Александра Горячко – Рыцари Солнца (страница 8)

– Скорее клоуном, – беззлобно усмехнулся Виктор. Аден только фыркнул.

– Как скажешь! – Рыжий через заднее сальто спрыгнул на пол. Грей рискнул поаплодировать.

– И все же, Виктор? – спросил он.

– На сегодня все, – тот встал из-за стола. – Завтра Оуэн распорядится о припасах и снаряжении. Подготовит карты с кордонами. У нас есть два дня на подготовку. Оружие, вещи – надо успеть до Часа Арона.

Не дожидаясь прямого разрешения, Винсент ушел с кухни. Пока его больше беспокоила своя шкура. До приказов короля громиле не было дела.

– Не сегодня, – повторил капитан ему вслед. – Можем идти спать.

– Уснешь теперь тут, – вздохнул Флинт, рассеянно потрепав себя по бороде.

– Без проблем, – Грей зевнул. – До завтра, – он шутливо откланялся, – а я еще прогуляюсь.

– И я, – тут же подскочил Лаки. Друг явно был недоволен, но ничего говорить не стал. Плечо к плечу они вышли за дверь.

– По бабам пошли, – бросил Оливер.

– По бабе, – поправил Элиот и улыбнулся, – ухаживают тут на пару за дочкой молочника. Доброй ночи, – он тоже ушел.

Вскоре кухня опустела. Только Аден и Виктор остались.

– На дворе война, а у них любовь, – нахмурился друг.

– Пускай, – капитан неотрывно смотрел на огонь, – когда еще, – он прикусил язык, но друг все понял.

– А у Флинта семья, жена на сносях.

– Значит, ему будет к кому возвращаться.

Аден не поверил ему, но промолчал. Он был хорошим другом и прекрасным помощником. Умный, рассудительный, сдержанный. Парень, возможно, больше него самого понимал, на что они идут. И не просил себя успокаивать.

– Еще два дня, дружище, – ободряюще улыбнулся Виктор. – Полно времени, чтобы пожить.

***

Капитан покинул дом, когда еще солнце не поднялось над восточным пиком. Небо, хранившее оттенки ночи, только начинало светлеть, и далекие горы мрачными тенями вставали на горизонте.

Мюррей спал. Но капитан знал, что стоит первому лучу зажечь увенчанный солнцем шпиль храма Дракона на главной площади, как город оживет. Сбросит сонное оцепенение. Засияет. Загомонит.

Дорогой, тянувшейся по склону, Виктор спустился к Замковым воротам. Мимо ютились одинаковые домики придворных, за окнами была тишина. Стражники, недавно сменившие караул, приветливо отсалютовали ему и пропустили калиткой.

Рыцарь вдыхал морозный утренний воздух, радуясь, что тут, вблизи замка нельзя было услышать привычных запахов большого города. Легкий ветерок дул с холмов в долину, проникал под ворот куртки, щекотал кожу холодом. Траву и черепицу крыш украшал иней, под ногами во впадинах мостовой, тронутые хрупким ледком, лежали лужи.

Виктор не спешил, гуляя по замысловато переплетенным улочкам. Шел спокойно, не осматриваясь, сейчас можно было не бояться, что кто-то вывернет на тебя ночной горшок.

Город спал до поры. Но отмытые мостовые, блестящие окна и выставленные у дверей кадки с цветами, предупреждали о грядущем празднестве. Сегодня был особенный день.

С самого утра мастера из всех уголков Фолка будут наперебой предлагать свои товары – один другого чуднее. Подмостки на главной площади отвоюют музыканты и артисты, фокусники и циркачи. Город наполнится музыкой и смехом, ароматами карамели и сахарных крендельков. До всего этого осталось всего полчаса.

Еще полчаса и Арон пробудится. Настанет Час Дракона. Лето придет раньше даты.

Из открытого окна выпрыгнул пестрый, как лоскутный платок, кот. Он лениво потянулся, бросил безразличный взгляд на пустую улицу и, в один прыжок очутившись на крыше, отправился на утреннюю охоту.

Кот был домашним, но уверенным, что ему принадлежит вся столица. Виктор его понимал. Капитан любил Мюррей. Хоть он и не был его родным городом, но парень, который провел здесь почти всю свою жизнь, не знал другого дома. Деревушка, из которой привез его отец, когда пришло время приступать к обучению, давно сгинула в непролазных лесах. Мать умерла еще при родах, и капитану некуда и не к кому было возвращаться. Отряд, друзья, семья. Он никогда не жалел, что не знал другой жизни. Город Солнца был только его. И может быть еще этого кота.

Небо из сливово-синего стало нежно-персиковым. И вот-вот грозилось заняться пожаром. Хлопнула первая ставня. В небо взметнулись сотни голубей, выпущенных из голубятен, воздух наполнился шорохом крыльев.

И тут же, словно подгоняемое сизыми птицами, лениво появилось солнце. Мюррей ответил сотнями пылающих лучей-шпилей. Утро пришло в столицу.

