Александра К. – Ворованные Звёзды (страница 29)

— А теперь рассказывайте, что тут без меня натворили. И где мои люди.

На колокольне Ария, услышав в эфире его голос, невольно сжала бинокль так, что костяшки пальцев побелели. Он был здесь. Не призрак из прошлого, а здесь, в эпицентре вновь обретённой надежды. И этот факт обжигал изнутри странной смесью облегчения, ярости и ледяного страха.

Рей, перезаряжая магазин, лишь бросил на неё короткий взгляд. Он всё понял. И продолжил работать. Потому что бой ещё не закончился. Он только поменял форму.

Следующие несколько часов стёрлись в сплошную полосу настороженности и автоматических действий: сбор оставшегося снаряжения, осторожный путь через развалины к их убежищу, установка сигнальных «пугал» на подступах. Только когда тяжёлая дверь в ризницу захлопнулась за спиной, а Ария прислонилась к стене, сняв шлем, напряжение стало понемногу растекаться из тела, превращаясь в дрожь и пустоту. Они не разговаривали. Слишком много было сказано грохотом выстрелов и слишком мало оставалось слов. Рей, сжав зубы, проигнорировал жгучую полосу на плече: обработают позже. Сейчас важнее было слушать тишину, вглядываясь в неё сквозь давящую усталость.

Он не помнил, когда уснул, сидя на полу у стены. Его разбудил не свет — его не было в подвале, — а смена звука. Ночная тревожная тишина сменилась утренней, живой, наполненной отдалёнными шорохами пробуждающегося мира. Свеча, которую Ария, видимо, успела зажечь и поставить в жестяную банку, освещала её лицо, сосредоточенное и спокойное.

Тишина после боя — самая громкая. В ушах звенело, но это был лишь фон для тяжёлого, выстраданного спокойствия, что опустилось на церковный двор.

Ария сидела на ящике в их подсобке, бывшей ризнице. Пахло старой пылью, перекисью и влажным камнем. Дрожащий огонёк свечи, стащенной из нефа, отбрасывал на стены гигантские пляшущие тени. В его свете она сосредоточенно накладывала пластырь с антисептиком на неглубокую ссадину на плече Рея. Осколок срикошетил от бронепластины днём, оставив только красную полосу.

Её пальцы были тёплыми, движения — точными. Пустяк. Но обработать надо. Под её прикосновением мышцы его спины были твёрдыми как камень, но расслабленными. Он сидел спиной к ней, подавшись чуть вперёд, и его дыхание было ровным, медленным. Мир, вырванный когтями из хаоса. Хрупкий. Их.

Снаружи донёсся гул двигателей. Не шаттлов. Грубый, наземный рёв. Не один. Несколько. И потом — приглушённые крики, шорох шин по щебню, хлопанье дверей.

— Конвой с космопорта, — безразлично заметил Рей не шевелясь. — Привезли нашу долю припасов.

Ария лишь кивнула, завершая перевязку. Её внутренний компас, тот, что всегда был настроен на одну частоту, вдруг ёкнул и замер.

Шаги в коридоре за дверью были тяжёлыми, чуждыми. Не быстрая перебежка десантника, а мерная, властная поступь. Шаги человека, который знает, куда идёт и что там найдёт.

Дверь в их убежище не имела замка. Только грубая деревянная створка, прикрывавшая проём. Откинулась без стука.

В проёме, очерченный сзади тусклым жёлтым светом аварийных фонарей, стоял он.

Домино.

Он был в лётном комбинезоне, а не в полной броне. Ткань покрыта сажей и потёками застывшего теплоотвода; от него пахло озоном, гарью и холодом вакуума, который нельзя отстирать. Лицо в полутьме казалось высеченным из гранита усталости и концентрации. Вертикальный зрачок единственного глаза, отражая огонёк свечи, полыхнул изумрудом. Он не просто вошёл. Он заполнил собой дверной проём, вытеснил воздух, стал фактором давления.

Его взгляд, холодный и методичный, скользнул по комнате. По двум спальным мешкам, сдвинутым в угол. По свече. По её руке, всё ещё лежащей на обнажённом плече Рея. По пластырю, который она только что приклеила.

Он всё понял. Мгновенно. Безошибочно. В его лице не дрогнул ни один мускул. Только глаз сузился, превратившись в тонкую, опасную щель.

Рей услышал его первым. Его тело, только что расслабленное, мгновенно стало упругим, как пружина. Он не вскочил. Медленно с контролируемой силой, начал разворачиваться, его рука потянулась к пистолету, лежавшему на соседнем ящике.

— Не надо, — прозвучал голос из темноты.

Низкий. Хриплый от перегруза и недосыпа. Пропитанный той же космической пылью, что и его комбинезон. И от этого — неумолимо, болезненно знакомый.

Ария замерла. Её пальцы похолодели, будто прилипли к коже Рея. Внутри всё оборвалось и камнем упало в ледяную пустоту. Он здесь. Не на шаттле. Не на космопорте. Здесь. Сердце пропустило удар, а потом забилось с бешеной, рвущейся силой.

