Александра Европейцева – Марица. Исток (страница 79)

Но его слова доносились до меня как сквозь толстое стекло. Я хотела сказать! Честно. Просто не могла совладать с голосом. И мыслительным процессом, кстати тоже. Да и вообще, мне казалось, что он уже давно понял, что с его драконом все впорядке. Очевидно нет. Демитр замер, прислушиваясь к чему-то внутри себя. Потом его глаза расширились и он удивленно посмотрел на меня. А я смотрела на него сквозь слезы, думая, что он такой хороший, а я... Демитр, видя, что логике и требованиям тут не место, сдался. Он тяжело вздохнул, пересиливая ярость и недоумение, и просто потянулся ко мне. Сильными руками он притянул мою трясущуюся фигуру к себе, прижал к своей груди, где так уверенно и громко стучало сердце. Он смирился — подробностей о загадочном исцелении своего дракона он сейчас не получит. Я уткнулась лицом в его мундир, продолжая реветь, но теперь уже от стыда и раскаяния. Он не говорил ни слова, просто гладил мою спину, сдерживая собственное смятение и давая мне выплакаться.

В этот момент в приоткрытое окошко кареты мелькнуло лицо Дао Тебариса на его строгом темном жеребце. Его проницательный взгляд скользнул по моему заплаканному лицу, а затем перешел на Демитра. И в этих обычно холодных глазах я с изумлением прочла ясное, нескрываемое сочувствие. Прямо-таки братское «Держись, старина, я понимаю».

Я подняла взгляд на Демитра. Он, встретившись глазами с Дао, едва заметно кивнул — молчаливое спасибо за моральную поддержку.

И этого оказалось достаточно. Чувство вины, только что давившее грузом, мгновенно испарилось, сменившись новой, огненной волной ярости. Это он во всем виноват! Это он вломился в мою жизнь, в мою спальню, это он сделал мне ребенка! А теперь его, бедного, все жалеют, а на меня смотрят как на сумасшедшую! Я собралась с духом, готовая выкрикнуть ему в лицо всю эту новую, пороховую смесь обиды и гнева, но Демитр, словно почувствовав опасность, действовал на опережение.

Он резко наклонился ко мне, его большие, шершавые ладони схватили мое лицо, и прежде чем я успела издать хоть звук, его губы прижались к моим. Этот поцелуй не был нежным. Он был властным, почти яростным, полным отчаяния и тем, который должен был заткнуть меня раз и навсегда.

— Замолчи, — прошептал он, не отрывая губ. Его дыхание было горячим и неровным. — Просто замолчи, любовь моя. Я дождаться не могу, когда мы уже приедем в столицу. Первым делом — в аптеку. Куплю тебе самое дорогое, самое сильное зелье для стабилизации состояния. Для нервов. Или для усмирения строптивых принцесс. Не знаю, что они там продают, но я куплю всё. В этот момент с другой стороны кареты раздался язвительный, узнаваемый баритон. — Всего часа два осталось потерпеть, генерал, — прокомментировал Чефарт, поравнявшись с нами на своем скакуне. — Держись. В аптеке, говорят, сейчас отличные скидки Демитр оторвался от моих губ, закатил глаза к потолку кареты и издал протяжный, глубокий стон, в котором читалась вся безысходность его положения. Но руки его, обнимающие меня, не отпустили. Они лишь прижали меня крепче к своей твердой, надежной груди, давая понять, что несмотря ни на что, ни на какие мои истерики и чьи-то едкие комментарии, он своего не отпустит. Никогда.

* * *

Столица встретила нас суетливым гомоном и знакомыми запахами, но самым ярким впечатлением, вытеснившим на мгновение даже всю мою бурю, стала она — Сила. Когда карета остановилась у дворца, и я, всё ещё с заплаканным лицом, вышла, её хрупкая фигурка метнулась ко мне из толпы слуг.

— Ваше Высочество! — её голос, такой знакомый и такой живой, прозвучал для меня как самая прекрасная музыка. Она бросилась вперёд, забыв о всяком этикете. — Вы живы! Я так боялась, так молилась!

Я вскрикнула, коротко и радостно, и бросилась обнимать её, сжимая так сильно, что она пискнула. Я чувствовала, как бьётся её сердце, видела румянец на щеках. Она была здесь. Живая. — Сила, — прошептала я, давясь слезами, но на этот раз — от счастья. — Ты жива. — Благодаря вам, ваша светлость, — она вытерла слёзы и отошла на шаг, вспомнив о приличиях, но её улыбка не сходила с лица. — Все «спящие» в столице очнулись. Все! Это было чудо. Настоящее, осязаемое чудо, ради которого мы всё и затевали. Семейный ужин прошёл на удивление спокойно. Отец был ласков, когда он смотрел на меня, но стоило ему перевести глаза на Демитра, как в них вспыхивала искра недовольства. Не гневная, а скорее укоризненная — мол, «ну ты у меня дождался, генерал». Но открытого скандала не последовало.