Стоило свету проникнуть за стену, как город ожил. Словно люди выжидали за закрытыми ставнями, когда Дракон подаст им знак. С главной площади долетел звонкий клич мальчишки, что продавал новостные листки, ему вторили голоса женщин. Торговки заспешили на рыночную площадь, первыми занять свои места на праздничной ярмарке. Сегодня будет не счесть покупателей! Ведь отпраздновать пробуждение Арона в столице собралось все королевство.

Капитан не успел и моргнуть: тихая сонная улочка заполнилась народом. Каждый спешил за краткий утренний час расправиться с домашними делами: флагами развевалось белье на веревках, спешно орудуя метлами, танцевали меж прохожих дворники, женщины бежали за молоком.

Совсем рядом несмело затянула первую ноту скрипка. Еще секунда и ее робкий голос подхватила дудочка. И понеслась по улицам светлая, озорная мелодия, полная неугомонной фонтанирующей жизни.

Виктор свернул к рынку.

– Недорогие яблоки, юный господин, попробуйте яблоки, – не успел он переступить низкую каменную ограду, как к нему подлетела торговка. Но, не добившись успеха, не стала тратить на него время и понеслась дальше, сообщая каждому встречному, какие у нее прекрасные яблоки.

– Хлеб! Свежий хлеб! Только из печи! – пробился сквозь толпу знакомый голос, и парень, не раздумывая, пошел на зов.

– В юном пламени новое счастье! – радостно поприветствовал друга капитан.

– Новая жизнь! – с такой же радушной улыбкой ответил румяный лавочник, а в следующий миг воскликнул: – Батюшки, Виктор! Я уж было подумал, что ты забыл про старого Мира, пади уж третью неделю не заглядываешь!

Он на секунду исчез в лавке, и Капитан услышал его сердитый голос:

– Стань за прилавок, балда!

В следующую минуту мимо протиснулся крепки парень-подмастерье. И не хуже своего мастера стал зазывать народ на свежий хлеб.

– Работа, – Виктор протянул руку, и тут же оказался в стальных объятьях пекаря.

– Знаем мы вашу работу, – проворчал тот, – Арти после ваших тренировок ходит, как тень воскресного утопленника. Того и гляди уснет на ходу и завалится.

– Ничего не могу поделать. Сам Арон не совладает с Артуром, когда тот за что-то взялся. Верь не верь, но его тяжело заставить отдохнуть.

– Верю. Тебе уж точно верю, мальчишка! – Мир нырнул за прилавок и достал на свет два медовых кренделя и буханку белого хлеба. – Угощайся, Виктор.

Капитан полез было в карман за звездочками медяков, но пекарь нахмурился:

– Обижаешь, – сердито сказал он, – праздник же на дворе! Да и что я – не угощу старого друга?

Рыцарь виновато улыбнулся. Сладости, румяные и душистые, обжигали руки. Крендель, словно сладкий снег, таял во рту.

– Арон бы оценил, – искренне похвалил он, – ты превзошел сам себя, Мир!

– Кушай-кушай, отъедайся, – поглаживая рыжую бороду, сказал он, – а то ходишь – худющий, бледнющий, пади помрешь ненароком, а потом Его Величество будет упрекать старого Мира, что не покормил.

Виктор был лучшего мнения о своем внешнем виде, но возражать не стал.

– А хлеб занесешь Матушке Тильде. Она еще с вечера просила меня, но раз уж ты зашел, то доверю это тебе. Выручишь?

– Без проблем, старина. Я как раз собирался…

– Знаю я, как ты собирался, – Мир хмыкнул. – Положил-таки глаз на Анри.

– Что? – капитан поперхнулся. – Нет-нет, она же сестра Артура, как я могу.

– Можешь парень, можешь, – пекарь расхохотался. – Да не переживай ты, что я Тильду не знаю? Сколько помню, она вас сватает, все никак не успокоится. Хотя ты подумай, парень. Девка красивая, хозяйственная, и голос имеет – заслушаешься. А ты носом воротишь.

– Не собираюсь я жениться, – Виктор чувствовал, как краснеют уши. – Рано мне еще.

– Ишь, молодежь – двадцать шестой год по Солнцу пошел, а ему рано!

– Да рано. Да и не до свадьбы сейчас, Мир.

Почувствовав, как изменился тон рыцаря, пекарь перестал улыбаться.

– И на том прав, – серьезно произнес он. – Кому теперь до свадьбы, когда амбары пустыми стоят и печь полдня не дымит.

Они ненадолго замолчали. Виктор успел доесть крендель, второй оставил для Анри. Грустить в такой прекрасный день ему не хотелось, и он поспешил перевести тему.

– Ты тоже не затягивай, Мир. Матушка Тильда женщина видная, глядишь – выскочит за какого-нибудь молочника, опять с носом останешься.

Теперь настала очередь пекаря возмущаться. Капитан хохотал.