Александра Каплунова – Счастье придёт весной. Песнь белого Волка (страница 47)
Сейчас не время для рефлексии, так ведь? Хоть бы даже и скулы сводит, как сильно сжимаю челюсть при всех этих мыслях.
Я снова посмотрела на Арвида.
— Я думал, что не увижу тебя больше, — произнес он негромко. — Что ты, наверное, осталась в деревне… гадал, сумела ли ты сбежать. Все пытался вспомнить, видел ли тебя среди…
Слово повисло недосказанным, но я поняла. И горло у меня сдавило так, что ни единого слова произнести не сумела.
— Но тебя ведь выбрал Волк, — продолжил он так же глухо. И все так же глядя на бегущую перед нами реку. — Значит, он должен тебя хранить. В том и была моя надежда, понимаешь? Я думал, ты сумеешь добраться домой и там будешь в безопасности. Отец смог бы защитить тебя…
— Арвид, — я потянулась к его лицу снова, но он перехватил мою руку и прижал к своей груди.
— И вдруг ты заходишь в зал, — продолжал он, прямо сейчас вспоминая, как это было. — Грязная, в крови, с этой… красной краской на лице. Я узнал тебя только по глазам. И знаешь, что я тогда подумал? Я не знал, обнять тебя или придушить.
— Ты сейчас не в том состоянии, чтобы душить, — голос у меня сел, но я все пыталась ерничать.
Уголок его губ дрогнул.
— Я бы нашел силы.
Я фыркнула нарочито показушно, а потом… Глаза защипало.
К черту все.
Я все-таки разрыдалась. Притянула его к себе, уткнулась лбом в его плечо или куда-то в изгиб шеи. И расслабилась.
Дала волю пережитому страху. Вопящей совести, что жгла руки, на которых теперь было слишком много крови. И истерзанной всеми этими испытаниями душе.
Тяжелая рука Арвида, горячая и ласковая, легла мне на затылок. Он не гладил, просто держал. Прятал меня от мира.
И, оказалось, этого вполне достаточно.
Не хочу я быть воительницей. Можно мне домой варить борщи? Я уже согласна.
— Не делай так больше, — глухо и как-то тоже сдавленно, произнес он мне в макушку. — Никогда. Слышишь, Сольвейг? Никогда.
— Не могу обещать, — упрямо ответила я, чуть посмеиваясь через слезы. Но честно.
Он коротко выдохнул сквозь зубы. И не стал спорить. Понимал, видимо, какая уперта лиса выпала на его нелегкую мужскую долю.
Со временем слезы стихли. И комок, что сжался у меня в груди, чуть расслабился. Мы просто сидели рядом. Арвид держал меня, грел в своих руках, а я пыталась гнать прочь мысли, что горячий он от лихорадки. Просто нужно было немного тепла для нас обоих. И для меня, и для него… Ему это тоже было нужно. Я боялась представить, что делали с ними там в лагере.
За камнями послышались голоса, смех… Это тоже был бальзам на душу. Они не зачерствели. Пережили. Воины все же, не такие тряпочки, как я, чтобы нюни разводить. Сейчас заштопаются и дальше в бой идти готовы будут. Поразительные люди.
До меня донесся и голос Векто, и я решила, что еще один гештальт нужно закрыть прямо здесь.
— Векто нам друг, но только друг. И для меня тоже. Ты же понимаешь?
— Понимаю.
— Так и нечего…
— Понимаю, — повторил он жестче с очередным нажимом. И отпустил, наконец мой затылок. Погладил по волосам, этак чтоб я на него сама посмотрела. Я приподняла голову и заглянула ему в лицо. Арвид стер слезы с моих щек, а я кошкой прильнула к его ладони. — Я знаю, лиса. Просто… ты его благодаришь, отвечаешь ему, будто вы сотню лет знакомы. Он принес тебя на руках… А я лежал полудохлый — и ничего не мог сделать. Ничего, Сольвейг. Ты понимаешь, каково это? Еще и тебе теперь на это жалуюсь.
Лицо у него было усталое, осунувшееся. Под глазами — темные круги. А в самих этих глазах такая тяжелая печаль… Он так корил себя за это.
— Понимаю, — я снова улыбнулась, но без какой-то издевки, просто силясь донести до него то тепло, что появлялось внутри с ним рядом. С ним одним. Пора бы Арвиду это понять. — Но ты живой человек, а не камень, которому все нипочем. А я твоя жена. И таковой и останусь.
И поцеловала его. Осторожно, почти в уголок рта, как тогда, в первый раз у нашего котелка, когда сама еще не знала, имею ли право. Легко. Невесомо.
Он не возразил.
Наоборот, притянул меня ближе и поцеловал в ответ. Медленно и нежно. Точно сам боялся поверить, что я уже здесь. Что мы рядом, и самое ужасное уже позади.
Ну… по крайней мере я очень хотела думать, что позади…
Глава 58
Задерживаться надолго мы не стали, привал вышел коротким. Но Векто, который подгонял нас всех, был прав — оставаться на одном месте было нельзя, и все мы это понимали.
