Александра Гусарова – Последняя любовь Великого дракона (страница 25)

Дракон взглядом проводил сбежавшего и широко улыбнулся со словами:

— Все, Шурка, дом наш! Я тебя у Сбруева отпросил. Пошли, переезжать будем!

Мне осталось тяжело вздохнуть:

— А он не сказал, что работа сама себя не сделает?

— А ты откуда знаешь? — тут же удивился Петр. — Он сказал, что ты можешь совсем на работе не появляться. Но работа должна быть сделана вовремя и качественно.

— Вот видишь! — махнула я рукой, выражая так свою безнадежность. — А я даже баланс сегодня свести не могу!

— И в чем проблема? — он тут же повесил белый пиджак на вешалку и устроился рядом, с легкостью пододвинув тяжелое кресло, в котором только что сидел Матвеев и которое три здоровых рабочих не смогли дотащить до выхода из здания. Но я на это даже не обратила внимания, со смехом объясняя ему, где и какие цифры у меня не сходятся. Душа вдруг запела и пустилась в пляс. Он пришел ко мне!!!

Ошибку мы с ним нашли одновременно. Но то, что я ее обнаружила, озвучивать не стала. Мужчина должен быть во всем первым. Пусть и будет. Лишь выразила восхищение тем, с какой легкостью бывший попугай и свин разобрался в бухгалтерских расчетах. На что он с улыбкой ответил:

— Законы математики, Шура, едины во всей вселенной. И дебет с кредитом в Кайерлане рассчитывается точно также как и на Земле. А раз я управлял целым миром, то и познания в бухгалтерии мне не чужды.

За оставшиеся до обеда полчаса с помощью Петра я сделала столько, сколько не смогла бы и за неделю. И теперь с чувством выполненного долга мы пошли готовиться к переезду.

Такси быстро домчало нас до моей квартирки. Петр успел, правда, поворчать по дороге, что мог бы уже и на своей машине ездить. Но когда такси подрезал лихач, а водитель послал ему в след неприличный жест и непечатное проклятье, бухтеть по этому поводу перестал. Лишь заметил:

— Шура, ты мне инструктора найди, как обещала.

Я же пообещала в ответ договориться с Савельевой, у которой в приятелях водились не только красотки-риэлторши, но и директор автошколы с красивым названием «Ягуар».

Дома же, не успела я скинуть босоножки, мужчина неожиданно привлек меня к себе, буквально впечатав тело в свою железо-бетонную грудь, уткнулся носом в мои волосы и сдавленно прошептал: — Милая, постарайся больше не оставаться с посторонними мужчинами наедине. Я чуть с ума не сошел! Думал, сгорю от ревности.

— Петь, ты же видел, что между нами ничего нет. Он просто зашел в кабинет предложить мне хорошую работу! — я состроила невинные глазки, но внутри меня, правда, все пело. Хотя говорят, что патологические ревнивцы еще то зло, но мне было все равно.

— Когда зашел и увидел, то успокоился! — выдохнул он, немного отодвинувшись и взяв своими горячими руками мое лицо. Внимательно посмотрел в глаза, потом перевел взгляд на губы и легонько к ним прикоснулся. — Но пока не видел, во мне все буквально горело. Я даже не знал, как отделаться от этой приставучей Евгении и бежать к тебе.

Имя «Евгения» для меня тоже прозвучало как красная тряпка для быка.

На первую половину его признания я даже сначала и внимания не обратила, лишь ревниво спросила у мужчины: — А зачем она к тебе приставала?

— Честно говоря, я путем и не понял причину ее поведения. Она почему-то все время старалась взять меня под руку, настойчиво предлагала хорошо рассмотреть спальню и все время заглядывала мне в глаза.

— А в чем она была одета? — этот вопрос свел с ума мужскую психику.

— Не знаю, — она пожал плечами. — Я не запомнил. А что, наряд мог ответить на твои вопросы? Скажу только то, что риэлтор очень сильно и противно пахла. Такая ядреная смесь мандарина, персика и магнолии.

Я лишь фыркнула про себя. Буквально полчаса назад до прихода Матвеева, я, чтобы немного привести мозги в порядок, пролистала рекламу в телефоне. Именно так описывали аромат знаменитого Жадора.

— И ты прямо различил все эти запахи?

— А вы разве их не чувствуете? — ответил вопросом на вопрос Петр.

Я лишь отрицательно покачала головой.

— Значит, во мне что-то драконье все-таки осталось! — и он расплылся в улыбке.

С риэлторшей я начала успокаиваться. И тут до меня начал доходить смысл сказанных им ранее слов:

— Погоди, ты почувствовал, что ко мне зашел мужчина, не видя меня?

— Конечно, ты же моя женщина! — и это было сказана таким тоном, который не терпел возражения и должен был восприниматься как само собой разумеющееся.

— И у тебя не возникло мысли задержаться в спальне с Евгенией?

— Зачем? — это было произнесено с таким удивлением и непониманием, что мне даже чуть-чуть стало стыдно.

— Она такая красивая и эффектная!

