Александра Каспари – Целитель(ница) на факультете легионеров (страница 24)

Не знаю, каким образом я очутилась у той самой деревянной стены, откуда начиналась полоса препятствий. Но дышала я так часто, будто вместо Криса марафон пробежала! Уперлась ладонями в шершавые доски, заполучив пару колючек под кожу. И быстро-быстро зашагала вдоль ограждения из колючей проволоки, пока не оказалась у нашего лаза. Надо же, не забросали землёй!

Я пробралась внутрь. Прошмыгнула мимо лабиринта и заросшего тиной бассейна, где квакали лягушки. Только бы подальше от отца, от людей, ото всех на свете!

Бешеное сердцебиение не желало успокаиваться, наоборот, с каждой минутой ускорялось, перенасыщая мышцы кровью, дыхание участилось до головокружения. Здесь никого не было, кроме комаров и лягушек, из леса доносилось уханье совы и далёкий вой волка, но страх гнал меня всё дальше. Даже мой талисман – светящаяся кошка, что в самые трудные минуты служила мне верной опорой и поддержкой, – покинула меня.

Над Дортмундским лесом взошла луна, а я всё сидела в одном из туннелей на полосе препятствий. Сидела, прижав колени к груди, пугаясь каждого шороха и перебрав в уме сотню всевозможных сценариев своей разнесчастной жизни один другого трагичнее. Меня могли заочно исключить из академии, а вещи выдать отцу. Официально объявить в розыск. Опозорить перед друзьями. А о том, что меня ждёт по возвращении домой, лучше не думать вовсе!

Наконец, основательно замёрзнув и вдоволь наслушавшись перебранку волка и совы, я решилась выбраться из укрытия. Уже, верно, корпуса заперли на ночь, и мне придётся ночевать в каком-нибудь сарае среди садового инвентаря!

Едва я ступила на ведущую к жилым корпусам дорожку, с неба упала звезда, и я посчитала это дурным знаком. Впрочем, в счастливый исход я всё равно не верила. Наш с Крисом план изначально был провальным, вопрос в том, сколько мы продержимся. Неделя – уже неплохой результат, как по мне.

В тени раскидистого каштана обнималась парочка. Я слегка замедлила шаг, не решаясь нарушить идиллию и надеясь, что при моём появлении они прекратят, и в то же время не желая возвращаться назад.

Но они не обращали на меня внимания.

– Ты не пришёл на вечеринку, хотя обещал! А я ждала! – капризно простонала девица, обнимая парня за шею и преданно заглядывая в глаза. Голос знакомый…

Он обнимал её одной рукой, не давая упасть, ибо ноги её плохо держали. Выпила, наверное. Или обезумела от любви – со всеми моими подругами такое случалось периодически. А кто это с ней? Мощный разворот плеч, гордая посадка головы, ёжик русых волос… Ну конечно, я узнала своего куратора до того, как тот раскрыл рот.

– Все свои обещания я помню и выполняю, – чётко сказал он. – А тебе я не обещал ничего.

– Уилл, как же так!.. Ты подавал мне надежду, а это много значит! Знаешь, язык тела говорит намного больше, чем ты сам хочешь сказать, и никогда не врёт.

Я наконец узнала и девушку. Это медсестра, что делала нам прививку. Кузина Эммы. Элиза Пратт!

– Моё тело ничего не хочет, кроме… О, это ты, Блэкстон? – увидев меня, он освободился от объятий девушки и шагнул мне навстречу. – Я тебя обыскался. Надо поговорить.

– Не хочу вам мешать. Извините, – брякнула я и, пожелав влюблённым приятного вечера, припустила обратно к лесу.

Ну что за день сегодня такой! Сперва эти сплетни, затем письма. Неожиданное появление в Дортмунде отца, крах моих мечтаний и планов, и, наконец, Элиза Пратт в объятиях Уилла!

А она очень красивая. Никаких мешков под глазами. Идеально уложенные волосы. И грудь не затянута. Выходит, у них связь? Как давно? Нет, я, конечно, ничего не имею против, но всё равно было бы обидно, если бы Уилл, будучи связан свадебными клятвами со мной, продолжал бы обнимать другую.

– Стой! – Уилл схватил меня за локоть и резко развернул к себе. – Думаешь, убежать от меня сможешь?

Я пыхтела, не справляясь с дыханием, и глядела на него исподлобья. Фонарей здесь не было предусмотрено, но мне хватило лунного света, чтобы увидеть бурю в кураторских глазах.

– Узнаю этот взгляд, – усмехнулся Уилл. – Замёрзла? Идём греться, дрожишь вся.

