Александра Каспари – Одна судьба на двоих (страница 11)

– Спасибо за готовность помочь, Сэмпсон, – тепло говорит миссис Хейл. – Надеюсь, ещё увидимся.

– Непременно, – обещаю я. – Меня часто отправляют патрулировать улицы, обращайтесь, если понадобится помощь.

Я оставляю её с уверенностью, что в самое ближайшее время стану здесь частым гостем, а затем заберу младшую Хейл насовсем, чтобы свить с ней отдельное уютное гнёздышко.

Дохожу до конца улицы и выруливаю на соседнюю. А там гуляет мелкий пацан. Просто шагает по тротуару, лениво оглядываясь по сторонам и не находя ничего интересного. Совсем один, без взрослых. Я в его годы, конечно, тоже самостоятельным был, но шериф не любит, когда дети до двенадцати лет одни слоняются по городу, тем более в каникулы. А этот малыш наверняка ещё даже в школу не ходит.

– Эй! – зову я, подходя ближе. – Привет! Я Сэм, стажёр полиции – видишь значок? Мне можно доверять. Я провожу тебя домой. Где ты живёшь?

Малой останавливается, голову задирает. Не пугается, нет, с интересом разглядывает зеркальные очки, полицейский значок, блестящие пуговицы на форменной рубашке и резиновую дубинку, болтающуюся у пояса.

– А где твой пистолет? – спрашивает.

– Не положен пока, – отвечаю честно.

– А стажёр – это такое звание?

– Это не звание. Стажёрами называют тех, кто только начинает работать в полиции или где-нибудь ещё. Когда я пройду испытательный срок, стану настоящим полицейским.

– То есть ты должен совершить подвиг, чтобы тебя называли настоящим полицейским? – допытывается малыш.

– Типа того, – усмехаюсь я. – А ты кем хочешь стать, когда вырастешь?

– Я люблю математику, – важно говорит он. А сам кудрявый такой, на ангелочка из открыток ко дню влюблённых похож. Ангелы и математика – это совместимо вообще?

– Математика – это круто. А зовут тебя как?

Мальчик не успевает ответить. Пространство прорезает любимый голос:

– Микки! Вот ты где! Я тебя обыскалась совсем! Ты зачем без спросу с площадки ушёл?

Подбегает и на коленки перед ним падает, отчего я пугаюсь, не расшибла ли? Обнимает его, тискает, то и дело проверяя, не сбил ли колени, не укусил кто. Точно мама моя. И меня словно накрывает тёплой волной, рождая за рёбрами странное щемящее чувство, которому я не нахожу ни объяснения, ни названия.

– Я пошёл за машиной, – говорит малой. – Синим фургоном. У него интересные номера.

– Какие номера? – спрашиваю скорее машинально, чем из любопытства.

– Пять-три, четыре-два, – без запинки отвечает малыш и заметно огорчается. – Я его не догнал, он быстро ехал.

– Нужно было мне сказать! Мы бы вместе пошли! – отчитывает Саманта.

– Ты была занята, – с покровительственным видом отвечает малой, – и я не стал тебя отвлекать.

– В следующий раз, пожалуйста, говори мне, куда хочешь пойти, даже если тебе кажется, что я занята. Договорились?

Малой кивает.

– Пойдём домой. – Саманта утирает заплаканные глаза, поднимается и берёт малыша за руку. Я успеваю отметить едва заметные пятна грязи на её светлых джинсах.

– Я провожу, – говорю я, а малыш неожиданно подаёт мне руку.

Мы так и бредём по улице – кудрявый ангелок посередине, я и Сэмми по обе стороны от него. Солнечный диск исчезает за Тролльей горой, в спину дует прохладный ветерок. Реальность идёт рябью, как поверхность озера, и меня вдруг настигает видение, будто мы идём так втроём далеко не в последний раз. Я, Саманта и ребёнок, держащий нас за руки.

Малой весело щебечет о том, какой кашей его кормили в детском саду и какую песенку они разучивали с мисс Эртон. Саманта внимательно слушает и в нужные моменты вставляет реплики типа «ты всё съел?» и «как здорово», но все эти слова не просто так, они идут от души – тут двух мнений быть не может.

Малыш живёт с родителями в одном из коттеджей Элиаса, недалеко от Саманты. Она передаёт его с рук на руки молодой женщине и честно рассказывает об инциденте, зачем-то приплетая и меня.

Мать, естественно, пугается и прижимает сына к себе, но через минуту бранит того за непослушание и благодарит нас за помощь.

– Пожалуйста, входите, – просит она.

Саманта бросает на меня обеспокоенный взгляд, и я прячу дурацкие очки в нагрудный карман и иду с ней. Она нуждается в поддержке. И это самое малое, что я могу предложить ей.