Мама сияла, то и дело касалась моей руки, как бы проверяя, что я здесь. Истер и Джелара тоже присутствовали вместе с ее родителями, смущенными, но сияющими. Еще бы, дочь станет однажды королевой. А вот старшая сестра Джелары, Ивон, смотрела с завистью. За десертом, под аккомпанемент звона ложек о фарфор, отец наконец перешёл к главному. — Итак, — начал он, отхлебнув вина. — Поскольку ситуация не терпит отлагательств, вашу свадьбу, Марица, мы сыграем первыми. Через месяц. Времени на подготовку пышной свадьбы нет, успеть бы украсить столицу к торжественной процессии. Поэтому придется объявить, что Ее Высочество и герцог Янг сами попросили о скромной свадьбе в виду необходимости экономии средств на восстановление королевства. Но совсем свадьбу не устроить мы не можем, народ не оценит.

Демитр, сидевший рядом, выпрямился, но промолчал, с уважением выслушивая короля. — А вот свадьба Истера и Джелары, — продолжил отец, и его взгляд смягчился, глядя на сына и его невесту, — будет позже. Иной размах. Королевская. Все-таки это свадьба будущего короля и королевы. Со всеми церемониями, на которые только способна наша корона. Через год. Наше королевство нуждается в таком празднике после всех потрясений, и пышность уже будет принята в народе с восторгом.

Я в тот вечер была необычайно сговорчива. Виной тому было успокоительное зелье, которое Сервина, сжалившись над Демитром. Мне было хорошо, голова слегка шумела, и под его действием мир казался мягким и пушистым, а проблемы — решаемыми. — Хорошо, — сказала я, и мои слова прозвучали немного замедленно. — Пусть будет так. — И раз уж мы заговорили о подготовке, — подхватила мама, её глаза заискрились предвкушением. — Завтра же начнём подбирать наряды. Я уже пригласила лучших портных и ювелиров. Марица, Джелара, вы же разрешите и мне поучаствовать в выборе фасона и кружев? Джелара, склонив голову, смущённо кивнула. Она всё ещё робела перед королевой и явно не решалась отказать.

— Конечно, мама, — так же спокойно ответила я. — Выбирай. Король, Истер и даже Демитр перевели на меня удивлённые взгляды. Обычно любое упоминание о платьях и украшениях вызывало у меня если не отторжение, то тяжёлый вздох. А тут такое покорное согласие на то, чтобы королева сама выбрала фасон.

— И украшения я сама выберу для тебя, дочка, и для Джелары, — продолжала мама, всё более воодушевляясь моей неожиданной покладистостью. — Чтобы всё было идеально сочетаемо. — Хорошо, — снова мягко согласилась я. — Выбирайте. Воцарилась короткая пауза. Королева Верания пристально посмотрела на меня, затем на Демитра, её брови поползли вверх.

— Демитр, — наконец не выдержала она. — Что с ней? Она со мной во всём соглашается. С ней всё в порядке?

Демитр, до этого молча наблюдавший за происходящим с лёгкой ухмылкой, вздохнул и отставил бокал.

— Всё в порядке, Ваше Величество, — ответил он. — Она под успокаивающим. Действие зелья. Сервина сказала, что так будет лучше... для всех.

Ледарс фыркнул, и в его глазах мелькнуло понимание. Истер сдержанно кашлянул в кулак, пряча улыбку. А королева Верания на мгновение застыла, осознав, что её редкая возможность поруководить выбором гардероба дочери без возражений имеет столь прозаическую причину. — Ах, вот оно что, — протянула она. — Ну что ж... В таком случае, завтрашний день обещает быть весьма продуктивным.

А я, умиротворённая и отстранённая, лишь благосклонно улыбалась, готовая надеть любое платье и любые драгоценности, какие они ни предложат. Мир был мягким, тихим, и мне было совершенно всё равно.

Но спустя два дня эту идиллию, как и наши свадебные планы, пришлось экстренно корректировать. Придворный лекарь, навестивший Джелару, объявил, что невеста кронпринца беременна. Лицо отца расплывалось в блаженной улыбке, обнимая Истера и поздравляя его с наследником. А я негодовала: им значит можно наследника вне брака делать, а нам с Демитром нет?! Несправедливо. — Милая, между сыном и дочерью есть разница. Понимаешь? — успокаивал меня Демитр. — Не понимаю! — снова ревела я на его плече. Я вообще в последнее время много ревела. Моя обида была тихой. Я отказывалась надевать очередное присланное матерью платье, отвечала отцу односложно и с укором смотрела на него за обедом, пока он не начал заметно нервничать. Ледарс, привыкший к моим вспышкам гнева, но не к этому ледяному молчанию, в конце концов сдался.