Он развернул меня и повёл по дорожке. Когда до меня дошло, что он поддерживает меня той же рукой, которой обнимал Элизу, я задёргала плечом, высвобождаясь из хватки. Меня трясло от холода и негодования, зуб на зуб не попадал.

– Хорошо, что ты не попалась мистеру Блэкстону на глаза, – как ни в чём не бывало сказал Уилл. – Всё удачно получилось.

– Мне собирать вещи?

– Зачем?

– Ну что непонятного? Отец за мной приехал, так ведь? Меня раскрыли, и вот он здесь.

– Его уже проводили.

– Как так?

– Совсем мозги отморозила? – вспылил Уилл. – Ладно, план твой никудышный, придуманный на скорую руку, но ты нарочно всё делаешь для того, чтобы он провалился!

– Я не нарочно!

– Сидела бы в Дортмунде тише воды, ниже травы, так надо было снять свои защитные побрякушки, нацепить яркое платье и кричать на каждом углу, как тебя зовут и в каком ты городе!

– С чего такие выводы? Я просто хотела развеяться. Позвонила одной-единственной подруге, которая здесь живёт. И всё!

– Впредь доверяй только самым проверенным людям, которые сражались с тобой плечом к плечу. Иначе ты не легионер, а лёгкая добыча шпиона.

– Да что случилось, можешь объяснить толком?

– Тебя сдал дворецкий Алфордов. Польстился, гад, на обещанное вознаграждение.

– О!..

– Естественно, твой отец приехал в Дортмунд, нанёс визит Алфордам и заодно решил справиться об успехах сына в академии.

– И?..

– Хорошо, у Милли хватило ума сказать, что ты навещала брата и села на вечерний поезд в Бродсчёрч.

– Ах!..

– А я сказал, ты неплохо справляешься.

– Я?..

От переизбытка эмоций кружилась голова. Информация не воспринималась толком. Ноги подгибались, с речевым аппаратом творилось что-то невообразимое, и вместо приличных фраз с пересохших губ срывались одни междометия.

– Ректор Тентерфилд вызвал меня к себе, там и мистер Блэкстон сидел, ну, я и сказал, что отослал тебя на полосу препятствий.

– На ночь глядя?

– Мы, знаешь ли, и ночью должны быть в форме, не только днём и в сухую погоду. Мистер Блэкстон отнёсся с пониманием. Не захотел отвлекать тебя от занятий и уехал.

– Вот так просто взял и уехал? – не поверила я. – А как же я?

– Ты так рвёшься оказаться за миллионом замков?

– Я за себя спрашиваю, не за Криса.

– Пришлось уверить твоего отца, что насчёт тебя у меня по-прежнему самые серьёзные намерения.

– Что? Какие намерения? – задохнулась я. – Зачем? Как ты мог!

– Ничего путного в голову не пришло, уж прости. – Он картинно развёл руками. – Это оптимальный выход из положения. Если тебя уличают во лжи и крыть нечем, признайся хотя бы наполовину, это ненадолго дезориентирует противника и поможет выиграть время. Когда твой отец узнает, что мы были на яхте – а он рано или поздно узнает, – тут же потребует на тебе жениться.

– Это не выход, – застонала я.

– Но ты всё равно не сможешь прятаться здесь вечно!

– Вечно и не надо! Я думаю, за то время, пока брат отсутствует, я успею хорошо себя зарекомендовать. Отец порадуется моим успехам и подпишет разрешение. И я продолжу обучение как Кристина Блэкстон на своём факультете, а Крис на своём.

– Ты сама-то в это веришь?

– А что мне остаётся?

– Я предложил свой вариант. Решать тебе.

Я мгновенно позабыла о своих страхах и планах, о необходимости скрывать своё истинное лицо и даже о существовании отца. Всё на свете отошло на второй план, кроме одного – мне не предложение сделали. Меня только что убили. Впопыхах. Под каштаном на дорожке к мужскому общежитию.

Когда все системы перезапустились и дар речи вернулся, я чуть не накинулась на Уилла с кулаками.

– Ты мне таким образом предложение делаешь? Или как тебя понимать вообще?

– Так и понимай, – бросил Уилл.

Черты его лица расплывались в неясном свете луны. Затем поплыла вся фигура. В глазах жгло, будто в лицо кислотой плеснули. Жгучая обида лавиной захлестнула от макушки до кончиков ногтей на ногах.

– Но мы же не любим друг друга! – констатировала я.

– А я и не любовь тебе предлагаю. Тебе нужно разрешение на обучение? Я подпишу. Учись себе на здоровье.

– Нет, так нельзя! Это неправильно! Брак – это священный союз двух любящих людей. Это семья. Это магия. Это… Это всё! Всё, понимаешь?