Александра Каплунова – Счастье придёт весной. Песнь белого Волка (страница 49)

— Свисток, — выдохнул рядом со мной Векто. Вот уж с кем наши мысли сходились. Я быстро покосилась на него. И заметила, что Эйрик достает из-за спины лук. Руки у парнишки ходили ходуном. От страха или от холода, поди разбери. Но как бы там ни было, пальцы его никак не хотели ровно класть стрелу на тетиву.

Всадника это, правда, ничуть не смущало. Он направил копье в нашу сторону и пустил варга через брод. Один против восьмерых. Мне бы его самоуверенность.

Впрочем, если посудить, кого он видел перед собой? Это я знала каждого в отряде, понимала, что они станут биться до последнего, что ни один из этих упрямцев не сдастся.

А что видел этот красномордый? Отряд беглецов, половина из которых ранены и едва держатся в седле. А другая половина полночи идет по ледяной воде и вообще из них половина женщины и дети. По сути из нас он видел только двух соперников — Векто, который хоть и был весь избит, но серьезных ран не имел. И Бьорн.

И я надеялась, что эта самоуверенность аукнется ему. Ведь зачем звать всю стаю, когда можно самому разделаться с добычей?

Эйрик спустил стрелу с тетивы, но та вонзилась в воду в доброй паре метров от варга. Я прямо ощутила, как этот красномордый усмехнулся. И зубы оскалил в улыбке. Да, похоже, в своих размышлениях я была права.

Эйрик зашипел сквозь зубы и рванул из колчана вторую стрелу.

А варг был уже на середине брода. Десять шагов. Восемь. Я видела его глаза — два тлеющих угля, видела пену на оскаленных клыках и красную морду всадника над ними.

Не знаю, что меня дернуло. Ни одной разумной мысли в голове в этот момент у меня не было. Обычно в стрессовой ситуации мои эмоции отключались и на помощь приходил холодный расчет. Сейчас же внутри моей черепной коробки была странная, гулкая тишина.

Я слышала биение своего сердца, своего пульса. В ушах колотило, стучало в висках. Я сунула поводья лошади Арвида Векто. А сама спустилась обратно в воду.

Безоружная, без огня, без ножа. Просто с голыми руками.

Кто-то за спиной звал меня, Арвид, Векто. Бьорн дернулся остановить. Но я не оборачивалась.

Потому что на смену пульсу в моих ушах застучали барабаны. Я слышала этот звук лишь раз, в том лагере, когда шаманы танцевали свой танец на той площади у огня. И сейчас абсолютно точно понимала, что слышу именно его. Разбираться откуда что берется было некогда.

— Сольвейг… — голос Арвида, хриплый, сдавленный болью, все же пробился до моего сознания. Я коротко обернулась, и все вдруг сделали от меня шаг назад.

Что-то древнее, тягучее… хищное… поднималось внутри меня. И, вероятно, это читалось по моему лицу.

Прежде, наверное, я бы и сама испугалась. Как тогда, когда шаман произнес странные слова. Но теперь приходило странное понимание. Весь этот путь, вся эта история была ради этого — чтобы я услышала… Кого? Что?

Себя.

Я и есть сила. Сила, которая исходит из самого моего сердца. Она всегда была там. Всегда ждала, когда я услышу.

Прежде… там, в своем родном мире, я не единожды ощущала это странное чувство. Точно что-то внутри меня заперто. Что-то жаждет освобождения. Это было так, будто я и сама заперта в какой-то клетке. Будто живу чужой, не своей жизнью.

Я думала, что это просто потребность в самореализации, побольше работы, высокая должность, квартира, машина. Семья, где дом — полная чаша.

Но теперь, стоя в ледяной воде, с зашитой наживо ногой, с целым отрядом своих людей, среди которых был тот, кого я по праву зову своим мужем, теперь я понимала, что это было.

Куда именно меня тянуло.

Плевать на комфорт, уют и уверенность в завтрашнем дне.

Я заняла свое место. Здесь, под свинцовым небом севера. Среди снега и сосен.

И никому не позволю отнять его у меня.

Я подняла взгляд и посмотрела варгу прямо в глаза.

Я не знала тех слов, что говорил шаман. Не знала команд, какими указывал ловчий своим зверям на добычу. Но я говорила на том языке, который понятен каждому живому существу.

Зверь смотрел в глаза зверя.

— Уходи, — коротко приказала я.

Янгвар пытался что-то сказать ему. Дергал поводья, вживленные прямо в тело существа. Но тот застыл посреди реки.

— Это не твоя добыча.

Глава 61

Варг задрожал. Затряс головой. Я будто и сама ощущала эту дрожь, точно сама земля ходила ходуном под моими ногами, отдавалась вибрацией.

