Александра Груздева – Изменённые (страница 5)

Стрим уходит в эфир. Если промедлить, неизвестно, что может случится с материалом, сможет ли он его использовать. Но если все будет хорошо, если мемориз не подведут, то смонтированная версия тоже будет кстати. У такого контента своя аудитория. Но большинство, конечно, смотрит «в живую», здесь и сейчас.

Другое дело, что пугали – в парке нет сети. Он привез с собой передатчик, уловитель спутникового вай-фая, в надежде, что тот «добьет». Но на самом деле просто понадеялся на удачу. Кто не верит, тот и не получает. А он верил. И трансляция запустилась, чудом или вопреки, а может благодаря, пес его знает, и разбираться не хочется. Сигнал прерывался, аппаратура давала помехи, но в целом – видно и слышно – норм.

– Здесь и сейчас ваш непокорный Читер Рэй. Итак, посмотрим, где-то здесь, судя по планам, была деревня друидов. Друиды – как я вычитал в Вики-Вики – и вы тоже сможете это прочесть, чуваки, которые поклонялись деревьям. У каждого дерева есть дух. Эй, дух, привет, – Читер стучит по стволу. И дерево отвечает стоном.

Читер отпрыгивает. Изображение скачет.

– О, черт. Не заметил. Видите, на дереве система примитивной сигнализации. Веревки, банки, трещотки. А наверху. Что бы вы думали? Вот так раритет. Домик на дереве.

Читер не верит в траву. Он верит в засранцев, которые объявляют пандемию на ровном месте и фигачат всех шприцами, лишь бы провести социальный эксперимент. Сам он на такое разводилово не попался. Хоть ему, как игроку доставки, пришлось сделать прививку в те вирусные времена, своим подписчикам Читер наврал, что схитрил, купил сертификат с рук.

Потом его документы проверяли под микроскопом, а у него дважды брали анализ крови на титр. И требовали опровержения на канале. И вот тут-то проявился весь подлючий характер Читера – он записал опровержение, даже скинул его в мемориз, и прислал скрин ответственным органам со вчерашней датой. И они могли найти его лишь в мемориз. Они и нашли и посмотрели, и даже пальцы вверх поставили. А больше никто его не видел. Ну, а потом, как водится, все забыли, а Читер мемориз потер. В общем, не так-то уж и нужно было им его опровержение.

– Нас вечно подставляют, – отдувается Читер, взбираясь на дерево. – Работу называют игрой. Эксперименты над обществом – пандемией. Вспышку атипичного энцефалита – травой.

Ручную камеру пришлось оставить внизу. А обычный смарт Читер сунул в задний карман джинсов. Давненько Читер не лазил по деревьям. И тут же зачесалась ладонь заглянуть в мемориз, поискать по хэштегу, выяснить: лазил – не лазил. Он обрывает вот такие внезапные желания, а то из мемориз головы, как птица страус, не вытянешь, а жить надо здесь и сейчас.

Домик на дереве оказывается шалашом из веток с настилом из досок. И Читер задумался о том, почему он помнит, что такое домик на дереве, но не помнит, лазил ли по деревьям он сам. И это бы тоже скинуть в мемориз, ему захотелось прямо до дрожи, потому что это то, что он хотел бы поисследовать в новом стриме – вывихи памяти.

– Ты помнишь коллективное, но не помнишь личное, – бормочет Читер, ставя голосовую метку, надеясь, что он потом найдет по ней отрывок и вырежет в отдельный мемориз проекта.

В домике он обнаруживает запас сухарей. Читер залихватски прикусывает угольной черноты кусок. Зуб чуть не обломал.

Комок грязного тряпья в углу оказывается самосшитой куклой с лицом, нарисованным черным маркером. Кукла скалит зубы, кровожадина.

И тут начало мерцать.

Читер называет эту чертовщину «эффект экранов». Будто один экран был наложен на другой, и изображение дальнего проступает на ближнем. С ним такое случалось. Он объяснял это усталостью глаз и мерцанием сотен экранов вокруг.

В этот раз он видит сквозь настил пола то, что происходит внизу, под деревом. Парень в белых одеждах нежно, как младенца, принимает сверток, отвязав его от веревки. Мальчик и девочка в белых рубашках до пят входят в поле зрение Читера. Они обнажают руки, по которым вдруг начинает течь кровь.

Читер, как и многие из его поколения, не выносит вида крови. А потому дергается, нога заплетается за ногу, и он шлепается на задницу, хорошо хоть не в прозрачную дыру. В заднем кармане хрустит смарт.

Он осторожно выглядывает из шалаша, свешивает голову вниз, но под деревом, понятное дело, ничего не происходит, кроме пустоты. Подобные эффекты в городе не вызывали недоумения. Но тут-то нет экранов. Как всегда при мерцании Читер ощущает тошноту. Не стал с ней бороться и наблевал под дерево, гостиничный «шведский» завтрак пополз по шершавому, изрытому морщинами, стволу.

Из кармана Читер выгребает раздавленный смарт.

– Жаль старичка. Был он верным другом.

Но смарт еще жив, светится разбитым оскалом, хоть кристаллы и потекли, цвета переливаются радугой.

– В облаке заблокирую, – он отправляет команду блокировки устройства.

Кладет тряпошную куклу на середину настила, поверх – сдохший смарт, а на него надкусанный черный сухарь.

