Александра К. – Ворованные Звёзды (страница 31)

Это попало в цель. Впервые за весь разговор его лицо дрогнуло. Не мускулы — что-то глубже, в напряжении скул. В изумрудном зрачке вспыхнула и погасла искра. Не на неё. На себя.

— Ситуация… — начал он, и голос, всегда железный, дал микроскопическую трещину, хрипоту усталости. — Ситуация вышла из-под контроля быстрее, чем я предвидел. Это превратилось в полноценную войну. Я не хотел втягивать тебя в такое. Это был провал планирования. Мой провал.

Он сказал это без пафоса. Просто констатировал урон. Но в этих сухих словах висела тяжесть настоящей вины. И от этого становилось только хуже. Потому что это значило, контроль и его абсолютная воля тоже дали сбой.

Он резко повёл плечом, словно сбрасывая невидимый груз, и снова стал командиром.

— Я пришёл сюда, потому что должен был убедиться, что ты жива. Списать неисправное оборудование — одна процедура. Потерять человека — другая. Я убедился.

Его взгляд, холодный и завершающий, скользнул по ней, по Рею, по убогому уюту ризницы.

— Всё остальное — помеха миссии. Выживанию гарнизона. И твоему собственному.

Он развернулся. Без прощания. Без кивка. Бронекостюм тихо скрипнул.

Шаги по каменному полу коридора прозвучали чёткими, неумолимыми ударами. Раз. Два. Три. Они не замедлились. Не остановились. Просто удалялись, растворяясь в шуме ночного лагеря.

Грубая деревянная дверь вернулась на место с глухим, тяжёлым стуком, отрезая их от внешнего мира.

Ария стояла, не шевелясь. Внутри была пустота. Глубокая, гулкая, холодная. В неё провалились и ярость, и страх, и вопросы. Осталась только фраза, тяжёлая, как свинец: «Помеха миссии».

Рей первым нарушил тишину. Он не подошёл сразу. Не коснулся её. Просто выдохнул — долго, устало.

— Он не враг, — тихо сказал Рей, глядя на закрытую дверь. — Он капитан. Он видит угрозу и устраняет её. Самым прямым путём. Даже если угроза — это ты. Особенно если это ты.

Ария медленно обернулась к нему. Её глаза были сухими и пугающе огромными на бледном лице.

— А ты не боишься? — шёпот был едва слышен. — Теперь, когда знаешь?

Рей посмотрел на неё. Не как на бомбу. Как на солдата в одном окопе, который только что узнал, что его винтовка может выстрелить сама по себе.

— Боюсь, — признался он честно. — Но я и до этого боялся. Снайпера, мины, голода. Теперь в списке просто появился новый пункт. Нам остаётся только одно.

— Что?

— Двигаться дальше, — ответил Рей и, шагнув к ней, заключил в крепкие, земные объятия.

Глава 16: Контратака пиратов

Приказ пришёл на рассвете, когда краска неба напоминала синяк — грязно-жёлтый по краям, лиловый в глубине. «Группе „Феникс“ (Кастор, Ферденардес

) выдвигаться на „Грозовой мост“. Смена поста наблюдения. Контроль периметра. Отчёт каждые тридцать минут».

Никаких «выполнили», «приняли». Просто констатация. Домино подписался цифровым кодом, даже голосовое не отправил. А может, не смог. Сказал своё, а дальше — как выживете.

Сборы заняли пять минут. Молчаливых, отстранённых. Ария втиснула в рюкзак всё, что предписывал устав, и один лишний магазин — на чёрный день, чья полночь уже давно наступила. Рей проверял карту, пальцы скользили по голограмме протокольными, чёткими движениями. Между ними стояла не стена. Стоял тот самый проклятый туман из его слов: «хрупкий», «неконтролируемый источник», «держись подальше». Теперь она носила их на шее — холодный комок пси-глушителя, вшитый в ткань комбинезона. Ошейник. Напоминание.

И вот — мост.

Стальные фермы «Грозового моста» исчезали в молочной пелене, будто мир обрывался в двадцати шагах. Под ногами сквозь решётчатый, проржавевший настил зияла пустота. Не просто высота — глухая, слепая бездна, из которой доносилось лишь эхо далёких обвалов, сухой костяной треск где-то внизу. Воздух вонял озоном от вчерашних разрядов и сладковатой, тошной ржавчиной. Ветер, продираясь сквозь рёбра конструкций, выл тонко, по-звериному.

Ария прижалась спиной к ледяной опоре, безупречно, с механической отстранённостью разбирая импульсную винтовку. Разобрала. Протёрла линзы прицела салфеткой. Собрала. Щёлк-щёлк-щёлк. Звуки казались оглушительными в этой тишине. Она делала всё, лишь бы не смотреть на Рея, замершего в трёх шагах у зияющего пролома в перилах.

Рей чувствовал эту отстранённость. Каждая его мысль — о секторах обстрела, о координатах, о том самом докладе через тридцать минут — натыкалась на ледяную стену вчерашнего. «Сосредоточься на задаче», — приказал он себе. Но задача теперь включала и её. Эту ходячую мину, которую он должен был и защищать, и опасаться. Абсурд. Он сгрёб пригоршню конденсата с поручня, растёр липкую влагу между пальцами. Холодно.