Сара – так зовут маму Микки – предлагает нам кофе. Мы усаживаемся в мягкие кресла и начинаем всё заново: как потерялись, как встретились, что ел Микки в детском саду… Конечно, Сара напугана, но испуг быстро проходит. Каким-то шестым чувством я понимаю, что она не держит зла на Саманту и не винит в произошедшем её одну. С улыбкой рассказывает историю о том, как сама когда-то потерялась в детстве. Хвалит способность Микки решать простейшие примеры и в то же время жалуется на то, что у её сына совсем отсутствует интерес к буквам.

– Нет-нет, у него есть способности и к языку! – восклицает Саманта и тут же сползает на коврик, где Микки строит из кубиков башню. Быстро находит кубик с красной буквой «А» на одном из боков и протягивает своему подопечному. – Какая это буква, Микки? Помнишь?

Малыш отрицательно мотает головой.

– А если её зашифровать под цифрой один? – не сдаётся Саманта.

– Я вспомнил! Это буква «А»! – радуется Микки.

– Умничка! А какая буква зашифрована под цифрой два? Найди её, – просит Саманта.

Микки безошибочно находит кубик с буквой «Б».

Сара всплёскивает руками. В её глазах блестят слёзы.

– А третья буква как называется? – продолжает Саманта.

– Третья – это «В»! Первая буква из трёх на номере того фургона, – и Микки присоединяет кубик с нужной буквой к двум предыдущим.

– Саманта, ты – волшебница! – с придыханием произносит Сара. – Спасибо тебе! Раньше он не мог запомнить ни одной буквы!

– Пустяки! – скромно отмахивается та. – Просто я подумала, что ему будет интересно поиграть в шифровальщиков.

– Давай ещё, – просит Микки.

Игра грозит затянуться надолго, но я будто прилипаю к креслу. Смотрю на нежный профиль Саманты, слушаю её ласковый голос и погружаюсь в какую-то другую, свою реальность, где совсем нет Сары, а вместо Микки на ковре играет другой малыш, пока меня самого не втягивают в игру. Рация молчит, до конца смены остаются считанные минуты. В конце концов, шериф всегда говорит, что с жителями Хестона нужно налаживать контакт. Вот я и налаживаю.

Мы покидаем гостеприимный дом Сары, когда над Хестоном вовсю сверкают звёзды, в кустах сверчат сверчки, по воздуху плывёт аромат ночных фиалок, а я зачем-то кручу в голове полный регистрационный номер того самого синего фургона. В свете редких фонарей и отблеска далёких звёзд красота Саманты приобретает какую-то новую, особенную и немного мистическую нотку, и моё сердце бьётся на максималках, а за рёбрами разливается кипяток. Если я сегодня не сделаю шаг навстречу, меня просто разорвёт.

– Спасибо, – шепчет она.

– За что? – не догоняю я.

– За то, что нашёл Микки. Мне тебя Бог послал! Я чуть с ума не сошла! Он всё время на глазах был, веришь? А тут только отвлеклась на телефонный звонок – а его и след простыл!

– Да я случайно на малого наткнулся, собирался домой отвести. Не знал, что он твой. Точнее, что ты за ним присматриваешь.

– Я ужасная няня. – Она мотает головой в приступе самобичевания. – Представить страшно, что с ним могло случиться!.. И мне бы уже никто никогда не доверил ребёнка…

– Ничего страшного не случилось, – выдаю какую-то ерунду, – он не успел далеко уйти. В Хестоне в принципе сложно потеряться. Кто-то бы перехватил его.

– Вокруг непроходимые леса, – Саманта продолжает себя накручивать, – глубокое озеро, дикие звери.

– И лучшее отделение полиции в округе, – внутренне морщусь, но лишь констатирую общепризнанный факт. В кабинете шерифа на самом видном месте торчит эта правительственная награда.

Она всхлипывает, а я продолжаю:

– Давай договоримся, что корить себя будем только в том случае, когда реально накосячим. Сейчас всё в порядке. Причин для волнения нет. Нет ведь? И это… На будущее. Если по каким-то причинам не хочешь звонить в полицию, звони мне.

И, не дав ей опомниться, диктую свой номер.

Но Саманта не реагирует.

– Дай мне свой телефон, я вобью номер, – настаиваю я.

– Я запомню. Микки научил меня любить цифры, – и она так улыбается, что моё сердце моментально нагревается до критической отметки и раздувается, грозясь выломать рёбра и выпрыгнуть ей навстречу, как у мультяшных героев.

– Пойдём пиццы поедим? – предлагаю я.

Она смотрит на меня и словно не понимает, о чём я. Точно я на каком-то восточном языке вдруг заговорил.

– Тебе нужно развеяться, – зачем-то пускаюсь в объяснения. – Это ни в коем случае не свидание. Просто дружеские посиделки. Как с Райли, только со мной.

– Нет, спасибо, Сэмпсон, – качает головой. – Извини. Мне нужно домой.