– Что мы с вами, куны, тяны, растаманы, поняли про этот домик на дереве? Как и в прошлые времена подобное сооружение было детским убежищем. А куда же, спросите вы, делись все детишки, которые играли с тряпочками и грызли сухари? Разумеется, самый легкий ответ – их захватила трава. Только пока мы с вами лично не увидим травушку-муравушку, не познаем ее чудодейственных свойств, не поверим, можете не сомневаться. Таблички-пугалки, предостерегалки – это Читера с толку не собьет. Кстати, заметили, что надпись !WWW! – это отсылка к древней сети? Мол, трава опутала мир как виртуальная паутина. Теперь-то мы зовем сеть сотами, а не паутиной, но ценю попытки умников связать символы в мозгу среднего чела, придать им исторической значимости, что еще раз доказывает, это информационный конструкт, фейк, никакой травы не существует. Что мы видим? «Колючку», оцепление, заборы, все те же !WWW! – таблички. А трава? Травы мы, дорогие мои, не видим.

– А вот мне подсказывают, – мизинцем он пошевелил капельку наушника в ухе, – что трава может уходить, а потом возвращаться. Ну, не знаю. Ходячие деревья, бродячая трава. Зомби-леса. По мне так сказки. Но автор коммента задонатил сотую крипты, так что я порассуждаю об этом еще две минуты.

Читер рассуждает и пыхтит, пока спускается вниз, держась за найденную в ветвях веревку, опираясь ногами на ствол дерева. Веревка оказалась гнилой гнилью, и он полетел вниз, однако, приземлился не на задницу, что было бы логично, а на бок и больно ушиб локоть.

Зрители вдоволь наржались, глядя как Читер орет и материться, прыгая по лужайке. Как он матерится еще сильнее, наступив в свою же блевоту. Донаты потекли рекой. В наушнике дзынькало беспрерывно.

***

Читер идет на берег моря, надеясь заснять светящуюся рыбу. Рыба-светлячок давно стала легендой. Он даже палку по дороге выбрал длинную, прочную, чтобы ворошить водоросли и баламутить воду.

Но сколько он не шуршит, не шлепает, рыбы не приплывают. Затаились, а может, вымерли. А, может, никогда не существовали, а все светящиеся поделки из рыбьих костей: брелоки, гребни, веера, – безделушки, выкрашенные люминесцентной краской. В глазу экшн-камеры плещутся мутные волны, забегая за спину друг друга, на берегу, как бороды, закопанных в песок старцев, стелются водоросли.

– Тянем-потянем, вытянем старикашку! – усердствует Читер. Но лишь остается с бурыми протухшими хвостами в руках. Их он с размаху забрасывает обратно в море, но они неуклонно приближаются к берегу, качаясь на волнах, как в насмешку.

Тропа ведет Читера прочь от берега, в деревню, к жилым постройкам. Сбивая дыхание, от быстрого шага, от без остановки вещает:

– Здесь была рыбацкая деревня, судя по жилищам, в японской традиции. Кому пришло в голову, после запрета на путешествия, создать вот такие резервации с условной культурой? Пес его знает. Точно не мне. Зачем все эти раскрашенные подделки? – он тычет пальцем в бумажную перегородку в стене. – Как только они жили в этом убожестве? Конечно, зимы уже не те, что раньше. Сугробами не заметает. И все равно, как представлю себе тяночек с замерзшими синими коленками, так хочется их пожелать, тьфу, пожалеть, взять под теплое крыло.

Читер проходит крошечную деревушку, заглядывая в каждый уцелевший дом, вывод его неутешителен, о чем он тут же сообщает зрителям:

– В общем, не обносить этот поселок колючкой нужно и таблички прибивать, а сравнять тут все бульдозером. А если боятся, что к морю сунутся и промысел незаконный начнут, так бетонный забор на пляже вполне их остановит. Ах, да трава же ням-ням бетон! – иногда Читер сбивается с дурашливого тона, но одумавшись, тут же вворачивает словечки к месту и не к месту. – Только вот травы мы с вами, куны, тяны, басурманы не видели. Фу, Читер… – он нарочито прикусил на камеру язык. – Никогда не говорите «басурманы». Лучше выбрать гендерно-нейтральное слово. А не, тьфу… В смысле национально-безоценочное.

– А узнаешь ли ты, Читер Рэй, траву, когда ее увидишь? Спрашивают меня в ухо. Вот, и сочный донат с глазурью не забыли приложить. Это приятно. Знайте, растаманишки, донатами я питаюсь и на них канал кручу-верчу, развиваю, одним словом. Больше подписок – больше лайков – больше донатов – вот и сыт ваш песик Читер Рэй. Афф-Афф! Итак, узнаю ли я траву? А чего же ее не узнать? Или, думаете, вляпаюсь по самые орехи? Подкинете баблишка на лечение? Может, и вляпаюсь вам на радость. Но пока этой самой коварной субстанции я не наблюдаю. А разговоров-то было, я и мемориз записывал, что в парках, откуда эта гадина и полезла, все устлано травой, непроходимый ковер. Каждый, кто войдет, умрет. Но кроме обычной растительности, я ничего такого не наблюдаю. Деревья и мелкая травичка, местами пожухлая. Где те сине-зеленые щупальца, которые выбрасываются из-под земли, хватают неудачников и неплательщиков алиментов, связывают их жгутами и через рот и нос забираются им под череп, чтобы свить там слизкие черные гнезда? Нету, нету, дамочки и господочки. Сам бы хотел сей взрывной контент предложить вашим закисшим умам, но нету, откуда же взять.