Бьорн все-таки добрался и до Арвида, и до Сигурда, заштопал и обработал, что успел.
У Арвида оказалась рваная рана на боку, выглядела она безобразно и, кажется, началось воспаление, но Бьорн очень похвалил меня, что я не потеряла мази. Потому что среди тех запасов, что отдала мне Астрид, были очень занимательные баночки. Наш лекарь пообещал, что уже через пару дней от воспаления не останется и следа.
А вот у Сигурда, похоже, было сломано ребро. Когда Бьорн стал осматривать его, я была рядом, помогала. Сигурд, правда, на это ворчал, явно не хотел, чтобы я его разглядывала.
— Да больно нужно мне тебя рассматривать, — фыркнула я на его недовольства, — у меня муж для этого есть.
— Вот и шла бы, — рычал он. Но я понимала, что таким образом он, вероятно, отвлекается от боли. Потому как весь бок у него был черный от кровоподтеков.
— Я бы пошла, но у меня нога вся зашитая, уж извини, упрыгивать тебе в угоду на одной я не буду. Тут посижу, — шипела я в тон.
— Сиг, стонешь, как баба на сносях, — посмеивался над ним Рангар. Он уже тоже пришел в себя, хотя после всех тех зелий и был теперь слаб, точно новорожденный котенок. На ногах едва стоял.
— Поговорите мне еще тут, — шипел он. Но я-то видела, как он задерживал дыхание и сжимаел зубы, пока Бьорн с ним возился.
Как закончили, наскоро перекусили сухарями, которые остались у меня в седельной сумке. А после отправились дальше.
Меня посадили на лошадь к Бьорну, потому как самостоятельно держаться в седле я в своем состоянии вряд ли бы сумела. Несмотря на то, что я старалась держаться, сил у меня тоже осталось чуть. А Арвида в его лихорадке трогать с такой ответственностью никто не рискнул.
Лошадей было всего пять, но они были крепкими, поэтому мы распределились по габаритам, кто к кому, чтобы им было максимально полегче, но уместились верхом все.
Поехали вдоль реки, прячась под пологом леса. Я то проваливалась в дрему, то выныривала. Жар то накатывал, то отпускал. В один из таких моментов я открыла глаза и поняла, что уже вечер, а лошади идут совсем шагом по узкой звериной тропе. Бьорн был крайне напряжен. Это угадывалось и в его руках, которыми он меня придерживал. И в целом в посадке.
— Что? — я стала крутить головой, но пока ничего не замечала. Сердце, правда, уже заметалось.
— Тихо, — Бьорн отозвался едва слышно и чуть крепче сжал меня.
Я прислушалась, но ничего не услышала. А секундой позже поняла… вообще ничего не услышала. Ни пения птиц, ни каких-то еще шорохов. Тишина была абсолютной. От реки мы уже ушли, она осталась где-то позади. А лес… будто бы затаился.
Сзади послышался приглушенный топот копыт по земле. Эйрик проехал мимо нас и придержал лошадь рядом с Арвидом. На лошади он был один, хотя до этого ехал с Рангаром.
Но, похоже, пока я дремала, они перетасовались, чтобы дать мальчишке возможность ездить в разведку. Теперь Рангар ехал с Сигурдом.
— Варги, — услышала я его донесение. Волоски даже на руках тут же дыбом встали. Еще не хватало! — Под седлом. Трое, может, четверо. Идут по нашему следу с полудня.
Я не сразу поняла. Под седлом — это как?
— На них едут? — все-таки уточнила я шепотом.
— Едут, — мрачно подтвердил Векто, поравнявшись с нами. Он сидел в седле с Хельги. — Янгвары не пускают всю свору по следу. Свора своих рвет так же охотно, как чужих, ее держат на голоде и страхе. А вот лучшие звери, выезженные под седока… таких у них немного. Это уже не погоня сворой. Это охотники.
— И они нас догоняют, — закончил за него Сигурд. Голос у него был хриплый, но язвительность никуда не делась. — Потому что мы еле тащимся.
— Потому что половина из нас не держится в седле, и лошади не могут нести такой вес быстрее, — огрызнулся Бьорн. — Включая твою драгоценную особу, между прочим.
— Сколько до них? — перебил Арвид.
Он держался. Не знаю уж, чего ему это стоило, но в голосе его снова появился тот стальной звон, что бывал и прежде. Лихорадка лихорадкой, а вожак есть вожак.
— К ночи нагонят, — ответил Эйрик. — Если идти как идем. Варг под седлом быстрее лошади на снегу, тем более, как мы едем…
Он покачал головой. Но мы и так понимали. Пять лошадей, восемь седоков. И это еще повезло, что лошади у этих красномордых основательные. Я вообще диву давалась, как они могли вот так нести здоровенных мужиков.
Я задумчиво оглядела всех нас… Восемь человек, из которых половина ранены и в седле-то держатся с трудом. Нам не выстоять в таком состоянии против этих варваров и их диких тварей. Полагаться же на Волка было опрометчиво. Он и так уже дважды или трижды спас меня. И я не тешила себя надеждой, что это станет доброй традицией.
— Нужно сбить их со следа, — очевидная же мысль?