. Я писала его перед завтраком, на скорую руку, думая совсем о другом.

– У кого-то имеются вопросы к кадету Блэкстону? – поинтересовалась мисс Кушинг, оглядывая аудиторию.

– Имеются! – отозвался Голдсмит. – Почему он пропадает в библиотеке вместо того, чтобы развивать свои физические данные? Легиону нужны спортсмены, а не учёные.

Реплику Голдсмита подхватили остальные, в аудитории поднялся неимоверный шум.

– Вопрос не относится к теме! Прошу тишины! – голос мисс Кушинг тонул во всеобщем гвалте.

Я стояла у профессорской кафедры и чувствовала себя преступником, привязанным к позорному столбу. Джулия Мартиндейл, пытаясь образумить кадетов, поднялась с места и что-то кричала, размахивая руками, Сэнди засвистел, но их никто не послушал.

Но стоило в аудитории появиться ректору Тентерфилду и выпускникам – всем восьмерым, – как воцарилась звенящая тишина. Я впервые увидела ректора так близко, и он поразил меня жёсткими, будто вырубленными и увековеченными в граните чертами лица, что выдавало в нём человека властного и непримиримого.

– Кадет Блэкстон, будьте добры занять своё место, – попросила мисс Кушинг, и я, прижимая тетрадку к груди, поспешила за первую парту.

Выпускники выстроились в ряд у доски. Все, как на подбор, высокие, сильные, высокомерные. И почему-то с увесистыми рюкзаками за плечами.

– Уважаемые первокурсники! Всем вам, вероятно, известно о нашей ежегодной традиции устраивать новичкам так называемую инициацию, – начал ректор Тентерфилд. Несмотря на торжественность момента, тон его отличался зловещей холодностью. – Рад сообщить, что ваша инициация как будущих легионеров или испытание на выбывание переносится на более ранний срок. А точнее, начнётся прямо сегодня.

Всемилостивые боги! Я на это не подписывалась! На моём месте должен быть Кристофер!

Среди кадетов ожидаемо поднялся ропот. Кто-то радовался и рвался в бой, кто-то возмущался. Громче всех, как обычно, разъярялся Сэм Голдсмит:

– Я протестую! Обычно испытание проводится в конце семестра! Мы только сели за парты! У нас ни знаний, ни опыта!

– Если вы сомневаетесь в своих силах, мистер, посмевший перебить ректора, – чуть повысил голос Тентерфилд, – можете покинуть академию прямо сейчас. Документы вам вышлют почтой.

– Простите, господин ректор, – пристыженно отозвался Голдсмит и сгорбился на своём стуле.

– Это касается всех, – заявил ректор. Говорил он спокойно, но каждое его слово будто пробиралось под кожу и разливалось по венам жгучим ядом. – Если вы не уверены, что пройдёте инициацию, лучше сразу заявите об этом. Ничего зазорного в этом нет. А счастья можно попытать и в другой академии.

Несмотря на призыв ректора, никто не изъявил желания покинуть Дортмунд тотчас. Даже у меня не хватило смелости признаться в том, что я собираюсь переводиться на другой факультет. Ну не сию же минуту нас ждут испытания! Я успею переговорить с деканом наедине – он должен вернуться к обеду.

– Мисс Кушинг, – ректор обратился к застывшей в подобострастной позе ассистентке, – кого вы рекомендуете к отчислению?

– Никого не рекомендую, ректор Тентерфилд, – дрожащим голосом отозвалась та, – все кадеты хорошие, перспективные.

Я упорно старалась не глядеть в сторону Уилла, но всеми фибрами души чувствовала его взгляд, оставляющий очередной ожог на моей коже. Если он меня выдаст, если посмеет сказать хоть слово, я не постесняюсь при всех высказать ему в лицо всё, что думаю о таких, как Уиллард Эванс. Пусть только попробует!

Убедившись, что кандидатов на отчисление нет, ректор подал знак одному из выпускников, и тот выступил вперёд.

– Вас поделят на группы, в каждой по четыре-пять человек. Итого восемь групп. Каждую группу будет курировать наставник, за ним и остаётся решающее слово, годитесь вы в легионеры или же нет. Остальное вы узнаете уже на месте.

И снова волны радости и возмущения. Можно подумать, будущую военную элиту Королевства решил разбавить клуб анонимных трусишек! Я не прочь испытать собственные силы прямо сейчас, но ведь это не моя инициация, не моё предназначение, не моё имя и даже китель не мой. Вот если бы врачевателям предложили испытание на выбывание, тогда другое дело.

Ректор Тентерфилд поднял руку, призывая к тишине. Постепенно шум в аудитории утих, и казалось, было слышно, как у Уилла стучит сердце.

– В этом году попечительский совет решил не ждать так долго, – продолжал ректор, а сидевший рядом со мной Дьюк шепнул на ухо:

– Скорее всего, хотят избавиться от доброй трети кадетов из-за проблем с финансированием.

– Не может быть, – возразила я, – страна нуждается в легионерах. Кто, как не мы, станет на защиту Зелёных Земель в случае чего?

– Пф! – фыркнул друг. – Скажешь тоже! За последние двести лет не было ни одной серьёзной стычки с хаоситами, а всю эту немалую гвардию нужно как-то содержать. Плюс кадеты. В Зелёных Землях четыре крупных академии, таких, как наша. И две поменьше. Попечительский совет запретил резать стипендии, но не имеет ничего против сокращения количества первокурсников. Скорее всего, одну академию и вовсе прикроют.

Я покачала головой. Наше Королевство процветает и вряд ли бы стало экономить на студентах самых престижных специальностей. Тут дело в другом. Только вот в чём именно?

Между тем ректор медленно обвёл взглядом притихшую аудиторию. Открыл журнал.

– Кто же удостоится чести стать первым? Пожалуй, первокурсник по имени… По имени Беджер Фрипп.