Александра Каспари – Наследство с сюрпризом, или Любовь по соседству (страница 4)

Кухня, в отличие от остальных комнат, меня разочаровала. Устаревшая, нефункциональная, с минимальным набором необходимого, она наводила на мысль, что обитатели этого дома старательно обходили ее стороной и предпочитали столоваться в местном пабе. Здесь же практически невозможно готовить! Но ведь я помню, какие шедевры творила наша кухарка – как же ее звали?.. – поистине святая женщина, умевшая обходиться без кофеварки, кухонного комбайна, посудомоечной машины и прочих незаменимых на кухне предметов.

Зато Фабрицио чувствовал себя здесь как дома.

– Кр-расота! – пропел он. – Хоть отдохну от твоих вечно шумящих приборов. Будем готовить по старинке.

– По старинке – это у пылающего очага на слепленной вручную глиняной посуде? – проворчала я.

– Кофе можно и в кастрюльке сварить, – наставительно молвил попугай, – а тосты на сковородке поджарить.

– Угу. А машину на лошадь променять.

– Нет! – воспротивился негодный Фабрицио. – Там некуда клетку с птицей поставить!

Кое-как я заварила себе чай, а попугаю насыпала в блюдечко корма, и мы, подшучивая друг над другом, принялись строить грандиозные планы на ближайшее будущее.

Наговорившись вдоволь, поднялись в спальню.

Отсутствие в доме электричества и монотонное шуршание дождя способствовало быстрому погружению в царство Морфея. Мне даже снилось что-то приятное.

Проснулась я, когда в открытое окно заглядывала луна, прокладывая светлую дорожку на полу. В комнате было очень свежо, из сада доносился стрекот насекомых и шорох листвы.

Удостоверившись, что Фабрицио сладко спит в своей клетке, я закрыла дверь на балкон и задернула шторы. В комнате сразу стало темно, но отнюдь не тихо. Скрипнула половица. Что-то зашуршало и протяжно вздохнуло в углу.

«Фабрицио», – подумала я и вернулась в кровать.

Но сон упрямо не шел. В складках полога чудились скользящие тени, а под кроватью раздавались зловещие вздохи. Я считала себя девушкой не робкого десятка, но волосы на затылке зашевелились помимо воли.

Какое-то время я лежала без сна, прислушиваясь к каждому звуку, но те постепенно сошли на нет. Черт знает что. Это просто старый дом, в котором проседают полы и стены. Игру света на пологе можно объяснить тенью от колыхающихся на ветру деревьев, а Фабрицио время от времени шевелится и вздыхает во сне. Ничего необычного. Вот попугай, цитирующий древних философов и имеющий на все собственное мнение – это странно.

Только я собралась с этой мыслью повернуться на другой бок и закрыть глаза, как вдоль стены промелькнуло что-то белое. Вернее, не что-то, а человеческий силуэт. Повеяло могильным холодом, по коже прокатилась волна мурашек.

Мамочки…

Ни пошевелиться, ни закричать я не могла – меня в буквальном смысле парализовало. Все органы чувств отказались работать, кроме зрения. Я усиленно вглядывалась в темноту, ожидая самого страшного, самого невероятного, чего угодно, но видение не повторилось. Что это такое? Обман зрения? Не привидение же посетило мою комнату, в самом деле!

Из оцепенения меня вывел голос моего несносного попугая:

– Аманда, ты слышишь? Нет, ты это слышишь?!

В ту же секунду он клювом открыл задвижку на клетке и со скоростью летящей кометы пересек комнату, очутившись у меня за спиной. Я почувствовала, как он дрожит.

– Тебе что-то приснилось? – как можно спокойнее спросила я, хотя голос у самой ходуном ходил.

– За дверью кто-то разговаривает!

– Кто?

– Пойди посмотри! Ты же здесь хозяйка! Только не оставляй меня надолго одного!

– Какой же ты трус, Фабрицио! А еще мужчина!

– Я попугай!

Возьми себя в руки, Аманда, и сделай то, что должна.