— И что с того? — похоже, у моего дракона мысли были совсем о другом. — Драконы не смотрят на внешность. Для нас играет роль лишь душа. Ведь с магическими возможностями тело можно переделать под свой вкус. А душа не поддается таким манипуляциям.

И он снова притянул меня к себе. А я, уже не стесняясь, обхватила его шею руками и подалась навстречу мужским губам. Стыдно признаться, но это был первый настоящий мужской поцелуй в моей жизни. До этого я лишь целовалась пару раз на корпоративах, когда мы играли в бутылочку, да с одноклассником в выпускной на лавочке. Но на следующий день он уехал поступать в военное училище и мы с ним больше не виделись.

Когда драконий язык ворвался в мой рот и потерся о язык, коленки почему-то задрожали, а по телу потек расплавленный огонь. И все мысли о том, что можно и нельзя, буквально выветрились из головы.

В себя я пришла через час счастливая, голая, прижатая к такому же голому Петру на нашем любимом диване. Он ласково провел пальцами по моей щеке, убрал выбившуюся прядь волос и сказал: — Лежи, тебе сейчас отдохнуть надо. А я пойду вещи собирать. Очень хочется выходные встретить в новом доме, где не нужно нагибать голову, когда проходишь в двери и можно петь в полный голос, не пугая соседей.

— А петь-то зачем? — как всегда невпопад уточнила я.

— От счастья! — рассмеялся Петр. И действительно встал с дивана и начала заниматься складыванием вещей, позволяя мне любоваться на его поджарую фигуру, которой он дефилировал передо мной, ничуть не стесняясь.

Долго лежать я не смогла. Хотя говорят, что смотреть на то, как горит огонь, бежит вода и работают другие можно вечно.

— Петь, ты бы оделся! — бросила замечание моему любовнику как бы невзначай.

— Я тебе не нравлюсь? — спросил мужчина, как мне показалось, с некоторой обидой в голосе.

— Наоборот, слишком нравишься! — рассмеялась в ответ. — Но ты же понимаешь, что наше с тобой либидо нужно усмирить хотя бы на пару дней. Теперь я понимаю твою нелюбовь к девственницам.

— А с чего ты решила, что я девственниц не люблю? — тут же уточнил Петр.

— Ты сам об этом как-то обмолвился, — пожала плечами я, вспоминая наш недавний разговор.

Неожиданно драконище бросил ящик, который собирал, и материализовался рядом, крепко прижав меня к себе одной рукой, а второй поправляя волосы на моей голове, которые торчали в разные стороны после жаркой любви. Заглянул в глаза и очень проникновенно прошептал:

— Ты ошибаешься, Шурочка! Оказывается, мне этот факт очень даже нравится, — после этих слов захватил мои губы в плен. А через пару секунд я поняла, что кому-то придется идти в холодный душ.

— Эх, была бы моя магия со мной, я бы тебя вмиг вылечил, — грустно вздохнул Петр, выпуская меня из объятий.

— А ты попробуй. Вдруг остатки есть, и на меня хватит? — в шутку предложила я.

Мужчина же воспринял слова вполне серьезно. Уложил мое тело обратно на диван и с очень сосредоточенным видом стал водить рукой над низом моего живота, бормоча какие-то слова, похожие на те, которые любила пошептать Берта. Я с удивлением почувствовала, что саднящая боль исчезла, и потянулась к нему:

— Петь, у меня все прошло!

— Я рад! Очень рад, — улыбнулся он в ответ. — Но все же давай до вечера потерпим. Я не могу гарантировать полного выздоровления. Силы мои не те, что были раньше. А сейчас в душ. А потом одеваться, иначе благие намерения пойдут прахом.

Только горячая вода, гладкая кожа под ладонями, горячие поцелуи…

Ответственно заявляю, что вылечил он меня хорошо. А я никогда даже предположить не могла, что настолько ненасытна в сексе. Как говорят, выпустили черта из табакерки.

В итоге собранной осталась лишь та коробка, которую он успел сложить до того, как я встала с дивана. Уже поздно ночью вконец обессиленные мы лежали на диване, и Петр меня спросил:

— У вас же есть тут ритуал, когда женщина становиться частью мужчины? Кажется, свадьба называется. Ты согласна пройти его со мной?

— Куда же я денусь, — усмехнулась в ответ. — Тем более что мы занимались незащищенным сексом. И последствия его могут быть всякими. Никто не даст гарантии, что у меня в животе уже не растет маленький дракончик!

Заметив, как вытянулось лицо Петра, тут же постаралась его успокоить:

— Да не волнуйся ты так. Теорию я все-таки за тридцать лет успела изучить. У меня сейчас безопасные дни. Дракончиков не будет.

Он даже присел после моих слов и отрицательно затряс головой:

— Я не против дракончиков. Это самое великое счастье, которое только может случиться с мужчиной. Просто я думал, что в вашем мире играют свадьбы, когда любят друг друга.

— Постой, ты хочешь сказать, — я говорила и не верила сама себе, — что любишь меня?