— Капитан, — голос Рея был ровным, нейтральным, профессиональным. Но она чувствовала, как под её ладонью напряглась каждая мышца его спины, готовясь к рывку. — Вы долетели. Добро пожаловать в наш скромный ад.

Домино не ответил на приветствие. Его взгляд, тяжёлый и оценивающий, вернулся к Арии. Он видел её замершую позу, её широкие глаза, её руку на другом мужчине.

— Выйди, — тихо сказал он, обращаясь к Рею.

Это был не приказ. Это было холодное, неоспоримое утверждение. Констатация факта, как прогноз погоды в открытом космосе: вакуум, смерть, иди отсюда.

— Мне нужно поговорить с рядовой Ферденардес. Наедине.

По спине Арии пробежал ледяной ручей. Не страха. Вызова. Приходил и всё ломал. Словами, взглядами, своим ядовитым присутствием. Снова пытался отгородить её. Изолировать.

Медленно Ария, подчёркнуто небрежно разгладила край пластыря, убедившись, что он хорошо держится. Только потом подняла на Домино глаза. В них горел тот самый огонь, что заставлял содрогаться стальные балки.

— Всё, что можно сказать мне, капитан, можно сказать, и при нём, — её голос прозвучал нарочито громко, брошенным в тишину комнаты камнем. Она не знала, откуда взялась эта дерзость. Может, от тепла свечи. Может, от твёрдости плеча под её рукой.

Рей встал. Он сделал это плавно, заняв позицию чуть впереди и сбоку от Арии, не заслоняя её полностью, но поместив себя между ней и Домино. Его движения были спокойными, но в каждой мышце читалась готовая к высвобождению энергия.

— Капитан, после всего, что тут было, я её напарник, — сказал, и в его голосе впервые появилась сталь. — И я остаюсь.

Домино, наконец, перевёл на него взгляд. И этот взгляд был страшнее любого крика. Не было ни злобы, ни ярости. Была абсолютная, бездонная пустота. Холод глубин космоса, где нет звука, нет тепла, нет жизни. Просто вечный мрак.

— Капрал Кастор, — произнёс он, и каждое слово падало, как отточенный слиток свинца, — твоя преданность трогательна. И губительна. Выйди. Это не просьба.

Он сделал едва заметную паузу, и его взгляд снова, будто обжигая, скользнул по Арии.

— Тебе повезло, что ты вообще жив после того, как она к тебе прикоснулась.

Слова повисли в тяжёлом, наполненном запахом пыли и воска воздухе. Полные яда и непонятного, леденящего душу смысла.

Рей нахмурился, его спокойная маска дала трещину недоумения и настороженности.

— О чём вы?

Ария встала. Она отстранила Рея движением плеча, не грубым, но твёрдым. Вышла вперёд, сократив дистанцию с Домино до пары шагов. Разница в росте была ощутимой, он возвышался над ней, но она не отступила. Подняла подбородок.

— Говорите прямо, капитан. Что значит «после того, как коснулась»?

Она смотрела ему в лицо, в этот гранитный барельеф, искала хоть что-то — злорадство, ложь, триумф. Видела только усталость. Глубокую, беспросветную. И в глубине изумрудного зрачка — что-то похожее на боль.

Слова повисли в воздухе. «После того, как коснулась».

В ушах у Арии зародился тихий, высокий звон. Он нарастал, перекрывая далёкий гул генераторов и приглушённые голоса со двора. Мир сузился до ледяного изумрудного зрачка, замершего напротив.

— Твоя псионика, Ария, — сказал он, и голос стал ровным, почти клиническим, как доклад о неисправности двигателя. — Это не механизм с кнопкой «вкл-выкл». Это часть тебя. Твоего метаболизма. Твоих эмоций. Как адреналин. Только в сто раз опаснее.

Он сделал шаг вперёд, вступая в круг света от свечи. Черты лица заострились. Смотрел не на неё, а куда-то сквозь, видя, вероятно, цифры, графики, отчёты.

— В академии. В твоём личном деле. Была пометка: «Статус: Омега». — Он выдержал паузу, дав словам просочиться в её сознание. — Это не классификация ранга. Это предупреждение. Неизвестный протокол. Неизученная, нестабильная сила. Сила, которая активируется на пиках лимбической системы. Страх. Ярость. Восторг.

— Но я контролирую! — крикнула Ария, срываясь на фальцет. Она отступила, спина упёрлась в край стола. — Когда мы отбивали атаку, когда прикрывали шаттлы от огня!!

— Потому что ты была сосредоточена на задаче, — парировал Домино. Его взгляд, наконец, сфокусировался на ней с жёсткой, безжалостной ясностью. — Энергия уходила во внешнюю угрозу. А что было после? Когда отдышались за стеной? Когда капрал Кастор проверял, жива ли ты?

Он посмотрел на Рея.

— Твоя система не различает «плохо» или «хорошо». Для неё сильная эмоция — просто триггер для выброса. И если нет внешней цели… энергия ищет ближайший проводник. Самый хрупкий. Нервную систему человека рядом.

В комнате стало тихо. Не так, как раньше. Эта тишина была внутренней, вакуумной — будто кто-то выключил звук мира, оставив только оглушительный набат в её голове. Кровь отхлынула от лица, кожа стала мертвенно-холодной.