– Ладно, – выдохнула я, – но знай, что я делаю это не ради трусливого попугая, а ради собственной безопасности.

Подкравшись к двери на цыпочках, я осторожно приоткрыла ее. Дверь скрипнула и голоса резко смолкли. Все, что я успела расслышать, это выговаривающий кому-то высокий женский голосок: «Вы не имеете права здесь находиться!»

Вот-вот! Не имеет!

Но кто именно? И кому принадлежит женский голос?

– Кто здесь? – крикнула я в темноту. – Я вызываю полицию!

Естественно, никто не отозвался.

Тогда, вооружившись канделябром с тускло горевшей свечой, я осмотрела коридор на втором этаже и, страшась того, что некто, подкравшись сзади, стукнет меня по голове, все же заглянула в несколько комнат. Похоже, они были пусты.

Тогда я спустилась на первый этаж и решительно постучала в комнату дворецкого.

– Люскомб, откройте! Немедленно! Я хочу знать, кого вы впустили в дом.

– Мисс Аманда? – проговорили за спиной.

Я вздрогнула, чуть не выронив из рук подсвечник, и обернулась.

Тут только я услышала шаркающие старческие шаги, и Люскомб собственной персоной, одетый в старомодный халат поверх полосатой пижамы и ночной колпак с кисточкой, застыл в нескольких шагах от меня. В руке он держал старинный фонарь со свечой внутри.

– Я слышала голоса, – заявила я. – С кем вы разговаривали?

Старик помедлил с ответом.

– Я частенько разговариваю сам с собой. Простите, мисс Аманда, за то, что напугал вас.

– Один из голосов был женским, – настаивала я.

– Вам показалось, мисс. В доме необычная акустика. Идите спать и ничего не бойтесь.

– Если вы что-то скрываете от меня, Люскомб, знайте, я выведу вас на чистую воду. Советую хорошенько подумать, нужна ли вам эта работа. Доброй ночи.

И, гордо подняв подбородок, я поднялась к себе. В спальне было тихо, не считая моего сбившегося дыхания.

– Ты спишь, Фабрицио? – прошептала я.

– Ну что там, Аманда? Грабители? Инквизиторы? – пропищал из-под подушки попугай. – За мной пришли?

– Да кому нужен вредный говорящий попугай! – отмахнулась я. – К тому же инквизицию давно упразднили. Это старый Люскомб разговаривает сам с собой.

– Он что, лунатик? – высунул голову любопытный Фабрицио.

– Похоже на то. Но раз уж мы заговорили об инквизиции, может быть, ты признаешься, наконец, что натворил?

Честно говоря, меня не особо интересовал ответ – я знала, что попугай все равно наплетет с три короба, как обычно делает, просто хотелось отвлечься и не вспоминать о ночных кошмарах.

– Если за мной придут, ты наймешь мне адвоката? – в свою очередь поинтересовался тот.

– Непременно, – пообещала я, – но тебе все равно придется рассказать ему правду.

– Прости, дорогая, – вздохнул попугай, – но эта история не для твоих нежных ушек.

– Ну конечно, – фыркнула я, – в прошлый раз, когда за окном бушевала буря, ты говорил, что плавал с корсарами на «Черной медузе». А осенью, когда я мучилась бессонницей, уверял, будто служил оруженосцем при доблестном рыцаре Рубинариусе Лихом, о котором слагали легенды еще при жизни.

– Ты же понимаешь, что я просто спасал тебя от бессонницы? – проворчал попугай.

– Ты необыкновенный болтун, Фабрицио.

– А ты одинокая стареющая женщина, Аманда.

– Ах ты, чучело! – беззлобно возмутилась я. – И ты туда же! Вы с Барбарой сговорились, что ли?

– Бар-рбара, – мечтательно проговорил попугай.

– Я думала, она тебе не понравилась.

– У нее весьма экзотическая внешность.

– И странная манера общения, – добавила я. – А я не одинокая. Я самодостаточная. И вообще, у меня есть ты. И «Ласточка». И мои картины. А теперь еще и «Три королевских дуба».