Огромный зверь, жуткий, точно слепленный из кошмаров, стоял посреди реки и едва ли не разрывался надвое.

Поводья, вживленные в его плоть, в углы пасти и в холку, тянули выполнить приказы хозяина. Наученный болью и страхом, он не мог противиться им. Приказ гнал его вперед, но поверх ложилось мое “уходи”.

Янгвар прошипел что-то на своем рваном наречии, дернул так, что из-под неровных железок, к которым крепились ремни, проступила темная кровь. Зверь взвыл, коротко и надсадно. И вой этот был полон не злобы, но боли. Сколько лет его ломали, чтобы он стал вот этим? Сколько голода, раскаленного железа и страха ушло на то, чтобы вытравить из него зверя и оставить только оружие?

Мне не нужно было больше ничего говорить. За алой пеленой его глаз я увидела волка. Того, кем он был раньше или кем он мог бы стать. Вольный зверь, сильный. Его род был столь же древним, как и сами горы, в которых он родился… Только рожден он уже был не свободным. От таких же измученных предков, которых в своей жестокости янгвары не приручили, а сломали и подчинили.

Варг помнил. Память предков жила в нем, пусть бы он сам никогда и не видел свободы.

И варг выбрал.

Он мотнул головой, резко, с раздирающим хрустом, повод лопнул, вырвав из его шкуры клок шерсти вместе с мясом.

И развернулся. Не на меня, а на того, кто звался его хозяином. Того, кто сидел у него на спине.

Янгвар не понимал, что происходит. Почему зверь, который столько лет служил ему идеальным орудием, вдруг перестал слушаться. Он хотел взяться за свисток, другой рукой дергал поводья.

Я отвела взгляд. Не из жалости, ее во мне к этим нелюдям не нашлось бы ни капли. Просто незачем было смотреть.

Хруст, возня, скулеж зверя, но голос янгвара затих почти сразу.

Подняла взгляд и снова столкнулась с глазами варга. Он стоял неподвижно, вывалив из окровавленной пасти язык.

Секунда, другая… он отвернулся и отправился обратно на берег. Теперь его черед занять свое место в этом мире.

Меня едва заметно подташнивало, но я таки нашла в себе силы развернуться к своим. Не сдержала ликующей улыбки, довольная собой.

Но на лицах, что смотрели на меня, не было восторга. Мои мужчины были бледны. Они молчали, глядя на меня.

Но задуматься о том я не успела…

Барабаны, что грохотали в моей голове все это время, заглушая и реку, и крики, и стук сердца, вдруг ударили в последний раз, болью в самое темечко. И разом умолкли, будто звук отключили.

И вместе с ними из меня будто выдернули стержень, что держал меня все это время.

Колени подломились.

Мир качнулся и побелел по краям. Из носа потекло горячее, на языке тут же стало солоно. Тело налилось тяжестью и больше не желало меня слушаться. Я начала заваливаться, лицом вперед, и даже выставить перед собой ладони не сумела.

Ледяная вода радушно приняла меня в свои объятия, выбивая последний дух.

— Сольвейг!

Голос Арвида прозвучал прежде, чем в уши хлынула вода. Сорванный, сиплый, он явно рванулся за мной из своего седла… Вот ведь упрямый.

Мне в глотку хлынула ледяная вода, но до того, как я успела ее наглотаться, чьи-то руки выдернули меня из течения. Перевернули, встряхнули, кто-то хлопал меня по щекам… звал…

Я же с какой-то дурной веселостью осознавала, что, похоже, моя батарейка разряжена дальше некуда. Одного варга я удержала, но вот если придет стая, тут мне не сдюжить. Сказать бы об этом остальным, отругать, что мы до сих пор стоим на месте, но язык не слушался. Кажется, вместо слов я булькала и хрипела.

— Тише, тише, я держу. — Бьорн прижал меня к себе, кажется, меня сильно трясло. Стало совсем холодно, но уже миг спустя меня стали заворачивать во что-то сухое. — Жива. Дышит. Эйрик, коня сюда, живо! Где ее сумка?

— Стая… — выдавила я наконец. Одно слово. — Их… много…

— Знаю, — глухо отозвался Векто откуда-то сверху. — Знаю, лиса. Сейчас уйдем.

Я цеплялась за остатки сознания изо всех сил, но оно утекало, вместе с теплом из тела, стремительно и безвозвратно. Белая тишина наползала со всех сторон, глуша звуки один за другим. Сначала ушла река. Потом голоса. Потом и собственное дыхание.

И в этой уплывающей, ватной белизне, у самой границы сознания…

…я услышала звук.

Тонкий, высокий, резкий, что у меня все внутри оборвалось.