Именно это и бесило. Тишина. Не та, благословенная передышка между обстрелами. А ненормальная, глухая, давящая. Ни вспышек на горизонте. Ни перекличке в эфире. Только этот вой в фермах, монотонный, как предсмертный хрип. После недели сплошного ада такая тишь резала слух. Она лгала.

Он нажал тангенту.

— «Страж», это «Феникс». На позиции. В секторе чисто. Как слышите?

В наушниках — только белый шум, ровный и беспристрастный, как космический вакуум. Ни шипа, ни щелчка. Рей перевёл взгляд на Арию. Впервые за утро их глаза встретились — не как у союзников, а как у двух заключённых в одной камере. И в них читался один и тот же немой вопрос: это просто скалы экранируют или нас уже глушат? Или того хуже — отрезали?

Ария отвернулась первой. Подошла к самому краю, где настил был похож на рваную рану. Туман облизал её лицо влажным, солёным холодом. Где-то там, внизу, должна была течь река, шуметь деревья. Здесь же — только серая муть. Такая же, какая зияла теперь между ней и возможностью простого доверия. Пальцы девушки нашли на груди холодный овал глушителя, сжали его до боли. «Магнитное поле», — ехидно прокрутилось в голове.

"Нет у меня поля. Только этот суррогат. И страх."

И тогда тишину разрезал звук.

Не спереди, не из тумана, где ждали условного противника. А сзади. С тыла, с того конца моста, по которому они только что пришли.

Металлический скрежет. Длинный, мучительный, будто что-то очень тяжёлое и острое волокли по рифлёной стали настила. Медленно. Не спеша.

Рей замер. Не дыхание, не сердце — всё. Он медленно, с неестественной плавностью поднял палец к губам. Не приказ к тишине — слишком поздно. Глаза нашли Арию, и в них не было упрёка, не было даже доли «я же говорил».

Скрежет множился. Он стал вездесущим.

Сначала — та же тонкая, назойливая вибрация в стальных фермах, отдающаяся в коренных зубах. Потом — лязг, уже не с одного, а с обоих концов моста, будто зажимали в гигантские ржавые тиски. И та же мёртвая тишина, которая теперь казалась не затишьем, а задержкой дыхания перед ударом.

Рей, не отрывая взгляда от сектора, куда исчез звук, выдавил сквозь зубы:

— На двух фронтах. Хотят зажать. Пехота пойдёт первой, чтобы отвлечь. Техника — следом, чтобы добить.

Он не ошибся.

Они вывалились из тумана не строем. Ордой. Пираты первой волны. Оборванные, дико раскрашенные, в самодельной броне из обрезков металла и кожи. Их атака была воплем, физическим сгустком ярости и алчности. Они неслись, стреляя на бегу из всего, что могло стрелять — от обрезков труб до старых армейских автоматов. Трассирующие строчки, беспорядочные и яркие, прошили серую пелену. Где-то хлопнул самодельный гранатомёт, и осколки зазвенели о фермы.

Дисциплина против инстинкта. Ария и Рей работали. Это уже не было сражением — это был отлаженный процесс.

Щелчок импульсной винтовки Арии — быстрый, точный, по фигурам, вырывающимся вперёд. Её мир сузился до мушки, дыхания и этой леденящей пустоты внутри, где гнездилась тревога. Хлопок рельсотрона Рея — сухой, резкий, без эха. За ним — всегда грохот разрываемого металла, взрыв баллона, глухой стон бронированной машины, только начавшей выдвигаться из тумана. Он бил по технике, по скоплениям врагов, по любым признакам организации в этом хаосе.

Они держались. Минуту. Две. Но волна не ослабевала. Её просто становилось больше.

— Связь! — голос Рея был хриплым от напряжения. В наушниках — только ядовитое шипение глушилки. — Они нас полностью отрезали!

Именно тогда из тумана позади пиратской орды выползли машины. Неуклюжие, сваренные на скорую руку из бронелистов, но многочисленные. На гусеницах, на колёсах огромного диаметра. На них — тяжёлые пулемёты, огнемёты, миномётные трубы. «Зверинец» Большого Эрла вступал в дело.

Положение стало отчаянным. Их укрытие крошилось под сосредоточенным огнём. Отступать было некуда — сзади нарастал такой же грохот.

Рей, пригнувшись под очередью, выдрал запасной, аварийный передатчик, закричал в него, перекрывая рёв:

— Всем каналам! Координаты 7-дельта-4! Код «Иерихон»! Повторяю, код «Иерихон»! Мост!

Крик в пустоту. Последняя надежда.

Они пришли не с неба. Они материализовались из тумана между защитниками и первой волной пиратов. Без звука. Без предупреждения.

Сперва — лишь искажение в серой пелене, будто её пронзили невидимые стрелы. Потом — формы. Высокие, больше человеческого роста, с обратно изогнутыми, мощными «ногами саранчи». V-образные торсы, сужающиеся к талии, покрытые матовым, поглощающим свет композитом. Шлемы с узкими тёмными полосами визоров, безликие и неумолимые.

«Архангелы». Mk. VII «Иерихон».